— Никуш, я когда-нибудь смогу тебе все объяснить, ты обязательно меня поймешь, но сейчас еще рано об этом говорить. — я попыталась увести тему, но дочь сразу напомнила, что несмотря на взросление, она все еще ребенок, которому многое пока не доступно. От моих слов Вероника фактически вспыхнула, ударив меня словами в самое больное место.

— Папа нас любит, а ты хочешь с ним развестись! — она вскочила с кровати и побежала на выход, затормозив у двери. — И тебя он очень любит, мама! Он сам мне говорил!

Ее последняя фраза прозвучала словно выстрел в голову на поражение, поэтому стоило дверному замку щелкнуть, намекнув, что дверь плотно закрыта, я окончательно сдалась захватившими меня эмоциям и разрыдалась в подушку.

Даниил

После суда в наших отношениях с Марго ничего не изменилось, скорее происходящее напротив все отчетливее намекало, что еще немного и я в самом деле стану холостым. Время до следующего слушания, за которое появился шанс к реальному примирению, утекало словно песок сквозь пальцы. Я прекрасно понимал, что все в мои руках, главное сделать шаг, но все равно продолжал тратить время на рабочие вопросы, игнорируя внутреннее желание поговорить с женой. Тогда перед слушанием я был серьезно настроен на разговор, но обстоятельства явно были против, ведь когда я приехал к зданию суда, телефон фактически разрывался от сообщений и звонков Лискова, которые пока нельзя было игнорировать, ведь именно он занял после меня место заместителя гендиректора. Однако стоило пропустить один из входящих, находясь непосредственно перед судьей, он словно ушел в подполье и не то, что больше не писал и не звонил, даже не отвечал. После говорить уже не захотела Марго, а ее последние слова о личном желании развестись лишь внушили сомнение и сильно разозлили. Естественно немного остыв, я осознал, что это была лишь ее защитная реакция, ведь она по-прежнему была уверена в том, что у меня кто-то появился.

В целом из-за раздельного проживания я впервые узнал, насколько сложно мне банально пересечься с женой. Новую фирму разместили в другом бизнес-центре, поэтому последние несколько месяцев мы с Марго работали практически в разных концах города и до дома приходилось добираться гораздо дольше. Договориться с ней лично возможности также не было, ведь мои звонки она неизменно игнорировала. Таким образом, все упрямо складывалось против меня и против логичной возможности встретиться с Марго на нейтральной территории, чтобы спокойно разрешить наш конфликт.

Появившись в офисе после суда в своем не самом лучшем расположении, моментально был перехвачен Яной и обилием рабочих вопросов. Иногда казалось, что мы во всем здании работаем только с ней вдвоем, ведь все остальные держали со мной связь исключительно через нее. Даже мой так называемый заместитель чаще оставлял документы у Яны, избегая прямого общения. Мне безусловно было это удобно, особенно в новых условиях трещащей по швам семейной жизни. Пусть Яна отчасти была причиной этих проблем, она же являлась незаменимым помощником, чтобы я без лишних опасений мог оставить работу и эти самые проблемы решить. Однако, пока с некоторым успехом удавалось решать только дела фирмы, в то время как остальное словно находилось в заморозке.

На деле у меня были шансы поговорить с Марго, но я раз за разом упускал их, просто потому что боялся провокационных вопросов. Я не привык ей врать, даже что-то недоговаривать жене было для меня чем-то неправильным, а сейчас выходило так, что я так или иначе в какой-то степени увлекся другой. Пусть в моих мыслях не было измены, я не пресек всю ситуацию в зародыше, позволив тщеславию насладиться женским вниманием, а теперь довольно жестоко поплатился за это. Мне было отчетливо ясно, что я оставил Марго в сложный момент, пытаясь спрятаться от новой реальности, а теперь мог действительно потерять самое важное, что у меня было — мою семью. Именно это осознание того, что после случившегося с женой я по сути сбежал от ответственности, не позволяло мне просто откровенно с ней поговорить. Сколько бы я не готовился к разговору, я неосознанно избегал его, боясь признаться даже самому себе фактически в предательстве.

Мое временное помешательство на внимании Яны больше меня не тревожило, зато работа неизменно забирала максимум времени. Так как дома я теперь жил один, в офисе больше не задерживался, чтобы не давать Яне повода задерживаться вместе со мной. Теперь в конце рабочего дня я ехал домой, где до поздней ночи продолжал разбираться с делами в гнетущей тишине квартиры. Так было до суда и продолжалось вот уже вторую неделю примирительного срока, когда я день ото дня словно прятался за своей занятостью. Наверное, я еще долго искал бы в себе смелость все-таки вызвать жену на откровенный разговор, но очередным одиноким и довольно поздним вечером Марго позвонила мне сама. Вызов я принял не раздумывая, словно хватаясь за эту спасительную соломинку, что она мне протянула, вот только повод для ее позднего звонка оказался совершенно другим.

Ситуацию она обрисовала сразу и попросила меня приехать к ним. Произошедшее и впрямь было донельзя отрицательным, ведь незаметно сбежавший из дома кот попал под колеса автомобиля, из-за чего его пришлось в итоге усыпить. Такси долго ждать не пришлось, а учитывая позднее время, я довольно быстро оказался у дома отца, готовясь к сложному разговору с дочерью. Когда Веронике было четыре года, во время прогулки ее внимание на себя привлекла женщина с обычным серым котенком в руках. Животное и впрямь было донельзя милым, что сердце моей дочери дрогнуло и она почти со слезами на глазах стала уговаривать меня взять его домой. Я оставался непреклонным буквально несколько минут, но глаза Вероники в купе с несчастным писком животного в руках достаточно грубой женщины не оставили мне шансов на отказ. Марго несколько дней потом утверждала, что я потакаю капризам дочери, но я точно знал, что на моем месте она поступила бы также и вероятно впоследствии была бы даже убедительнее меня.

Кот вырос в любимца всей семьи, даже стал своеобразным наставником для щенка, которого мы с Марго преподнесли Нике в подарок на ее первое сентября в первом классе. В итоге родившийся к этому времени Никита рос среди обилия любви не только родительской, но и животных, которые как няньки порой ходили вслед за ним. Правда, когда щенок подрос в достаточно большого пса, пришлось смириться с тем, что заботиться еще о собаке у нас не выходит. Ситуация разрешилась довольно удачно, ведь в итоге пес переехал в загородный дом наших родителей, где мой непреклонный отец так проникся питомцем, что построил ему будку размером чуть ли не с дом, а также каждое утро стал выводить собаку за пределы участка на длительные прогулки в лес. Это помогло нам с женой не терзаться переживаниями, а главное вполне доходчиво объяснить детям, что дедушке пес нужнее, чем им.

Все эти воспоминания упрямо врывались в голову за время поездки по ночным улицам, ведь по приезду мне предстояло найти правильные слова, чтобы сделать попытку хоть немного успокоить дочь, потерявшую сегодня маленького пушистого друга. Конечно у кота уже был не такой молодой возраст по животным меркам, но чувствовал питомец себя достаточно хорошо, поэтому было крайне обидно узнать, что прямо возле ворот родительского дома его сбила неизвестная машина.

Когда я оказался на участке, первой меня встретила Марго. Она явно сама сдерживалась из последних сил, сразу объяснив, что после поездки в ветеринарную клинику Вероника отказывается с ней разговаривать и сидит рыдает в своей комнате.

— Мы даже не поняли, когда он успел выбежать из дома. Его на асфальте отец твой увидел, когда вернулся. По камерам поселка конечно можно посмотреть, кто сбил, только какой смысл… Никита уже спит, мы ему решили потом завуалированно объяснить. — Марго глубоко вздохнула, но все-таки закончила мысль. — Врач сразу сказал, что органы сильно повреждены, поэтому предложил усыпить и не мучить животное. Я согласилась, кот правда совсем никакой был, мы бы не выходили дома… — она все-таки запнулась, видимо сдерживая слезы, а я лишь позволил себе коснуться ее плеча и немного сжать его.