Я двинулась к выходу, пригибаясь, держась ближе к стенам. Люди толкались, сбивали друг друга с ног. Женщина в вечернем платье упала, и по ней едва не пробежала обезумевшая толпа. Я не могла помочь ей — помочь всем было невозможно. Помогать нужно было себе. Это был ещё один урок моего отца: в критической ситуации спасай сначала себя, чтобы потом иметь возможность спасти кого-то ещё.

Коридор встретил меня тем же красным мигающим светом и нарастающим гулом хаоса. Где-то впереди послышался звук, от которого у меня по спине пробежал холод. Это был не грохот взрыва. Это был короткий, визгливый звук работающего плазменного резака, вспарывающего переборку. Они пробивались внутрь. Не через шлюзы, а где им было удобно. Это были не солдаты. Это были пираты.

Я ускорила шаг. За поворотом я увидела их — молодую пару, застывшую посреди коридора. Они просто стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на мерцающие огни с одинаковым выражением детского ужаса на лицах. Он был в светлом костюме, она — в лёгком платье. Туристы. Мишени. Их неподвижность была так же опасна, как и паника толпы. Они просто ждали, когда их убьют.

— Сюда! — рявкнула я, не сбавляя шага.

Они не отреагировали, оцепенев от страха. Чёрт. У меня не было времени на уговоры. Пробегая мимо, я схватила девушку за руку — её ладонь была ледяной и липкой. Рывок был резким, она испуганно вскрикнула и пошатнулась, но инстинктивно шагнула за мной. Её парень, увидев это, наконец очнулся и бросился следом.

— Что происходит? Кто вы? — залепетал он, пытаясь угнаться за моим быстрым шагом.

— Происходит то, что если вы не будете двигаться, то через минуту станете трупами, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — За мной. Быстро.

Вот и дверь моей каюты. Я приложила браслет к панели, замок щёлкнул. Дверь скользнула в сторону.

— Внутрь! Оба! — я буквально втолкнула их в тёмный проём, а сама на секунду задержалась в коридоре, осматриваясь. В дальнем конце мелькнули тени. Четыре фигуры в громоздкой, разномастной броне. Они двигались быстро и слаженно. В руках — плазменные винтовки.

Я скользнула внутрь каюты и нажала кнопку блокировки. Дверь с шипением закрылась, и замок громко щёлкнул. На несколько секунд мы оказались в полной темноте и относительной тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием перепуганной пары и моим собственным, ровным и глубоким.

— Включи свет, — прошептала девушка. Её голос дрожал.

— Ни в коем случае, — отрезала я. — Садитесь на пол, в угол, подальше от двери. И не издавайте ни звука.

Я знала, что стандартный замок их не удержит. Нужна была баррикада. Мой взгляд упал на кровать. На гражданских лайнерах матрасы были тяжёлыми, с магнитной основой, чтобы их не срывало при смене гравитации. Идеально.

Пока пара, которую, кажется, звали Лео и Кира — я мельком слышала, как он её звал, — забилась в угол, я подошла к кровати. Схватившись за край матраса, я с силой рванула его на себя. Он с гулким щелчком оторвался от магнитного ложа. Весил он килограммов сто, не меньше. Напрягая все мышцы, я подтащила его к двери и прислонила, полностью перекрыв проход. Затем сверху я водрузила небольшой, но прочный столик и стул. Не крепость, конечно, но шума при попытке взлома они создадут достаточно. Это даст мне несколько секунд.

Только закончив, я позволила себе выдохнуть. Адреналин всё ещё бил в кровь, но паники не было. Была лишь холодная, звенящая ясность. Я была в своей стихии.

Я присела на корточки у стены и открыла свой аварийный набор, который всегда лежал под кроватью, а не в стандартной нише. Небольшая сумка, которую я собрала сама. Внутри: компактная аптечка с сильными обезболивающими и кровоостанавливающими, мультитул, небольшой моток прочной фиброверёвки, очиститель воды и сигнальный маячок, работающий на закрытой военной частоте, который мне тайком подсунул Илья. Бесполезен, пока они не окажутся в этой системе, но лучше, чем ничего.

— Кто… кто они? — шёпот Лео прозвучал в темноте неестественно громко.

— Пираты. Или наёмники. Какая разница, — ответила я, проверяя содержимое аптечки. — Цель у них одна — груз и заложники.

— Нас спасут? Космический флот…

— Спасут. Вопрос — когда. И сколько из нас до этого доживёт.

Мой резкий тон заставил его замолчать. Я не хотела их пугать, но и давать ложную надежду не собиралась. Надежда расслабляет. Страх заставляет действовать. Сейчас им нужно было бояться правильно.

Снаружи, в коридоре, раздались шаги. Тяжёлые, размеренные. Они остановились прямо у нашей двери. Я замерла, сжимая в руке свою импровизированную дубинку. Пара перестала дышать.

Мы услышали приглушённый разговор на незнакомом гортанном языке. Затем по двери нанесли удар — не выстрел, а просто сильный удар ногой. Матрас глухо ухнул, но устоял.

— Пусто! — крикнул кто-то снаружи на ломаном общегалактическом. — Идём дальше!

Шаги удалились. Я досчитала до ста, прежде чем позволила себе снова выдохнуть. Пронесло. Пока.

Кира тихо всхлипнула. Я посмотрела в их сторону. В полумраке, едва пробивающемся от аварийных полос под потолком, я видела два перепуганных силуэта, прижавшихся друг к другу. Они были так юны. Так не готовы.

И в этот момент я впервые за весь вечер почувствовала что-то, кроме холодной ярости и воли к выживанию. Это была глухая, ноющая ответственность. Я затащила их сюда. Я сделала их своей проблемой. А значит, теперь их выживание — тоже моя задача.

Отец бы этого не одобрил. Он учил, что лишний груз замедляет и тянет на дно. Но я смотрела на них и понимала, что не смогу просто бросить их здесь, если придётся уходить.

Где-то справа раздался сухой, трескучий выстрел — не плазменная винтовка, что-то более лёгкое. И сразу за ним — короткий, оборвавшийся женский крик.

Я крепче сжала рукоять статуэтки.

Ночь только начиналась. И она обещала быть очень длинной.

Время утратило свой привычный ход. Оно больше не делилось на часы и минуты, а состояло из двух тягучих, вязких состояний: напряжённое бодрствование и тревожный, поверхностный сон. На третий день осады запах в нашем импровизированном убежище стал почти осязаемым. Густая смесь из немытых тел, страха, антисептика и застоявшегося воздуха. Роскошный лаунж-зал, который мы сделали своим штабом, превратился в лагерь беженцев. Дорогие диваны были сдвинуты, образуя баррикады и спальные места, а на ковре, где ещё недавно стояли столики с экзотическими коктейлями, теперь сидели и лежали люди с пустыми, измученными глазами.

Я стала их негласным лидером. Не потому, что я этого хотела, а потому, что больше было некому. В первые часы, когда мы перебрались из моей каюты в этот зал, объединившись с горсткой других выживших, я увидела в их глазах лишь парализующий ужас. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто сидел, уставившись в стену. Я поняла, что если не взять всё в свои руки, мы погибнем. Не от рук пиратов, а от собственной паники и бездействия.

Так родилась «Крепость». Так её прозвал Лео, тот самый парень, которого я спасла в коридоре. Наш сектор — три примыкающие к лаунжу каюты экипажа и сам зал — стал нашим маленьким островком сопротивления. Мы забаррикадировали все входы мебелью и сорванными со стен панелями. Единственный путь наружу — через вентиляционную шахту, решётку которой я вскрыла своим мультитулом.

Моё утро началось не с кофе, а с инвентаризации. Я стояла перед нашим «складом» — открытым мини-баром в углу зала. На полках, где раньше теснились бутылочки с дорогим алкоголем и экзотическими соками, теперь лежали наши скудные запасы. Несколько упаковок протеиновых батончиков из аварийных наборов, десяток пакетиков с орехами и, самое ценное, около двадцати литров бутилированной воды.

— Доброе утро, — Лео подошёл ко мне, потирая заспанные глаза. За эти три дня он из испуганного мальчика превратился в моего тень-адъютанта. Страх всё ещё жил в его глазах, но теперь в нём появилось что-то ещё — решимость. Он взял на себя роль моего помощника, и это давало ему цель.