Но сейчас у меня не осталось ничего кроме моих слов.
Они, конечно, бессмысленны, но я все равно их произношу.
— Мне очень жаль, — говорю я, — Бля… Люди такие мудаки, верно? А мы с тобой слишком уж чувствительные, у нас как будто все ощущения в разы острее, чем у нормальных людей. Понимаешь, что я имею в виду?
Она кивает, крепко прижав колени к груди.
— И, слушай, — говорю я ей, — стыдиться тут нечего. Я не хочу тебе мозг взорвать или типа того, но когда я был моложе, то зарабатывал проституцией… понимаешь? И я ни с кем не могу об этом поговорить, черт возьми. Потому что я проституцией не ради денег занимался. То есть, да, конечно, я был нищим и спал в парке, так что деваться было особо некуда. Но, знаешь, все равно, в первую очередь я делал это не ради денег, а потому что хотел почувствовать, что чего-то да стою. Типа если найдутся парни, которые захотят со мной спать и даже будут готовы платить за это, то может быть, я почувствую себя красивым или уверенность в себе появится. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. Я себя только сильнее возненавидел. К тому же, меня избили и изнасиловали. После этого я очнулся в отделении скорой помощи. И мне все время было страшно, понимаешь, чертовски страшно.
Голос внезапно срывается.
Я громко сглатываю.
— Блин, извини, — говорю я ей. — Не хотел на тебя все это вываливать. Я просто пытаюсь сказать, что, хоть это и прозвучит банально, ты не одна. И еще я должен сказать, что правда верю в здешние методики лечения. И, ну, я просто очень рад, что ты сюда попала. И, гм, я очень рад нашему знакомству. Я чувствую, что между нами существует связь. А теперь мне на самом деле пора бы заткнуться. Рановато делать такие громкие заявления. Я не совсем понимаю, о чем вообще говорю.
Слава Богу, Сью Эллен смеется.
Громко сморкается. Вытирает слезы тыльной стороной ладони.
— Не извиняйся, — отвечает она, — я это ценю. Честно.
Она снова смеется.
— В смысле, спасибо тебе. Я, эм, тоже рада, что ты здесь. Правда.
Теперь моя очередь смеяться.
— Ладно, хватит об этом, — говорю я ей. — Давай поговорим о чем-нибудь более приятном?
— Ага, — соглашается она. — Давай о приятном.
Она поднимается с земли, оборачивается и смотрит на меня.
— Пойдем? — спрашивает она.
Я киваю.
Наши глаза встречаются.
Я говорю себе, что она — именно то, чего я хочу. В смысле, я уверен, что это отличная идея.
У нас все получится.
Вместе мы точно справимся.
И все будет хорошо.
Глава седьмая
Стоит открыть дверь, и в домик тут же врывается холод, который как будто все это время рвался сюда, отчаянно стремился разбить окна — сорвать рамы с петель — явиться и утопить нас всех в ледяных морях, в волнах снега. Можно вообразить, что нашего маленького мирка внутри дома существовать вовсе не должно.
Я захлопываю дверь снаружи, поплотнее укутываюсь в куртку и бреду, оставляя следы на грязном снегу, в курилку. Там собралась целая куча пациентов и все почему-то обсуждают, до чего это ужасный праздник — Рождество.
Мы покуриваем сигареты, повернувшись к стене, прячась под небольшим деревянным навесом.
Сью Эллен сидит скрестив ноги, раскачивается взад-вперед и делает слишком большие затяжки, словно девчонка-подросток.
— Думаю, мое прошлое Рождество записано в какой-то книге как одно из худших празднований Рождества за всю историю существования этого праздника, — говорит она, выдыхая воздух через большое дымное «О», которое только что создала.
Она решает рассказать нам эту историю и первым делом сообщает, что родилась в большой семье и что ее двоюродная сестра Лили, которой двадцать пять лет, объявила во время рождественского ужина, что она уже на седьмом месяце беременности. По словам Сью Эллен, Лили забеременела только потому что боялась, что ее бросит безработный ленивый козел-бойфренд. Козел согласился жениться на ней, но у них совсем не было денег и им негде было жить. А помимо этого, как будто мало было поводов для громкого скандала, брат Сью Эллен явился на ужин вдрызг пьяным и продолжил напиваться. Он начал орать на всех, выкрикивать непристойности, заявлять, что присутствующие его ненавидят — а потом выбежал из дома, прыгнул в машину и свалил на ней в неизвестные дали, предварительно проехавшись по лужайке.
Двадцать минут спустя им позвонили из полиции. Брат Сью Эллен попал за решетку после того, как утопил машину в близлежащем озере.
Изюминкой в этой истории была фраза мужа сестры Сью Эллен:
— Ребят, это намного круче, чем караоке.
Видимо, обычно они только караоке и ограничивались.
Как бы то ни было, мы все хохочем над мастерски рассказанной историей Сью Эллен.
И, разумеется, я не могу перестать смотреть на нее. Ее бледная кожа покраснела от холода.
Я все гляжу и гляжу на нее, и на этом-то меня и ловит Мелани.
В смысле, я пропускаю момент, когда она подкрадывается к нам.
Она прочищает горло, я с ужасом оглядываюсь и вижу прямо перед собой ее поросячью морду в обрамлении черной пушистой шапки и толстого черного шарфа.
— Ник, — произносит она без тени улыбки, пристально глядя на меня, — мне нужно переговорить с тобой в своем офисе до начала занятий, хорошо? Можешь прямо сейчас уйти со мной?
Мой желудок сжимается.
— Можно я хоть сигарету докурю?
Она чуть медлит с ответом.
— Нет, — говорит она, покачав головой, — нет, идем.
Я выбрасываю сигарету и спускаюсь по склону вслед за Мелани.
Я правда теряюсь в догадках, о чем именно она собирается со мной говорить, пока она ни велит мне присаживаться и ни заявляет:
— Ник, ответь честно: между тобой и Сью Эллен что-то есть?
Я стараюсь придать своему лицу как можно более изумленное выражение.
— Что? То есть, в романтическом плане?
Она кивает.
— Ничего подобного, — громко говорю я. — Вовсе нет. В смысле, мне нравится с ней болтать и все такое, но между нами ничего нет. Она же как маленькая девочка, понимаете? На мою младшую сестренку похожа. К тому же, мне девушки-ровесницы даже и не нравятся. Поверьте, мы с ней просто друзья. Я совсем не стремлюсь закрутить с ней роман.
Мелани чуть откидывается на спинку кресла, я расцениваю этот ее жест как добрый знак.
Она улыбается одними уголками губ.
— Отлично, Ник, рада это слышать. Но ты ведь понимаешь, почему мне пришлось задать этот вопрос?
Я пожимаю плечами. Что я пытаюсь изобразить? Недоумение? Наверное.
— Честно говоря, — отвечаю я, — нет, не понимаю. Ну да, мы много времени вместе проводим, но я уверен, что любой, кто на нас посмотрит, сразу понимает, что я ей просто помочь пытаюсь.
Мелани наклоняется вперед, уперев локти в колени. Смотрит на меня с адовым напряжением, похоже, собирается в очередной раз открыть мне глаза на мои же намерения.
— По моему мнению, — говорит она, выдержав паузу, словно какой-то плохой актер из телевизионной мелодрамы, — Сью Эллен может напомнить тебе о твоей матери или даже о Зельде. Сью Эллен — очередная дама в беде, которую тебе может захотеться спасти. Я верю тебе, когда ты говоришь, что не вступал с ней в романтические отношения. Тем не менее, не могу не отметить, что ты действуешь по привычной схеме. Тебе не удалось спасти мать, не удалось спасти Зельду, и вот теперь ты нашел новую девушку, подпитывающую твои фантазии — пускай все это и остается на платоническом уровне. Задай самому себе вопрос, нет ли правды в моих словах?
Окей, я киваю. К нынешнему моменту я пробыл здесь уже достаточно долго, что понять, как надо себя вести, чтобы выйти сухим из воды. Если начну защищаться, отвечу честно, пошлю ее нахуй (что хочу сделать), то она расценит это как признание вины. Чтобы сделать вид, будто их программа лечения меня действительно до прогресса довела, надо безропотно выслушивать все, что мне говорят, спрашивать себя правда это или нет, и, если решаю, что неправда, благополучно пропускать сказанные слова мимо ушей.
