— Я задаю себе тот же вопрос. Думаю, возможно, организаторы тура отказались возвращать деньги или что-то в этом духе, и они решили рискнуть, — мягко ответила я.

Его лицо стало жёстким. Он злобно посмотрел на меня, так резко, что я едва не вздрогнула.

— Это не похоже на мою мать. Это наверняка Коннор. Этот ублюдок, вероятно, настоял на том, чтобы они поехали, и теперь...

— Эй, вы сейчас о моём отце говорите. Он обожал вашу мать. Он никогда бы не стал рисковать её жизнью. Наверняка они просто недооценили силу шторма.

— Он мог быть твоим отцом, но он был никчёмным алкоголиком, — бросил Джонатан. — Он не заслуживал маму. И теперь он забрал её у меня навсегда.

— Он был трезвым больше двадцати лет, — сказала я, стараясь удержать злость. Глубоко внутри я понимала: Джонатан в шоке и просто срывается. — И сейчас нет смысла искать виноватых. Их нет. И это уже не изменить. Поверьте, мне тоже хочется кричать от несправедливости, но есть практические вопросы, которые нужно решить.

Джонатан посмотрел на блокнот, затем поднял глаза к моим.

— Практические вопросы?

Я выдохнула.

— Я пыталась связаться с консульством в Таиланде, чтобы организовать репатриацию¹ тел, но это оказалось невероятно трудно, особенно из-за языкового барьера. Я записала инструкции, номера, которые мне дали, но мало что удалось сделать, хотя я провела вчера весь день на телефоне.

— Я займусь этим, — сказал он, и я опешила, когда он встал, подошёл ко мне, выхватил блокнот из рук и вырвал две страницы с моими записями.

— Эй, вы не можете просто…

Но он уже набирал номер на телефоне, полностью меня игнорируя.

— Тереза. Да. Освободи остаток моего дня. У меня срочное дело, которым тебе нужно заняться. И найди переводчика с тайского, найми его на неделю. — Видимо, Тереза была его ассистенткой. — Хорошо. Спасибо.

Когда он положил трубку, его непроницаемые глаза, ледяные, словно отражающие его холодный характер, вернулись ко мне.

— Ты можешь идти, — сказал он отстранённо. У меня в животе всё оборвалось. Невероятно, что у такой доброй, щедрой Леоноры мог быть такой резкий, суровый сын.

— А что насчёт похорон? Они всегда мечтали быть похороненными вместе.

— Я и этим займусь, — отрезал он, и я нахмурилась.

— Для них обоих? Но вы ненавидели моего отца и, откровенно говоря, давным-давно не участвовали в жизни своей матери. Думаю, я лучше знаю, что они оба предпочли бы.

— Ладно. Тогда ты и займись похоронами.

— Хорошо. Возможно, нам стоит обменяться номерами, чтобы держать друг друга в курсе всего?

— Стол Терезы прямо снаружи. Можешь взять её номер и оставить ей свой. Она передаст мне всё, что нужно.

Снова отстранённость. Я старалась не принимать близко к сердцу тот факт, что он явно не желает иметь со мной ничего общего. То, что он согласился заняться репатриацией тел, уже сняло огромный груз с моих плеч. Его симпатия мне была не нужна.

— Ладно. Тогда я не буду вас больше задерживать, — сказала я и поморщилась, когда поднялась со стула. Боль в ноге спадёт не раньше, чем через пару дней, а этого времени у меня не было — слишком много надо было сделать. Джонатан, должно быть, заметил моё болезненное выражение, потому что на его холодном лице на секунду мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Мисс Роуз, вы в порядке?

Я подняла руку.

— В полном. И ещё раз, мне жаль, что нам пришлось познакомиться при таких ужасных обстоятельствах, — сказала я, хотя напряжение в голосе было очевидным.

Джонатан кивнул, но ничего не сказал, пока я старалась не хромать, выходя из его кабинета. Закрыв за собой двустворчатые двери, я тяжело выдохнула и пошла искать эту самую Терезу. Рядом с лестницей теперь сидела женщина средних лет с короткими каштановыми волосами, её стол был пуст, когда я пришла раньше. Она подняла взгляд, когда я подошла.

— Вы Тереза?

Она кивнула с доброй улыбкой.

— Да, чем могу помочь, дорогая?

— Мистер Оукс сказал, что я должна оставить вам свой номер и взять ваш. В ближайшие дни я буду отправлять ему некоторую информацию.

— Конечно.

После того как мы обменялись номерами, я направилась к лестничной клетке. На этот раз мне пришлось достать трость. Моя нога больше сегодня ни на что не годилась. Хорошо, что правая нога в порядке, так я хотя бы могу вести машину с автоматической коробкой. Моя маленькая Toyota Yaris была спасением.

Я спускалась первый пролёт, когда появилась женщина, которую я видела раньше — она разговаривала с ремонтником о сломанном лифте. На ней была повседневная одежда, а на поясе висела связка ключей, я предположила, что она обслуживает здание.

— Ох, мне так жаль, — воскликнула она, увидев, как мне тяжело. — Лифт не работает, и мне весь день не удаётся вызвать механиков.

— Всё нормально. Такое случается, — ответила я натянутой улыбкой. Я терпеть не могла чувствовать себя обузой.

— Позвольте, я помогу вам. Возьмитесь за мою руку, — сказала она.

Обычно я бы вежливо отказалась, меня всегда немного задевало принимать помощь от незнакомцев, но эта женщина была приятной, и почему-то её предложение не вызвало во мне привычного сопротивления. Возможно, я была настолько вымотана, что просто не могла больше сопротивляться.

С её помощью я добралась до первого этажа куда легче, и поблагодарила.

— Берегите себя, — сказала она, пока я шла к машине, припаркованной снаружи. Сев на водительское сиденье, я запрокинула голову на подголовник и помассировала колено. Мне действительно нужно было поспать. Я позвонила на работу, сообщила о семейном горе и о том, что меня не будет несколько дней. Моя помощница Рина знала почти всё о моих обязанностях и могла подменить меня на время.

Ну вот, теперь Джонатан был уведомлён, и всё, что мне оставалось — сосредоточиться на похоронах. Возможно, после этого у меня наконец появится время… оплакать.

Запустив двигатель, я поехала домой. Домой, в дом, который теперь был слишком большим и слишком пустым без двух людей, которые были его сердцем.

Я никогда не чувствовал подобной боли. Когда я сидел за своим столом и наблюдал, как дочь Коннора выходит из моего офиса, внутри меня будто провели лезвием. Моя мать умерла. Всё во мне отказывалось в это верить, и всё же я знал, что это правда. Это было моим наказанием за то, что я был таким упрямым и непримиримым, за то, что вытеснил её из своей жизни, и теперь я никогда не смогу сказать ей, как сильно я её любил, несмотря ни на что.

Если так выглядит ад, люди не даром его боялись.

Двери моего офиса открылись, и вошла ассистентка, Тереза. — Сэр, вы говорили, что у вас есть поручение для меня?

Я уставился на неё, чувствуя, будто нахожусь вне собственного тела. Потом моргнул и прочистил горло, отвечая холодно, почти бесстрастно: — Моя мать скончалась, и нужно заняться некоторыми организационными вопросами.

В глазах Терезы мгновенно отразилось сочувствие, она инстинктивно сделала шаг вперёд. — Ох, Джонатан. Мне так жаль.

Я выхватил страницы, вырванные из блокнота Ады Роуз, и поднялся, рассеянно отмечая женский, но беспорядочный почерк, прежде чем передать бумагу Терезе.

— Она была в Таиланде со своим мужем, тела нужно вернуть домой. Здесь кое-какая информация. Не жалей расходов. Если потребуется заплатить нужным людям, чтобы ускорить процесс, у тебя есть моё разрешение. Сможешь связаться с Альбертом Ридом? Не уверен, меняла ли она юриста за последние десять лет, но раньше мама работала с ним.

— Да, я позвоню ему прямо сейчас, — ответила она и, приблизившись, сжала мою руку. — Мне действительно очень жаль, сэр. Это ужасно.

Она ушла, и я прошёл в свой личный санузел, закрыл дверь и тут же со всей силы ударил кулаком в стену. Острая боль пронзила костяшки, кожа разорвалась. Физическая боль заглушила хаос в голове, но всего на пару секунд. Мне нужно было что-то, что перекроет всё, что творилось в сердце. Возможно, бутылка виски могла бы помочь.