Основное внимание здесь как раз уделяется теме любви к себе. До знакомства с Реем мне не удавалось до конца понять этот концепт. А он с такой искренностью рассказывает нам о том, как боролся с ненавистью к себе, с ощущением, что недостаточно хорош. Слушая Рея, я замечаю, что наши с ним истории во многом похожи. Возможно, именно моя неуверенность и ненависть к себе заставляли меня жить так, как я жил раньше.
Для меня это поразительное открытие. Прежде мне не приходило в голову, что для того, чтобы оставаться «чистым», нужно научиться заботиться о себе. Мне казалось, что на первом месте должна стоять забота о других людях. То есть, я хотел оставаться в завязке ради Джаспера и Дейзи, ради моего отца, Спенсера, друзей, подружек. До меня никак не доходило, что жить нужно для себя и ради себя, а не с целью порадовать кого-то другого. Если я понравлюсь сам себе, то больше не нужно будет убегать от себя.
Кажется, что все просто, но на деле это, похоже, невыполнимая задача. Я даже не знаю с чего начать. Возможно, пребывание здесь, посещение групповых занятий и тд. — это и есть начало. По крайней мере, я замечаю некоторые перемены в своем поведении, в голове проясняется. По сути я просто позволяю себе поверить в эффективность нынешней программы лечения. Я хочу, чтобы она сработала. Хочу измениться и всерьез надеюсь, что у меня это получится. Я возлагаю большие надежды на те необычные методики лечения, что тут используют, вроде «Соматического Опыта». Благодаря сеансам СО я смог отчетливо вспомнить некоторые моменты из детства, воспоминания о которых раньше подавлял. Есть одна конкретная причина, почему я согласился на все эти необычные методы. В программе «12 шагов» говорится, что только люди, которые по природе своей не в состоянии быть с собой честны, никогда не избавятся от зависимости. А я никак и не мог до конца с собой разоткровенничаться, хотя и не знал об этом. Но теперь, когда я узнал больше о собственном прошлом и примирился с тем, что увидел, то собственный разум перестал казаться мне таким уж пугающим местом.
Здесь часто говорят о процессе скорби, ссылаясь на книгу Элизабет Кюблер-Росс «О смерти и умирании». В своем исследовании она описала различные стадии принятия смерти, через которые нужно пройти, чтобы смириться с гибелью близкого человека.
Местные специалисты считают, что-то же самое относится и к людям с любыми другими душевными травмами. Подавлять боль, игнорировать ее, блокировать воспоминания о ней или закидываться наркотиками до такой степени, что ничего не чувствуешь — эти защитные механизмы попросту не работают.
Я верю их словам. У меня давно было ощущение, словно я пожираю сам себя. Я ни с того ни с сего начинал чувствовать страх, впадал в панику из-за самых обыденных ситуаций, и, разумеется, постоянно страдал от жесточайшей, ужасающей ненависти к себе. В «Safe Passage Center» я заново переживаю травматичные моменты из прошлого и наконец-то в состоянии полноценно их прочувствовать. Вероятно, это звучит безумно. Но, будучи типом чувствительным и прогрессивным, я могу сказать, что действительно вижу, как меняется моя жизнь. Я принимаю себя таким, какой я есть. Больше не пытаюсь сбежать.
Сегодня у меня будет занятие под названием «Работа с дыханием». Меня разбудили очень рано, чтобы я успел выполнить эти упражнения перед обычными утренними уроками. Утро выдалось холодное, так что приходится закутаться в армейскую куртку, которую мне отдал Джеймс. Я выпиваю чашечку кофе и отправляюсь в очередной класс. Мне еще не доводилось заниматься под руководством женщины, заведующей «Работой с дыханием», но в самом центре я ее периодически встречал. Она очень старая и худая, с седыми волосами, без макияжа. Она смотрится чертовски круто в своих синих джинсах и высоких сапогах.
На полу в ее офисе есть некое подобие распятия, сделанное из подушек. Это сооружение напоминает мне о той штуке, к которой вас привязывают, когда собираются ввести вам смертельную инъекцию в камере для смертников. По крайней мере, в «Мертвец идёт» была похожая штуковина.
Как бы там ни было, эта женщина, Гертруда, просит меня снять обувь и лечь на подушки.
— А теперь, — командует она, — просто очисти свой разум. Не пытайся контролировать мысли. Полностью расслабься.
Я стараюсь, как могу. Хочу получить максимум пользы от всех здешних занятий.
Методы регрессивной терапии всегда сильно пугают. Как правило, во время подобных сеансов меня перебрасывает обратно в то время, когда я был проститутом или мне вспоминается что-то из ранней юности, связанное с первыми сексуальными экспериментами. Эти воспоминания всегда крайне болезненные, поэтому я нервничаю. Гертруда кладет свою руку, кожа которой напоминает вощеную бумагу, мне на грудь. Она велит мне делать быстрые, глубокие вдохи, без перерыва. Говорить ничего не нужно. Просто выполнять дыхательные упражнения под ее руководством.
Итак, я приступаю к делу. Сперва я замечаю, какими сухими ощущаются губы при каждом выдохе и вдохе. Кружится голова, желудок и ноги сводит судорогой. В мозгу вихрем проносятся разные мысли, но сосредоточиться на чем-то одном не удается. А потом, внезапно, я застреваю на воспоминании о том приступе судорог, случившемся в квартире Зельды, после дозы кокаина. Мое тело застывает. Я вспоминаю песню, которую пел вслух, чтобы оставаться в сознании. Я вспоминаю все это, но также возвращаются и ощущения. Мне страшно. Я в ужасе, я умираю. Это все так пугающе. Раньше до меня это не доходило, понимаете? Я не осознавал в полной мере какой это был кошмар, не понимал, что моя жизнь висела на волоске.
Теперь, прочувствовав это, я дрожу, дрожу, дрожу, а потом на некоторое время отвлекаюсь от упражнений, чтобы поблевать в стоящую рядом мусорную корзину. Рвоты на самом деле нет, но спазмы все продолжаются и продолжаются. Гертруда гладит меня по спине и говорит, что все будет в порядке. Не так-то просто справляться с нахлынувшими эмоциями. Теперь мне не удастся взять и отмахнуться от пережитых ранее ужасов. Теперь все кажется таким реальным, как никогда прежде.
И, каким бы трудным не был процесс лечения, я думаю, что вот он, мой единственный шанс на полное выздоровление — здесь, обещанный «Safe Passage Center"ом. После завершения сеанса «Работы с дыханием», у меня остается еще достаточно времени, чтобы успеть поговорить по телефону с Зельдой, которая недавно покончила с процессом детоксикации и переехала в общежитие для завязавших наркоманов. Я хочу поделиться с ней своими недавними переживаниями. Хочу верить, что ей стало лучше и она продолжит оставаться частью моей жизни. Никто из местных психотерапевтов со мной не согласен, но я все равно хочу попытаться. Отношения с Зельдой — это единственный аспект моей жизни, где я ничего не хочу менять. Я по-прежнему оберегаю их, несмотря на то, что уже и сам начал сомневаться, что смогу продолжать встречаться с ней. У Зельды сейчас тяжелый период в жизни, избавление от зависимости дается ей нелегко. У нее было два серьезных приступа, врачам пришлось удалить ее желчный пузырь. Наркотики, которые мы принимали, вроде как довели ее до полного обезвоживания. Из-за этого в ее организме появились камни и, похоже, что они доставляли ей сильные неудобства.
Когда она берет трубку, звуки ее голоса больше не вызывают у меня тех сильных эмоций, той безумной страсти, что я чувствовал раньше. Она кажется очень далекой, запертой в том мире, что я оставил позади. Она рассказывает мне, как идут дела у Якудзы, Джастина и других наших старых друзей. Я не могу с ней долго разговаривать. Пора идти на занятия.
— Я тебя люблю, — говорю я.
— Да, — отвечает она. — Слышу. Но я сама не знаю, кто я такая. Трудно представить, что кто-то может меня любить.
Я чувствую, что на другом конце трубки — огромная пустота. Та же пустота, что царила в моей душе, а теперь с каждым днем понемногу уменьшается в размерах. С внезапной ясностью я осознаю, что любить Зельду — это все равно, что любить черную дыру. Осознание этого факта не сподвигает меня на какие-либо действия, но я хочу поделиться этими размышлениями во время занятий с моей основной группой.
