Белый город в дымке синей,

Город мраморных окраин,

Вдруг предстал, как на картине,

То – Флоренция, я знаю.

Там в саду, заглохшем, старом,

Где стучит от ветра ставень,

Счастье ждет меня задаром,

Что когда-то я оставил.

Элеонор

Вдруг осенью я вспомнил о тебе —

Леса стоят во тьме, сам по себе

День вдруг погас за дальними холмами.

Какой-то звук доносится с небес, —

Не ветер ли раскачивает лес

С безлиственными деревами?

Ночь подступает; стали вдруг видны

На небе звезды; бледный серп луны

Неярким светом землю озаряет

И равнодушно смотрит сверху вниз

На сонный лес и на лепной карниз,

Что плотно к крыше прилегает.

Зимой, когда за окнами темно

Становится, и снег стучит в окно,

И страшный ветер сад ночной тиранит, —

Рояль звучит, и с чудною тоской

Мне прямо в сердце льется голос твой,

И, словно нож, мне сердце ранит.

Тогда вдруг к лампе тянется рука,

Неверный свет плывет издалека,

И твой портрет в тяжелой старой раме

Грустит, как встарь, под бременем надежд —

Тогда целую край твоих одежд

И на колени падаю, как в храме.

Перевод с немецкого Б. Марковского

Гюнтер Айх

Конец лета

Кто проживет без утешения деревьев?

Как хорошо, что они умирают вместе с нами!

Персики собраны, сливы меняют окраску,

меж тем, как время шумит под аркой моста.

Последним птицам я вручаю свое отчаянье.

С каким достоинством они летят.

Их треугольник

просматривается сквозь листву,

движенье крыльев обещает осень.

Это называется терпением.

Скоро и мы прочтем письмо на птичьем языке.

Под языком лежит холодный пфенниг.

Где я живу

Когда я открыл окно,

в комнату вплыли рыбы,

сельди. Казалось,

большая стая рыб проплыла мимо моего окна.

Кроме того рыбы резвились в саду под грушами.

Но, в большинстве своем,

они держались поближе к лесу,

там, где был карьер с гравием.

Это утомляло. Однако еще более досаждали

матросы

(также высоких рангов, штурмана, капитаны),

которые чуть ли не каждую секунду подходили к окну

и просили огня для своих трубок

с отвратительным табаком.

Я решил переехать.

Инвентаризация

Это – моя шапка,

это – мое пальто,

это – моя бритва

в холстяном мешке.

Консервная банка:

моя тарелка, мой кубок,

на ее блестящей жести

я нацарапал свои инициалы.

Я нацарапал их вот этим

драгоценным гвоздем,

который всегда прячу

от завистливых глаз.

В сумке для хлеба —

пара шерстяных носков

и еще кое-что, о чем

я не скажу никому,

на что я кладу по ночам

свою голову.

Папка для бумаг

лежит между мной и землей.

Графитовый стержень

мне особенно дорог:

днем он записывает стихи,

которые я придумал ночью.

Это – мой блокнот,

это – моя плащ-палатка,

это – мое полотенце,

это – моя иголка и нитки.

Оптика

Когда ослабевает зрение

мы подходим почти вплотную,

чтобы разглядеть лица друзей.

Мы надеваем очки,

пользуемся контактными линзами

и с удивлением замечаем

совсем близко

грязь

под ногтями наших врагов.

Арьергард

Вставай, вставай!

Не время рассиживаться,

известие пришло до рассвета.

Пора собираться в дорогу, как другие.