Сглотнув, я осторожно подошла к нему, сев рядом. Он по-прежнему не смотрел на меня. Я поправила подол платья, неуверенно положила руки на колени, не зная, как начать разговор. Тысячи слов крутились в голове, но все они казались неправильными, неуместными.

— Я не помню их, — его резкий голос прорезал тишину. Голос был полон боли, скрытой за маской безразличия.

— Мне было шесть или семь, но их лиц — он усмехнулся, горькая, полная боли усмешка. — их лица давно слились в пыль, будто их и не было, — прошептал он осипшим голосом.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди. Я ничего не знала о его прошлом, о его семье, и слышать такое я не знала, как реагировать, как его утешить.

— Я был маленьким, когда меня привезли в новый клан волков, — продолжал он, его голос был тише.

Помню только много людей, как все смотрели на меня, будто товар на рынке. А я весь укутанный боялся посмотреть на них. Всё, что я помню о своих родителях — это то, что они много кричали, ругались. Только это мне запомнилось. Остальное будто память стёрли. Это хорошо для меня, — он с горечью усмехнулся. — Помнить их? Нет, никогда в жизни бы не хотел.

Только, оказалось, что никто брать меня и не думал. Люди подходили, думали может забрать мальчонку, но никто не решался. Зачем кому-то нужен бездомный бродяга, волчонок без семьи, которого родные родители бросили правда, сказал он. Его улыбка была грустной, от которой моё сердце сжалось, а на глаза навернулись слезы. С такой стороны Логана я ещё не видела, не хотела его прерывать. Он несколько секунд молчал, я же затаила дыхание, ожидая услышать дальше его историю.

— Но в один миг подошла женщина, она была не молода, за руку держала мальчика, моего ровесника. Помню, что посмотрел на него и он мне улыбнулся. Улыбка ещё была такая, знаешь добрая, которую я не видел никогда в своей жизни. Всё только бросали меня, предавали, а тут волк улыбнулся. А женщина, его мать, долго смотрела на меня, пока не обняла . Тогда то я и ощутил настоящую любовь матери, будто родное, которого так давно не было нашло меня.

Лисанда усыновила меня с того дня, забрала к себе.

А с её сыном Хьюго мы стали братьями, братья не по крови, но по духу. Она же не разделяла нас, наоборот делала всё, чтобы я не чувствовал себя чужим. А мне нужна была лишь любовь, любовь для ребёнка, которого оставили. Я долго не мог привыкнуть к ним, думал, что вот меня привезут, поиграются и бросят, поэтому с начала выжидал, осторожничал. Они же не понимали, что происходит. Либо понимали, просто дали мне возможность привыкнуть к ним. Потом я понял, что делаю только хуже не только им, но и себе. Когда открылся самому легче стало, договорил Логан.

А у меня на душе стало так плохо, так обидно за него. В этот момент я увидела не сильного волка, а маленького, беззащитного мальчика, которого бросили, оставили одного. Шмыгнув носом, я опустила глаза, стараясь сдержать слёзы. Я и представить себе не могла, что у него такая судьба, от этого сердце сжималось от боли еще сильнее. Осторожно, словно боясь спугнуть, я дотронулась до его руки, сжимая её, давая понять, что он не один, что рядом есть тот, кто его поддержит. Логан, в ответ, крепче сжал мою руку, и это прикосновение согрело меня.

— Я не знала об этом, — тихо сказала я, прерывая тягостную тишину. Подняв взгляд, я встретилась с его глазами. Он слегка усмехнулся, горькая усмешка, полная боли и скрытой обиды.

— Знают лишь самые близкие, — сказал он, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась усталость.

— Тебе ещё не успели рассказать. Но как только я это услышал пелена появилась перед глазами. Это больная тема для меня, — он посмотрел на меня, — Теперь и ты её знаешь.

— И что теперь скажешь? — спросил он, его взгляд был пронизывающим, в нём читался вызов, и ожидание моего ответа. Я долго смотрела на него, изучая его лицо: хмурое, усталое лицо волка, но в то же время, лицо ребенка, которому пришлось слишком рано повзрослеть, понять этот жестокий мир, где его бросили те, от кого он меньше всего ожидал предательства.

— Я правда ничего об этом не знала, Логан, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — Не хотела причинять тебе боль. Но теперь знаю и прошу прощения.

— Не извиняйся, не стоит, — сказал он, чуть вскинув голову вверх, словно отбрасывая груз воспоминаний.

Мы молчали, но даже молчание было спокойным, умиротворенным. Рядом с ним, я чувствовала себя в безопасности, словно за каменной стеной. Мы продолжали держаться за руки, словно боясь нарушить этот хрупкий момент взаимопонимания. И я заметила, что мне совсем не противно, когда он держит меня за руку, наоборот, я чувствую от него такую мощную, защищающую силу.

Я сжала его руку крепче, закрывая глаза, пытаясь осмыслить всё, что он только что сказал. Боль, предательство, одиночество – всё это оставило глубокий след в его душе.

— Поэтому ты так вёл себя, не доверял? — спросила я, открыв глаза и взглянув на него. Его взгляд был долгим, изучающим, словно он пытался прочитать мои мысли, заглянуть в самую глубину моей души. Наконец, он медленно кивнул, беря мою ладонь в обе свои руки. Его прикосновение было тёплым и сильным.

— Я не доверяю никому, Серена, — его голос был тихим, но твёрдым, в нём звучала глубоко укоренившаяся боль. — Моё доверие нужно заслужить. Я должен быть уверен, что меня не предадут. Ведь я боюсь этого больше всего на свете, — признался он, и его слова эхом отозвались в моём сердце. Он взял и мою вторую руку, поднося их к своим губам, и его горячее дыхание согрело мои пальцы. От этого простого жеста по телу пробежала волна тепла.

— Прохладно, а ты выбежала без ничего, — его голос стал мягче, в нём появилась забота. Он быстро скинул с себя тяжёлый кафтан и накинул его мне на плечи. Я тут же утонула в нём, в его запахе – терпком, мужском, запахе леса и чего-то неуловимо волчьего. Этот запах окутал меня. Я совершенно не ожидала от него такой заботы, такого нежного жеста. Моё сердце забилось чаще, а щёки, кажется, вспыхнули

— А ты, Логан? — спросила я, кутаясь в кафтан, инстинктивно закрывая глаза и глубже вдыхая его запах. Этот запах успокаивал, дарил странное чувство безопасности.

— Я волк, мы не мёрзнем, — его голос прозвучал хрипло, почти у самого уха, отчего по моей спине пробежали мурашки. — А вот тебе замёрзнуть не дам, — добавил он, и в его словах было столько решимости и нежности. Я сглотнула, чувствуя, как внутри что-то тает. Подняв на него глаза, я благодарно улыбнулась. Я видела перед собой не просто волка, а мужчину, который сам нуждался в тепле, в поддержке.

Сердце защемило. Мне стало так обидно за него, так больно, словно его прошлое эхом отзывалось в моей собственной душе. Это было удивительно – так остро, так трепетно ощущать его боль, его переживания. И это новое, незнакомое чувство мне нравилось. Он открылся мне, доверился, рассказал о самом сокровенном. Волк доверился ведьме. Это было невероятно.

— Ты доверяешь мне, раз рассказал? — спросила я, затаив дыхание, и взглянула на него. Его взгляд был пристальным, глубоким, он словно проникал в самые потаённые уголки моей души. Но я не отвела глаза, встречая его взгляд своим. Я изучала его – этого сильного, гордого волка, который неожиданно стал мне так дорог, так важен. Волка, без которого я, кажется, уже не могла. Это осознание пугало, но я больше не могла делать вид, что это не так, хотя, возможно, и должна была.