Он всех найдёт!
И ты в нём – пропадёшь!
Одно спасенье – быстрым ветром стать
и книгу дней назад перелистать,
помочь погибшим в мире не бродить,
всех не пришедших в белый свет – родить…»
И голос – смолк.
И всё сошло на нет.
И надо мной разлился тихий свет.
И сна остатки смыло белым днём…
Так почему ж я думаю о нём?..
Я вернусь
Я ещё раз вернусь в этот мир,
чтоб, пройдя сквозь кровавые роды,
сочинить о Земле новый миф,
что собою возвысит народы.
Я ещё раз явлюсь в этот свет,
в струях ливня запев, словно песня,
чтобы сблизить закат и рассвет
и долины поднять к поднебесью.
Я шагну в затухающий день,
чтобы боль, что засела в народе,
отвести от него, словно тень,
и наметить дорогу —
к свободе…
Перевод Н. Переяслова
Из грузинской поэзии
Нико Гомелаури
«С кем в аду окажусь? – Будет враг ли мне, друг ли?..»
С кем в аду окажусь? – Будет враг ли мне, друг ли?
Вместе с кем подметать буду адские угли?
Музыканты, актеры, их музы и феи
Лживый занавес жизни сорвут, не жалея!
Вот когда здесь начнутся игра и веселье!
Без цензуры писать – выпив адское зелье
И сгорая, смеяться над тленом и скверной…
Как в раю в эту ночь заскучают, наверно…
«Десять секунд, как с тобой повстречался…»
Десять секунд, как с тобой повстречался,
Девять секунд, как лицом посветлел я,
Восемь секунд, как почувствовал тело,
Семь, как проник в тебя, влился, остался.
Шесть – долгих вечных секунд на мученье,
Пять – и рождается стихотворенье.
Вот за четыре секунды простился.
За три – заплакал и перекрестился.
За две – удар раздается сердечный.
Хватит одной, чтобы сердце разбил.
Десять секунд пронеслось после встречи,
Вечность уже – как тебя полюбил.
«„Я“ мое второе…»
«Я» мое второе
гонится за мною —
я ругаюсь, плачу,
но нельзя иначе.
Вот над головою,
как стервятник вьется —
не дает покоя,
в руки не дается.
Ведь беду накличет!
Как унять его мне?
О своем двуличье
постоянно помню.
Строчки сочиняет,
не спросив совета.
Мне назло меняет
все мои ответы.
Злюсь, бешусь, немею —
Как мы не похожи!
Кто из нас главнее?
Искреннее кто же?
«Не осталось сердца, почек…»
Не осталось сердца, почек,
Легких – все равно борюсь,
Выдыхая правду строчек,
Горьковатую на вкус.
Но в глаза взглянувши Нине,
Словно вижу свет в окне —
Ведь играл же Паганини
На единственной струне.
«Если дали мяч, то нету поля…»
Если дали мяч, то нету поля.
Если в лес иду – капкан стоит.
Захотел удить – нет рыбы в море.
И чужой из зеркала глядит.
Пули есть, но нет ружья, ребята.
Есть перо – ни строчки не пишу.
Кошелек есть – денег не богато.
Есть машина – только не вожу.
От кошмара пробужусь во мраке —
Сломанные ходики тихи.
Здесь меня не узнают собаки,
Женщины не чувствуют стихи.
Навсегда потерян ключ от дома,
У меня внутри погашен свет:
Страшная пожизненная кома —
Библия со мной, но веры нет.
Переводы с грузинского Е. Исаевой
Из немецкой поэзии
Эрих Мария Ремарк
Он погиб под Можайском
Он погиб под Можайском. Ночью.
Все вокруг было белым от стужи и снега.
И как только он умер, он был скован морозом,
сразу, как только умер.
Оледеневший, тяжелый,
он в снег уходил беззвучно,
