С моей лучшей подругой Юлей по прошествии лет мы общались слишком редко, поглощенные своими семьями, и практически не виделись. После того, как я сообщила, что завод, где по-прежнему работал ее муж, скорее всего закроется, неосознанно стала бояться ей снова звонить, ощущая себя отчасти виновником сложившегося расклада. Подруга тогда отреагировала слишком резко, даже намекнула мне использовать все свои возможности, чтобы изменить ситуацию, но я лишь констатировала факты. Ольга тогда возникла в моей жизни как глоток свежего воздуха, который помог немного прояснить сознание, хотя изначально все было скорее наоборот. Помимо неуверенности в ее профессионализме, я начала жутко ревновать к ней Даниила, ведь она слишком часто стала бывать у него в кабинете. Естественно ситуация быстро прояснилась, ведь Ольга в тот период фактически вела всю работу за своего руководителя, который постоянно где-то пропадал. В итоге однажды в кафетерии, увидев на себе мой взгляд, она устало села передо мной и наивно поинтересовалась, как ей правильно работать с невыносимо требовательным Завьяловым. Тогда мы впервые пообщались напрямую, где она долго сетовала, что ей откровенно надоело носиться к моему мужу в кабинет по рабочим делам, переделывая одно и тоже по несколько раз, и даже поделилась парой сплетен обо мне.
Конечно разговоры о моем особом положении в компании витали в воздухе всегда, но я со временем к этому привыкла и молча зарабатывала авторитет среди коллег. По прошествии двенадцати лет я в самом деле была на хорошем счету у большинства сотрудников и руководства в том числе. Работа была важной составляющей моей жизни, однако столкнувшись с трудной жизненной ситуацией, привычная рутина не помогла мне отвлечься от новой сложившейся реальности. Около года после аварии я ходила по разным психологам, не имея возможности остановиться на одном, ведь обсуждая мои ухудшающиеся отношения с мужем все упрямо давили на детские травмы вроде взросления без отца и сложные взаимоотношения с дедом в подростковом возрасте. Только все это было не то, поэтому в очередной период моего отчаяния я между делом поделилась одним из переживаний с Ольгой, которая неожиданно смогла помочь найти во всем здравое зерно, не давя на какие-то конкретные болевые точки. После такого разговора с ней мне стало гораздо легче и тьма внутри словно начала рассеиваться, давая надежду справиться с проблемами. Позже она рассказала, что по основному образованию является психологом, и пусть ее трудовая деятельность стала развиваться в другом направлении, желание помогать другим у нее не пропало.
Помимо того, что Ольга с радостью готова была общаться со мной в качестве так называемого психолога, она помогла еще одному нашему коллеге, по совместительству мужу ее хорошей знакомой, Олегу Лискову. Безусловно здесь все было не совсем бескорыстно, скорее акт компенсации, ведь именно он помог Ольге устроиться в компанию, но уже с ее помощью Лисков сумел стремительно продвинуться по карьерной лестнице. Сначала не без ее участия он занял место руководителя смежного со мной отдела, то есть прямого руководителя Ольги, а потом очень быстро занял кресло, освободившееся после моего мужа. Естественно это было что-то вроде удачного стечения обстоятельств, которое сложилось именно так благодаря моей коллеге, но в целом назначение Лискова не вызвало сильного резонанса в компании, приняв выбор руководства как должное. Даже для Яны, которая теперь стала для меня как кость в горле, Ольга была спасительницей, устроившей ее туда, куда сама девочка никак не смогла бы пробраться.
Конечно моя коллега была не так проста, ведь следом за этими изменениями именно ее определили руководителем отдела, поэтому теперь мы находились с ней на равных, не считая возраста, так как Ольга была немногим младше меня. Мы в самом деле нашли общий язык и в своем часто накатываемом отчаянии как раз с ней я делилась своими семейными проблемами, которые ни с кем другим не могла обсуждать. Если мама отчаянно давила отдать себя семье, а Вика напротив намекала идти в разнос, Ольга не давала советы, редко высказывала свое мнение, но задавала правильные вопросы, отвечая на которые, мне удавалось находить нужные ответы. Я не раз отмечала, что в психологии она могла бы сделать хорошую карьеру, но ей это попросту оказалось не интересно.
В действительности я искренне сочла Ольгу за волшебницу, когда она привела Яну, девушку всецело настроенную на карьеру и готовую посвятить себя работе. Мне было хорошо известно, как трудно было Даниилу без квалифицированного помощника, и как рада была узнать, что Ольга снова не прогадала. Только в итоге эта Яна стала моим же проклятием. Я не давала себе возможности думать, на какой стадии у них отношения с Даниилом, но услышав поверхностный и скорее всего далеко не полный пересказ историй Яны, поняла, что мужа скорее всего потеряла. Наверное раньше я бы устроила ему скандал, потребовала уволить разлучницу или перевести в другой отдел, вот только ситуация в нашей жизни радикально изменилась, я стала мудрее и точно знала, что этим ничего не решу. Если бы на мои обвинения в их связи Даниил твердо заявил, что это не так, я бы как обычно ему поверила. Только именно тогда я увидела его сомнение и смутный подтекст в расплывчатом ответе, что я все преувеличиваю. Он словно пытался извернуться, не готовый признать, что повелся на более молодую и интересную девушку. В том разговоре я давила на него до последнего, поэтому в итоге он сорвался и сказал, что я все просто придумала, уйдя от прямого ответа.
Рабочий день после суда давался с трудом, а разговор с Ольгой лишь усугубил мои сложные мысли. На мои слова о доказательствах или свидетеле она лишь сказала, что при необходимости поможет таковых найти. Я не сомневалась, что с ее способностями и тем более близком знакомстве с Яной, она сможет добыть любую информацию, но мне самой не хотелось видеть подобные подтверждения. Я упорно надеялась договориться с Даниилом напрямую, не касаясь его посторонних интрижек. Самое нелепое было в том, что я даже не до конца ощущала на него обиду, осознавая, что просто больше ему не подхожу. Ему действительно нужна была более молодая и активная, та, что способна всецело разделить его вечную преданность работе. Я давно так не могла, потому что при любом удобном случае торопилась домой к детям. Безусловно я всегда ждала его, а главное всегда дожидалась. Вот только стоило переехать к родителям, ждать пришлось непривычно долго, а когда я показательно ушла в нашу комнату в его первый приезд, он так и не пришел ко мне поговорить. Видимо действительно было не о чем, а значит я скорее всего оказалась права. Мне хватило сил продержаться весь день, но уже перед сном ко мне пришла дочь и сделала свою наивную попытку поговорить, окончательно меня сломив.
— Мам, ты спишь? — она неуверенно мялась у двери, хотя я сама была уверена, что Вероника уже давно спит.
— Не сплю, а ты почему не в постели? — мой голос сработал, ведь дочь быстро вошла и забралась ко мне в кровать.
— Мам, почему вы поссорились с папой? Из-за его работы? — она доверительно прижалась ко мне, а я с трудом смогла сдержать новый порыв разрыдаться.
— Мы не ссорились, просто пока живем отдельно.
— Я слышала как бабушка говорила с дедушкой о вашем разводе. Мам я уже не такая маленькая, я с самого начала поняла, что вы поругались. — она смотрела на меня своим серьезным взглядом, который мне удалось рассмотреть через пробивающийся сквозь приоткрытую дверь свет.
Вероника была похожа на Даниила, причем не только внешне, но и характером. Она с самого детства была жутко рассудительной и довольно изворотливой. На множество моих родительских наставлений она находила ответы, причем такие, что возразить становилось трудно. Конечно я не редко давила ее материнским авторитетом, но дочь удивительно все понимала и порой покорно слушалась меня, намекая при этом, что знает, как мне важно сохранять лидирующую позицию. Я всегда видела в ней Даниила, и наверное была даже рада, что она пошла в него. Только сейчас от этого еще больнее сжималось сердце, а главное я в который раз осознавала, что Ника действительно повзрослела, и даже стало немного грустно, что дети так быстро растут.
