Она вздрогнула, но продолжала стоять на своем.

— Ваши проблемы, — бросила она мне, и волна ярости захлестнула меня с новой силой.

Я схватил стоящую рядом табуретку и с грохотом сломал ее об колено. Ведьма вздрогнула от неожиданности, ее глаза расширились от ужаса. Я вновь оказался напротив нее, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем.

— Ты испытываешь мое терпение, — прорычал я, и мой голос, низкий и хриплый, словно удар грома, отразился от стен.

Она затрепетала, словно испуганный зверек, попавший в капкан. Она не знала, куда себя деть, как спастись от моего гнева. Но я не собирался останавливаться.

— Да что вы от меня хотите?! — воскликнула она, и ее голос сорвался на крик. — Я все сказала, как есть! Я, я отбивалась от вас, потому что испугалась за свою жизнь! Я не знала, что вы оборотни! Думала, что обычные волки! Я, я всего лишь испугалась!

С последним словом она расплакалась. Ее плечи затряслись, слезы ручьем потекли по щекам, размазывая грязь. Вид у нее был такой жалкий, такой сломленный. Я отвернулся, не желая больше смотреть на это отвратительное зрелище.

Закурил, пытаясь унять дрожь в руках. Дым обжигал горло, но это было ничто по сравнению с тем огнем, что бушевал внутри. Я не знал, что делать.Впервыев жизни я оказался в такой ситуации. Растерянность, непривычная и оттого еще более отвратительная, сковала меня.

— Она не врет, — раздался в моей голове голос моего волка. Он все это время молчал, словно выжидая, наблюдая за мной со стороны. И только сейчас, когда я был на грани, решил вмешаться.

Мысли, словно рой разъяренных пчел, закружились в моей голове, жаля, кусая, не давая сосредоточиться. Я взглянул на Фила. Он стоял, молчаливый и напряженный, плотно сжав губы. Я знал, о чем он думает. Знал, что он против темницы. Слишком уж мягкосердечный он был для волка. Слишком снисходительный к этим тварям. Но я не такой. Я не Фил. Я не горю желанием спасать эту никудышную ведьму. Чем она нам может помочь? Чем?!

Я облокотился о стол, пытаясь взять себя в руки.

— Поступим так, — произнес я, глядя на нее. Она съежилась под моим взглядом, словно пытаясь стать еще меньше, еще незаметнее.

— Если хочешь жить,то должна заплатить за это.

Она подняла на меня испуганные, полные немого ужаса глаза. О чем подумала эта глупая девица, я не знал и знать не хотел.

— Ч-что — ее голос дрожал, и это не укрылось от моего внимания. — Что я должна сделать?

Я усмехнулся, засовывая руки в карманы.

— Будешь защищать нас от полоумных ведьм, — сказал я, окидывая ее презрительным взглядом. — От твоих сородичей. На моем пути всякие попадаются. Твоя сила будет как раз кстати, если ты,конечно,к этому готова.

— Как вы себе это представляете? — прошептала она, шмыгнув носом.

— Очень просто, — ответил я. — Раз ты здесь, то у меня закралась мысль, что тебе просто-напросто ведьмы надоели. Или ты предала их,да?

Я надавил на больное,намеренно, и увидел, как ее лицо исказила гримаса боли.

— Грубиян, — прошептала она, и во мне вновь вспыхнул гнев.

— Еще одно слово про меня, — прорычал я, — и ты будешь сидеть в темнице до конца своих никчемных дней. Я не спасатель и никогда им не был. Спасать ведьму,давать ей шанс,это не по моейчасти. Скажи спасибо Филу. Это он просил за тебя. Ему тебя жалко.

Я выплеснул на нее всю свою злость, весь свой отвратительный яд, и почувствовал, как напряжение, наконец, отпускает меня.

— Последний раз спрашиваю: темница или помощь моему клану? — прорычал я, теряя терпение. — Естественно, на моих условиях.

Она молчала, и каждая секунда этого молчания, словно капля яда, разъедала меня изнутри.

— Не слышу! — рявкнул я, не сдерживаясь.

Она вскинула голову, и в ее взгляде, помимо страха, я увидел… укор? Она посмотрела на Фила, и тот улыбнулся ей?! Какого черта он творит?!

— Я… согласна, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Согласна на второй вариант.

Я усмехнулся, коротко хлопнув в ладоши.

— Какая же ты все-таки трусиха, — процедил я сквозь зубы, наслаждаясь ее унижением. — Согласилась помогать врагу. Как будешь себя чувствовать, предательница?

Я видел, как в ее глазах заблестели слезы. Но сказать мне она ничего не могла. Не смела. Да я бы и не позволил.

— Это уже не ваше дело, — твердо ответила она, и в ее голосе, несмотря на дрожь, прозвучала неожиданная сила.

— Ошибаешься, слабачка, — прошипел я. — Вдруг я пригрел змею на груди? Мне нужно знать, на что способна твоя продажная душонка.

Она задрожала еще сильнее, но продолжала смотреть мне прямо в глаза.

— Прекратите говорить про меня так! — воскликнула она, и ее голос, хотя и дрожал, прозвучал тверже, чем раньше.

— Не указывай волку, что ему делать, — отрезал я.

Она сглотнула, отводя взгляд.

— Как зовут тебя? — спросил я, желая наконец узнать имя этой дерзкой ведьмы.

Она вопросительно посмотрела на меня, шмыгая носом.

— Вам не к чему знать, — прошептала она.

— Ты мое имя знаешь, — прорычал я, — так выкладывай свое. Или ты и его стесняешься? Или оно настолько же никчемное, как и его хозяйка?

Она молчала, и это молчание, полное вызова и непокорства, выводило меня из себя. Разве она не понимает, кто перед ней? Не мальчишка какой-то, а волк! Зверь, который может разорвать ее на куски! Моя ярость, которую я с таким трудом сдерживал, вновь начала закипать, грозясь выплеснуться наружу.