Да, и поликлиника, и стационар очень старые. Деревянные окна, потрескавшийся потолок, старая проводка. Срочно нужен ремонт. Но обрушение и угроза жизни?

Думал, что я просто не вижу этого, так как не специалист в этом. А оказалось, я прав. Это всё гигантский план Власова и Шмелёва.

— И что теперь? — спросил я у Лизы. — Что со зданием?

— У нас планируется ремонт, — ответила та. — Капитальный. Бюджет теперь будут строго отслеживать, разумеется. Никаких откатов и махинаций. А стройка заморожена на неопределённый срок. Пока не разберутся с делом Власова, с откатами, с деньгами. А там видно будет.

Минимум год этой стройке так и стоять в незаконченном виде. Понятно. Я усмехнулся.

— Значит, работать будем в старом, — сказал я.

— Будем, — подтвердила Савчук. — И ремонт начнётся скоро. Уже тендер объявили. Подрядчика выберут, и поехали. Может, к лету уже начнут.

Интересно, утвердят к этому времени Савчук в качестве главврача без всяких «и. о.»? Наверняка это должны сделать и без окончания дела Власова. Больница не может без руководства.

Мы проехали ещё немного в тишине. Я смотрел в окно. За стеклом мелькали поля, деревья, редкие дома.

— Как у Персика дела? — вспомнил я. — Прижилась у тебя?

Это была рыжая взрослая кошка из моего котоприюта. Именно её выбрала себе Савчук.

— Персик отлично! — оживилась Елизавета. — Встречает меня каждый день возле двери, мурчит. Я обычно ей сразу рассказываю, как день прошёл. А она так возле ног трётся, мурчит, слушает.

Я улыбнулся. Рад был слышать, что Персик тоже живёт свою лучшую кошачью жизнь. Лиза принялась рассказывать про свою кошку, историй у неё накопилось достаточно много.

И вдруг впереди я увидел аварию. В метрах трёхстах на обочине стояли две машины. Одна чёрная легковушка, капот смят, дверь открыта. Вторая — белый кроссовер, передняя часть разбита, стекло вдребезги.

Начало марта, по ночам минус, днём плюс. Неудивительно, что дороги скользкие. Кажется, передняя машина не справилась с управлением, выехала на встречную полосу и как раз въехала в другую.

— Стой! — резко сказал я.

Савчук вздрогнула и нажала на тормоз.

— Что? — переспросила она.

— Там авария, — показал я. — Останови, им нужно помочь!

Она кивнула, свернула на обочину, остановилась в нескольких метрах от тех машин. Я выскочил на улицу.

Субботний вечер, почему вокруг на трассе больше нет автомобилей? Странно. Наверное, всё из-за погоды. Дорога скользкая, все предпочли остаться дома или выбрать другой вид транспорта для путешествий.

Навстречу мне уже побежал мужчина, активно размахивая руками.

— Помогите! — закричал он. — Моей жене плохо! И там ещё люди!

Я быстро оценил ситуацию. Скорой ещё не было.

У чёрной легковушки была открыта водительская дверь. Внутри была женщина лет тридцати, бледная, прижимала руку к голове. Кровь текла из-под волос, и она размазывала её по лбу. В сознании, глаза открыты, но она дезориентирована. Смотрит в одну точку, не реагирует на мужа.

У белого кроссовера передняя дверь помята, но открыта. Внутри находился мужчина лет пятидесяти, за рулём. Без сознания. Голова откинута назад, на лбу рассечение, кровь течёт по лицу. Дышит, грудь поднимается и опускается. Жив. Но не приходит в себя.

На заднем сиденье кроссовера сидел мальчик лет десяти. Плакал. Никаких видимых повреждений я не увидел, но он явно был перепуган.

Я развернулся к мужу женщины.

— Скорую вызвали? — быстро спросил я.

— Да, — отозвался он. — Минут десять назад. И ГИБДД. Только пока что никого нет!

Понятно, скорая поедет уже из Саратова, скорее всего. Надо оказать первую помощь.

— Я врач, — объявил я. — Сейчас помогу!

Мужчина выдохнул с облегчением.

Ко мне подбежала растерянная Савчук.

— Саша, что мне делать? — испуганно спросила она. — Я… я не знаю, что…

Я посмотрел на неё. Она и.о. главврача, но не практикующий врач. Последний раз реальных пациентов она видела давно. Растерялась, сразу видно.

— Доставай аптечку из машины, — распорядился я. — Бинты, пластыри. Всё, что там есть. Быстро!

Она кивнула и побежала на каблуках к своей машине. Я же подошёл к женщине в чёрной легковушке. Присел рядом. Муж тут же завис над моим плечом, дышал мне в затылок.

— Отойдите немного, — твёрдо сказал я. — Дайте мне осмотреть её.

Он послушно отступил на шаг.

Так, женщина бледная. Из головы идёт кровь. Взгляд мутный, смотрит в одну точку.

— Как вас зовут? — громко и чётко спросил я.

Она не ответила.

— Меня зовут Александр, — продолжил я. — Я врач. Сейчас вам помогу. Дайте мне знак, если понимаете меня.

Она еле заметно кивнула, этого было достаточно. Сознание есть, контакт есть.

Быстро принялся осматривать её. На голове было рассечение в области виска, кровь идёт, но не пульсирует. На шее видимых повреждений нет. Грудь дышит ровно, рёбра целые. Живот мягкий, не вздут. Значит, внутреннего кровотечения нет.

Сотрясение мозга, черепно-мозговая травма закрытого типа. Я осторожно коснулся её плеча и принялся вливать в неё прану. Так, сейчас проверим праной, какой конкретно диагноз.

Ушиб мозга лёгкой степени. Отёка нет, кровоизлияния нет. Отлично, можно сказать, пронесло.

Я вливал прану, чтобы облегчить состояние, снять головокружение. Заодно немного снять и тот стресс, который она пережила. Не вылечил, но помог значительно.

Взгляд у женщины стал после этого яснее.

— Голова кружится, — пожаловалась она.

— Это пройдёт, — ответил я. — У вас просто сотрясение. Скорая сейчас приедет и отвезёт вас в больницу.

Мимо нас проехали две машины, но никто не остановился. Видимо, решили, что здесь всё под контролем.

Ко мне подошла Савчук с аптечкой. Автомобильная аптечка — довольно странный предмет. Всё, что там было — множество бинтов и пластырей разных размеров. И всё, собственно.

Я аккуратно наложил женщине повязку на голову. Праной больше не воздействовал, впереди ещё двое пострадавших.

Обернулся к её мужу.

— Сидите рядом с ней, — сказал я. — Не давайте ей спать. Говорите с ней. Всё время. Если потеряет сознание, то снова зовите меня.

Мужчина кивнул. Я отправился ко второй машине.

За рулём сидел мужчина без сознания. Лоб у него был рассечён, текла кровь. Так, пристёгнутый, уже хорошо. Иначе повреждения могли быть куда хуже.

Пульс есть, слабый. Дыхание тоже есть. Его я сразу начал проверять праной. Так, тоже ушиб головы. Сотрясение мозга, тяжелее, чем у женщины. Начинается отёк мозга.

Шея целая, позвоночник не повреждён. Одно треснувшее ребро, не критично.

Здесь я тоже сразу начал воздействовать праной. Вокруг нет других врачей, кроме Савчук, но она слишком напугана, чтобы определить, что я делаю. Так что не боялся разоблачения.

Праны я влил в него побольше, чем в женщину. Остановил отёк, это самое главное. Ускорил восстановление.

В сознание мужчина не пришёл, но это и не было моей задачей.

— Наложи ему повязку на голову, — распорядился я Савчук. Та кивнула, подбежала к нему с бинтом. А я подошёл к мальчику.

Он весь трясся от страха.

— Привет, — мягко сказал я. — Меня зовут Саша. Я врач. Как тебя зовут?

Мальчик всхлипнул. Посмотрел на меня красными глазами.

— Д-Дима, — прошептал он.

— Дима, хорошо, — кивнул я. — Дима, ты молодец. Всё будет хорошо. Скажи, у тебя что-то болит?

Мальчик покачал головой.

— Н-нет, — прошептал он. — Но папа… Папа не просыпался…

Я аккуратно положил руку ему на плечо и отдал ему почти все оставшиеся запасы праны. Оставил себе совсем немного, чтобы не было перерасхода. Максимально снял ему стресс. Иначе у него останется травма на всю жизнь.

— С папой всё будет хорошо, я тебе обещаю, — твёрдо сказал я. — Будь сильным, всё будет хорошо.

Он едва заметно кивнул, чуть успокоенный. Отлично.

Вдали послышались сирены, подъехала скорая и ГИБДД. К нам сразу подошёл инспектор.