— Эм, мам, уже почти шесть, а я всё ещё в школе. Эта су… прости, стерва… Эбби бросила меня здесь. Можешь за мной заехать? И я умираю с голоду. Давай сегодня закажем суши.

 Ева удалила сообщение, изо всех сил стараясь подавить раздражение. Весь день она просидела на совещании по поводу распределения бюджета, а теперь вечером её хотят назначить судьей. Постоянные ссоры девочек были частью повседневной жизни — как пробки на дорогах или расчистка подъездной дорожки после снегопада, — но это не делало их менее утомительными.

Она приехала в школу чуть позже шести. Здание выглядело пустынным. Она побродила вокруг, но Лили нигде не было видно. Позвонила на её мобильный, но, несмотря на их с Дейвом мольбы, девочки никогда не заряжали телефоны вовремя, и её звонок сразу переадресовало на голосовую почту. Ева решила, что Лили уехала с Уэсом или с кем-то из команды по лёгкой атлетике. Она заехала в "Yoshi’s" за суши, зная, что острый тунец всегда гасил ссоры в их доме. Дейв в ту ночь был на дежурстве в больнице, а Эбби сидела наверху, в спальне, которую делила с Лили, и корпела над домашкой.

— Где твоя сестра? — спросила Ева, вернувшись домой.

Эбби пожала плечами.

 — Её величество сказала, что доберётся сама. Наверняка у Уэса.

В школе материнское чутье Евы ещё дремало, но в этот момент оно заработало на полную мощность.

— Позвони Уэсу и убедись, что она там.

Эбби послушно набрала номер.

— Привет, позови Лил? — Она замолчала, наморщив нос. — То есть ты не разговаривал с ней после последнего урока? Ладно, если она звякнет,  то скажи, чтобы срочно с нами связалась.

Эбби повесила трубку и уставилась на телефон, будто уговаривая его зазвонить.

Ева велела Эбби обзвонить всех подруг. Всех, кто мог подвезти Лили. Каждый следующий звонок только подтверждал худшие опасения Евы. С Лили случилось что-то плохое.

Она позвонила Дейву в больницу, молясь о том, что Лили просто заехала к отцу.

— Пожалуйста, скажи, что Лили у тебя.

— Нет. Я не видел её с завтрака.

Ужас Евы усиливался.

 — Лили… кажется… кажется, она пропала.

Она старалась говорить без паники, но муж всё понял.

— Я буду дома через десять минут. Звони в полицию, Ева. Я уверен, с ней всё в порядке, но позвони прямо сейчас.

Ева пыталась сохранять спокойствие, чтобы хоть как-то предотвратить нарастающую истерику Эбби. Она озвучивала возможные варианты: может, Лили пошла в кино или поужинать. Или уехала в Филадельфию и забыла позвонить. Но такого произойти не могло. Лили не была импульсивной, и она никогда не уезжала далеко без сестры.

В какой-то момент их дом заполонили полицейские. Пришли соседи, толпа заплаканных подростков. Появились журналисты — разбили лагерь на лужайке перед домом. Следом ФБР, а потом начались допросы. Еву и Дейва допрашивали — нет, мучили — часами. Полиграф. Визиты в полицейский участок. Им задавали бестактные, провокационные вопросы. Интересовались проблемами в браке. Изменой Дейва и последующим визитом Евы к адвокату по разводам. Эти вопросы не имели никакого отношения к исчезновению Лили.

— Она моя дочь. Моя родная дочь, черт возьми. Зачем мне на неё нападать? Зачем? Это же не имеет смысла, — твердила Ева вновь и вновь.

Дейв старался её утешать, но они уже дошли до той точки в отношениях, когда всё в партнёре раздражает. Исчезновение Лили только усугубило эту проблему. После того как стало ясно, что ни Ева, ни Дейв не причастны к пропаже Лили, круг подозреваемых расширили. Опросили всех школьников и учителей, допрашивали бродяг и зарегистрированных поблизости секс-преступников. Полиция обследовала реки и болота. Сотни друзей и родственников прочесывали окрестности. История стала объектом внимания федеральных СМИ. Обычно в подобных делах находились зацепки, но иногда, как твердили эксперты на CNN, люди просто исчезают бесследно.

Ева задавалась вопросом сможет ли она когда-нибудь вновь почувствовать себя целой, но её боль была ничем по сравнению с болью Эбби. Её девочки были неразлучны. Эбби — старше на шесть минут и чертовски напористая. Лили с радостью позволяла ей быть главной. Но вскоре Ева поняла: Лили была тем клеем, который их держал вместе. Без Лили померк и свет Эбби. Лили была её светом.

Но теперь, спустя столько лет, вот они — идут рука об руку. Ева хотела только одного: закрыть все двери и прижать девочек к себе. Хотела обнять внучку и поклясться, что никто их больше никогда не обидит. Но всё происходило слишком быстро. Только что она стояла на крыльце вместе с Лили, а в следующую секунду уже сидела рядом с шерифом Роджерсом в его патрульной машине.

Томми. Так она его раньше называла. Последний раз они оставались в комнате наедине семь лет назад. С тех пор у него появились новые морщины вокруг глаз, виски поседели, но в остальном он почти не изменился.   Как это возможно, если она выглядит намного старше своих лет?

До всей этой истории с Лили, Томми был для нее совершенно посторонним человеком. Она даже не знала его имени. Более того, она была почти уверена, что на предыдущих выборах голосовала за его соперника. Но после исчезновения Лили они сблизились. Он без устали координировал поиски, уверял, что делается всё возможное, успокаивал её и слушал её сбивчивые откровения в те минуты, когда Дейв уже не мог их выносить. Через три недели безуспешных поисков, именно он нашёл в себе мужество, чтобы озвучить ей жестокую правду.

— Прости, Ева, — произнёс он, придя в её ужасающе тихий дом. — Мы сворачиваем поиски. Тебе придётся смириться с тем, что Лили не вернется.

Этот грубый мужчина со страстью к жевательному табаку, охотник на оленей, заплакал, когда произнес эти слова. Тогда она поцеловала его — ей нужен был кто-то, кто обнимет её и скажет, что всё будет хорошо, даже если она знала, что это ложь.

Это было полным безумием с её стороны — влюбиться в него, но исчезновение Лили сделало её безрассудной как никогда. Она добивалась его с маниакальной решимостью.

Их роман длился три месяца. Они занимались сексом в захудалых мотелях, в её внедорожнике, в патрульной машине Томми — везде, где удавалось уединиться. А закончилось всё после внезапного сердечного приступа Дейва.

— Так больше не может продолжаться, — сказал Томми после похорон. Ева знала, что у него есть жена, но ей было всё равно. Она его любила. Тем не менее, решение Томми было окончательным.

—  Мы не можем так поступать, Эви. Мы хорошие люди.

Ева не была хорошим человеком. Или, может, когда-то и была. Но теперь её волновало только то, что он давал ей возможность вновь почувствовать себя живой. Она умоляла его не бросать её. Но он поцеловал её в последний раз и исчез из её жизни.

Ева убеждала себя, что это не имеет значение, что он отверг её. Она свободна. Она сосредоточилась на работе и на том, чтобы удерживать Эбби от совершения  различных глупостей. Последнее зачастую занимало всё свободное время. У неё бывали случайные связи, когда становилось одиноко, но она никого больше не подпускала близко, не впускала в душу. Она не думала о Томми до этой самой секунды, но теперь её охватило непреодолимое желание вновь поцеловать его.

 Как некстати , — подумала она. —   Как ужасно.

Ева отвернулась к окну, ненавидя себя за эгоизм, за то, что вообще о нём думает.

Она почувствовала его руку на своём колене — лёгкое, успокаивающее похлопывание, словно говорящее: я здесь, с тобой. Как же Еве не хватало его доброты. Когда они все собрались в машине, Томми поглядел на Лили в зеркало заднего вида

— Лили, можешь сказать куда мы поедем? — спросил он.

Лили смотрела на соседей, которые с неприкрытым любопытством таращились на их дом, интересуясь друг у друга, что тут происходит. Щёки Евы вспыхнули от стыда — она понимала, что соседи уже сплетничают о новой трагедии в семье Райзеров.