Усталость накатывает с неимоверной силой. Полнейшая апатия. Мне даже реветь больше не хочется. Закончилась я вместе со слезами.

— Валяй, — бросаю небрежно, уже заранее зная, что дальше начнется театр абсурда.

— Да, повелся на молодую, — кивает муж. — Признаю. Каюсь. Виноват. Секс был. Тоже говорю честно. Был два раза, ну и минет, который ты видела. Все. Все, Сашка, понимаешь? Она для меня ничто. Она для меня никто. Важна ты, и только ты. Представь, что это был просто плохой сон. Давай переступим через это и пойдем дальше?

А в голове звенят его слова из голосового: «И я скучаю по тебе, зайка… Люблю, Ника!»

Ну и скотина же ты, любимый.

Саша

Я ему так и говорю:

— Ну и скотина же ты, любимый.

Костя кривится.

— Называй как хочешь. Заслужил, знаю.

— О, ты так щедр! — кладу руку на грудь, изображая сердечную благодарность.

— Прекрати паясничать! — рявкает на меня и переводит дыхание, пытаясь говорить спокойнее. — Я мужчина, Саша, понимаешь? По своей природе мы полигамны. У льва вообще прайд львиц.

— Вот только ты не лев, а козел.

Тяжелый вздох.

— Жизнь проходит, Саша, — произносит он мрачно. — У меня половина головы седая. Артириты, простатиты, а у меня кроме тебя, можно сказать, и не было никого. Мне захотелось попробовать что-то новое. Еще когда я начинал интрижку с Никой, знал, что это на месяц-два, не больше. Развеюсь, и все вернется на круги своя. Ты не узнаешь, и у нас все будет по-старому, как раньше.

— Как раньше, — смакую эти два слова, пробую их на вкус, понимая, что ничего, кроме тухлятины, не чувствую. — Ты ей в любви признавался, Костя.

— Слушай, она юная и наивная, — отвечает раздраженно. — Для них, молодых, эти слова означают не то же, что, например, для тебя.

Например, для меня, старой и дряхлой, — читается подтекст.

— Я ляпнул раз, Ника прицепилась к этим словам. Я ей их выдавал по требованию, чтобы раскрутить быстрее. Но никакой любви в классическом понимании нет, Сашка. Ну трахнулся я пару раз с ней. В ресторан сводил. Все, Саш! Развеялся — и на этом конец.

Киваю.

Мило.

— Кость, давай так: я тоже схожу, развеюсь с кем-нибудь?

Дергаю бровями, а у мужа глаза наливаются красным.

— Найду себе молодого, сильного. Сейчас милф любят. Ты ведь в курсе, что я милфа? — бо-о-оже, я бы хотела запечатлеть охреневшее лицо мужа и поставить его на заставку телефона. — А что, я вполне еще ничего. Даже целлюлита нет!

Вскакиваю на ноги и выставляю бедро. Муж опускает взгляд на разрез.

— Вот, смотри! Я, что ли, зря в зале упахиваюсь и калории считаю? Да и в остальном я ухожена, найдется свой ценитель, — одергиваю подол.

Ноздри мужа раздуваются, того и гляди из них полыхнет огонь.

— Знаешь, что у полигамии нет полового признака? А в мире вообще есть страны, где у женщин по несколько мужей. А что, трахнусь с молоденьким, он меня прокатит на каруселях оргазмов, а потом я непременно вернусь в семью и скажу тебе: «Мне просто захотелось попробовать что-то новое, и вот теперь у нас все будет по-старому, как раньше!» А? Нравится тебе, Кость?

Я никогда в жизни не пошла бы на измену. Но смотреть на этот цирк нет сил. Пусть и он посмотрит на происходящее с другой стороны. У него все так легко и просто, как два пальца об асфальт.

— Ты что несешь такое?! Что за мысли? Убью! — рявкает на меня.

— О как! Тебе, значит, можно, а мне нет? Где же равноправие и демократия, Костя?

Он игнорирует мой вопрос.

— Если ты хотела ударить меня побольнее, у тебя получилось, — цедит зло.

— Если бы я хотела ударить тебя побольнее, я бы пошла и сделала то, о чем сказала.

Тупик.

Падаю обратно в кресло.

— Саша, давай так: мы перелистываем эту страницу и двигаемся дальше, как семья, каковой мы и являемся. Крепкая, сильная. Мы столько всего пережили вместе, Саш! Вспомни, через что мы прошли, чтобы достичь того, что имеем.

— Жаль ты об этом не думал, когда на свою Нику лез.

— После того как ты ушла сегодня, я порвал с ней. Отправил ее домой и сказал, что это последняя наша встреча. Завтра она заберет документы из отдела кадров, и больше мы не увидимся.

— Зря уволил, Костя, — цокаю. — Кто теперь тебе отсасывать будет-то?

Муж поднимает брови — мол, знаешь кто.

— Да ну! Ты серьезно сейчас? — охреневаю от наглости мужа. — Хочешь, чтобы я доедала за твоей любовницей? Костя, ты не можешь быть настолько тупым!

Он резко поднимается со своего места и отходит к бару, наливает в стакан еще коньяка, выпивает разом. Я бы тоже не отказалась напиться, чтобы забыть обо всем, но позволить себе этого не могу. Мне нужна трезвая голова и свежие мысли, чтобы рассуждать здраво и, не дай бог, не повестись на его «мы перелистываем страницу».

— Да что ты делаешь трагедию из происходящего? — вспыхивает Костя. — Это же примитивный трах! Механические движения, не больше. Это даже не измена, я просто сбросил напряжение, и все.

— Нормальные мужики сбрасывают напряжение в спортзале.

— По-разному сбрасывают. Самое главное, что ты должна знать: я не чувствую к ней ничего. Ни-че-го, понимаешь? Это просто физика, без всякой химии чувств. Ты по-прежнему моя единственная и любимая женщина. Жена, мать моих детей. Мое все! Все, что я делаю, — для тебя, Феди и Милки!

Костя подходит ближе, садится у меня в ногах, кладет руки на колени и произносит сдавленно:

— Саш, я ведь правда ничего к ней не чувствую. Тебя люблю.

— Костя, скажи, ты правда веришь в то, что я вот так закрою глаза на все? Забуду легко и просто? Как ты выразился, переверну страницу?

— Я пытаюсь до тебя донести, что для меня эта мимолетная интрижка не значила ничего, поэтому не должна значить и для тебя.

— Вот именно, Костя. Мимолетной интрижкой ты разрушил наши жизни, то, что мы строили… сколько? Пятнадцать лет? Ты хоть помнишь, через какое количество трудностей и лишений мы прошли, чтобы быть сейчас здесь? В этом красивом доме?

— Я не обесцениваю тебя! Естественно, я все помню. Поверь, было бы мне насрать на тебя, я бы даже не разговаривал с тобой. Но ты мне нужна, я люблю тебя.

— О, спасибо, господин, за великую честь!

Костя роняет голову мне на колени.

Руки так и тянутся привычно запустить пальцы ему в волосы. Мой любимый муж, почему бы и не сделать так?

Только это уже не тот человек, которого я любила. Мой любимый никогда бы не скатился столь низко.

Аккуратно высвобождаюсь из рук мужа, поднимаюсь на ноги и отхожу к окну:

— К сожалению, а может к счастью, фарш обратно провернуть не получится, Костя. Предлагаю поступить так: через три дня у Феди заканчивается школа. Я забираю его и Милку и уезжаю к родителям.

Федя каждое лето проводил в деревне, на свежем воздухе. Он нашел себе там друзей, так что ему будет полезно отдохнуть.

— Ты… уходишь от меня? — бормочет муж неверяще.

Оборачиваюсь и смотрю ему в глаза:

— Я ухожу от тебя и забираю детей.

Саша

Все дни до отъезда прошли в напряженной атмосфере.

Костя то не разговаривал со мной, то угрожал, то умолял остаться — и так по кругу.

Детям мы ничего не сказали. Я посчитала так: решение уйти мое, да. Но кто виноват во всем? Явно не я. Вот пусть муж и объясняется. Рассказывает о причинах или молчит о них. В любом случае дети должны узнать о том, что мы расходимся, из его уст.

Несправедливо?

Плевать! Обо мне он не думал, когда трахал другую, вот и я переживать не стану.

В итоге до детей информация о нашем грядущем разводе так и не дошла, чему я, собственно, не была удивлена.

Костя привык выходить сухим из воды.

Помню, когда мы открывали первые магазины, нас прессовали различные инстанции. И кому выпадала честь ходить и сраться со всеми, кто вставлял нам палки в колеса? Конечно, мне.