— Конечно, Юль. Прости, что ты стала свидетелем…

— Чего?

Свидетелем моего позора.

А ведь я даже не придала значению его отстраненности. Занят на работе, много дел… я все понимала и не доставала мужа лишний раз.

Выходит, надо было лезть в душу, выискивать, добиваться правды.

Или все-таки я что-то не так поняла? Ну мало ли?

Дура ты, Сашка. Дура дурой.

Подруга уезжает. Я забираю Милу, и мы едем домой. Никак не могу найти себе места.

Включаю дочери мультики, а сама закрываюсь в спальне и потрошу вещи мужа. Проверяю на наличие каких-то улик, возможно чужих вещей или пятен на рубашке, но все выглядит как обычно.

Ничего предосудительного, никаких намеков на то, что у мужа другая.

Вечером, когда Федор уходит к другу с ночевкой, а мы остаемся с дочерью вдвоем, у меня звонит телефон. На экране высвечивается имя мужа.

— Да, — стараюсь говорить как ни в чем не бывало.

— Сань, мне сегодня нужно задержаться на работе, — голос мужа звучит как обычно.

— А я лазанью приготовила… — сделала я это скорее машинально, просто чтобы руки были чем-то заняты.

— Я же еще утром говорил: много работы, не успеваем сегодня все закончить. Жаль, конечно, что не смогу попробовать твою лазанью. Не жди меня к ужину.

— Понятно, — еле двигаю губами. — Хорошо.

— Все, я побежал. Пока, детка!

Не дожидаясь моего ответа, муж отключается.

Так вышло, что после того, как бизнес встал на ноги, я забеременела Милкой. Ей уже четыре, и я вполне могла бы вернуться на работу, но Костя настоял на том, чтобы я сидела дома.

Я не стала с ним препираться. Когда мы поднимали бизнес, упахивались до состояния овоща. Это потрепало мне нервы, подорвало здоровье. Так что я решила — почему нет?

Даже на работу к мужу перестала приезжать. Он все сам, теперь у него был большой штат на каждую функцию.

Кажется, настало время навестить его.

Звоню няне, с которой мы периодически оставляем Милу, когда нужно отъехать ненадолго, а сама переодеваюсь. Достаю красивое черное платье и туфли на каблуках.

С собой беру лазанью.

Скорее как предлог. Мало ли? А вдруг я приеду, а он там вправду разговаривает с подчиненными.

По дороге нервничаю.

Я чувствую, как моя жизнь рушится. Фундамент размывает дождем, а крепость превращается пыль. Это ощущение накрывает меня тяжелым одеялом, которое тут же начинает душить.

В офис меня пропускают. Охрана меня знает.

Иду в кабинет к мужу. Коридоры пусты, рабочий день давно окончен, персонал разошелся.

В приемной нет секретаря, свет приглушен, а вот из-под двери виднеется полоска желтого света и слышна возня.

Медленно нажимаю на ручку, но дверь не поддается. Закрылись.

Уже тут я понимаю, что это никакая не встреча с сотрудниками и внутри происходит явно не совещание.

У бессменного секретаря Кости порядок как в аптеке, запасные ключи лежат всегда в одном месте. Выдвигаю нижний ящик и из-под стопки бумаг достаю ключ.

Стараясь не шуметь, тихо проворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Замираю на пороге.

От разворачивающейся перед глазами картины сердце леденеет, покрываясь иглами.

Саша

Что есть измена?

Половой акт с проникновением?

Поцелуй? С языком, без? В щеку?

Виртуальный секс с взаимным обменом обнаженными фотографиями или же просто переписка об очень личном?

А может, достаточно взглядов, чтобы обвинить в измене?

Моему мужу отсасывают прямо на рабочем месте. Считается ли это изменой — ведь, по сути, он не делает ничего?

Над моим мужем старательно так работают ртом, чавкающие звуки раздаются на весь кабинет. Костя сидит в широком офисном кресле. Голова откинута, глаза прикрыты.

Одной рукой он держится за подлокотник, вторая рука находится в волосах девицы. Он сжимает ее волосы в кулаке, чтобы те не мешали тщательно вылизывать его член.

Заботливый какой.

Его лицо напряжено, видимо, кульминация наступит вот-вот. Меж бровей пролегла складка, челюсть плотно сомкнута, дыхание учащено. Вот почему мои ковыряния замка оказались не слышны изнутри. Тут чересчур увлечены друг другом.

Сколько мы вместе? Пятнадцать лет.

Пят-над-цать. Один, два, три, четыре… пятнадцать. Двое детей. Совместный бизнес, который мы поднимали с нуля, вдвоем. Нам никто не помог, ни единый человек. Дом. Две машины. Планы, планы, планы. Отпуск, дача, брекеты, школа для Милки — и так по кругу.

Меня будто разом покидают силы.

Приваливаюсь к дверному косяку.

Муж закусывает губу. Он вот-вот кончит.

— Мило, — произношу громко.

Сегодня, дорогой, ты точно не кончишь.

Голова мужа дергается. Он резко подается вперед, тут же подрывается на ноги, пытаясь натянуть брюки на стояк, но получается это не совсем хорошо. К тому же он затягивает в молнию прядь волос так усердно работавшей ртом девицы.

— Ай! — она вскрикивает.

Через пару секунд муж все-таки приводит себя в порядок и выпрямляется.

— Саша, — дышит быстро и нервно.

Глаза бегают от меня к девушке, от нее ко мне.

— Совещание, значит? — выгибаю бровь.

Хочется пойти проблеваться, ощущение такое, будто объелась тухлой рыбы. Так, чтобы внутренности наизнанку, чтобы избавить себя от мерзких ощущений.

Я ему, значит, дом, очаг, детей, надежный тыл. Всю себя на блюде.

А ему, получается, оно и не надо вовсе.

— Это… — у Кости бегают глаза.

— Дай угадаю? Я все не так поняла?

— Да!

Костя всегда был умным, грамотным мужчиной, который взвешивает в своей голове все «за» и «против», находя баланс и оптимальный вариант. Сдержан и дипломатичен.

Но кажется, сейчас что-то пошло не так…

Перевожу взгляд на девушку. Молодая. Двадцать-двадцать два года. Красивая и ухоженная, в дорогой брендовой одежде.

Смотрит на меня, взгляд непроницаемый.

У меня, конечно, не идеальные пропорции, как у нее. Нет у меня этих пресловутых девяносто-шестьдесят-девяносто. Но тем не менее я выгляжу хорошо и слежу за собой. Мне не в чем себя упрекнуть.

Насмотревшись тупых роликов в интернете, на баб, учащих, «как правильно», я не ношу дома растянутые футболки и шорты с пятнами, а стараюсь радовать глаз мужа.

А выходит, дело-то вовсе и не в этом…

Недостаточно быть хорошей женой, хозяйкой, матерью. Во всем поддерживать мужа и не отказывать ни в чем. Выдавать ему красивую картинку.

Этого всего недостаточно!

Мало прожить с ним пятнадцать лет, чтобы заработать хотя бы уважение.

Никто не застрахует тебя от того, что, будь ты хоть трижды идеальной, муж выберет другую.

Считается ли минет изменой? Да или нет?

На самом деле, ответ вовсе не важен.

Все это про другое.

Про предательство.

Про прожитую жизнь и гребаные лучшие годы. Про разбитое на осколки доверие и мое сердце. Про обесценивание чувств и ложь.

Костя молчит, ждет моей реакции. А мне, к собственному стыду и позору, хочется разреветься, как пятилетней девочке Тане, которая уронила в речку мячик, — с той лишь разницей, что сейчас я уронила в болото всю свою жизнь.

Не самостоятельно уронила, конечно. Помогли.

Вот они, два помощничка передо мной.

Когда я ехала сюда, думала, что, если застану мужа на собрании с коллегами, извинюсь, оставлю лазанью и уеду домой.

Если увижу мужа с другой, то устрою скандал. Разгромлю весь кабинет, обматерю мужа и его пассию. Устрою ему настоящий хаос в жизни.

Педант Костя не переносит, когда в его жизни бардак. Даже его гребаные трусы я складываю треугольником, потому что так они не мнутся.

Но сейчас я понимаю, что если не уйду, то с позором разревусь. Перед девкой этой, перед мужем-предателем.

Показывать слабость нельзя. Тот, кто еще утром был самым дорогим, теперь враг.

Медленно отлипаю от двери и шаг за шагом иду по прямой, к мужу и стоящей рядом девушке. Та сразу дергается, отступает на шаг назад и заходит за моего мужа.