—Большой дом, — ответил он. — Очень большой. В космосе. Это там, где звёзды, если по‑простому.

Она моргнула.

—В космосе? — переспросила. — Где… летают… звёзды?

Он кивнул.

—Я не шучу. Я не фокусник и не колдун.

Я — человек с другой ступеньки времени.

То, что тут называют «волшебством», у меня называется «технологией».

Она вгляделась в него пристальнее.

—И вы… — медленно сказала. —

Вы — тот самый Тёмный, да?

Он чуть приподнял бровь.

—Откуда такое слово?

—Так, — она бросила короткий взгляд в сторону, будто прислушиваясь к чему‑то внутри. —

Просто… знаю.

Вы — не добрый волшебник. У вас глаза… неправильные. Вы защищаете — да. Но не потому, что так «надо», а потому, что сами решили. И если бы я вам не понравилась, вы бы спокойно ушли, оставив всё, как есть.

Он рассмеялся — тихо, беззлобно.

—Умная девочка, — сказал. —

Да. Я не спасаю всех.

Я не святой, не рыцарь без страха и упрёка.

Я просто не люблю, когда те, кто слабее, лезут туда, куда не стоит.

Он залез, — кивок в сторону, — и заплатил.

Она кивнула.

Её Огонь согревался.

—И если я пойду с вами… — медленно произнесла она. —

Я стану… кем?

—Собой, — ответил он. —

Не чужой девочкой при губернаторе.

Не товаром для брака.

Не бедной сиротой.

Просто — собой.

С возможностью решать, куда идти, что делать и кого посылать к чёрту.

Он произнёс последнее спокойно, как обычное слово. Она невольно улыбнулась.

—Это звучит слишком хорошо, — сказала. — Чтобы быть правдой.

—Так и есть, — согласился он. — Всегда есть цена.

Цена — ты никогда не вернёшься в этот мир такой, как есть сейчас.

Для всех здесь ты… исчезнешь.

Умрёшь, сбежишь, пропадёшь — как угодно.

Твоё прошлое останется здесь.

Никаких «вернуться на каникулы к тёте Марине».

Она вздохнула.

—Тут у меня, — заметила, — тоже никого нет.

Он кивнул.

—Тогда твоя цена — только смелость шагнуть.

Не самая высокая ставка.

Он поднялся с края стола.

—Снаружи идёт своя война, — сказал. —

Пираты ломают чужой порядок и строят свой.

Они, кстати, не самые худшие тут.

Они бьют по тем, у кого власть и золото.

Остальных стараются не трогать — не выгодно.

Она задумалась.

—Вы… — тихо спросила. —

Вы — за пиратов? Или за Испанию?

Он пожал плечами.

—Я — за себя.

И за тех немногих, кого решу считать «своими».

Все остальные — фон. До тех пор, пока не войдут на мою территорию.

Она кивнула.

—Звучит честно.

Опять.

Он не обещал защищать всех, не клялся «бороться за справедливость». Он просто обозначил свою линию.

И где‑то очень глубоко, в том месте, куда она сама себе редко позволяла заглядывать,

отозвалось: «Вот. Наконец».

Демон. Тёмный. Как угодно.

Тот, рядом с кем Огонь не тухнет, а разгорается.

Снаружи снова ударило, где‑то завыли, стекло посыпалось на камни.

Эта жизнь торопилась к своему концу.

Её новая ещё даже не начиналась, но уже стояла за дверью.

Глава 2.1

—Итак, — сказал Дан, — у нас есть примерно пара минут, прежде чем кто‑нибудь из местных решит, что в эту комнату тоже стоит заглянуть.

Он подошёл к стене, провёл ладонью по воздухе — просто жест, ни на что не нажатый.

Но Аня заметила: он был напряжён. Не внешне — внутренне. Как хищник, готовый прыгнуть.

—Решай, Аня, — он повернулся к ней. —

Либо ты остаёшься здесь. Либо идёшь со мной.

—Если я останусь… — она посмотрела на дверь. — Меня найдут. И начнётся всё сначала. Только хуже.

—Верно, — кивнул он. — Губернатор разозлится за сына. Пираты захотят награды.

Тебя начнут делить, как трофей.

Если повезёт — отделаешься браком.

Если нет — даже думать не хочу.

Она скривилась.

—А если пойду?

—Будет сложно, — спокойно ответил он. —

Ты окажешься в месте, где нет ни одного знакомого звука.

Где вместо моря — звёзды, вместо свечей — панели, вместо карет — корабли, летающие в пустоте.

Но там никто не имеет над тобой власти, кроме тебя и… в какой‑то мере, меня.

И даже я — не хозяин тебе, а друг, наверно и ты подруга мне. Если сможешь ей быть конечно.

Она всмотрелась.

—Вы говорите так, — медленно произнесла она, — будто я уже согласилась.

Он усмехнулся.

—Огонь узнаёт, где ему тепло, — сказал. —

Ты уже выбрала задолго до того, как я сюда вошёл.

Она хотела сказать, что это глупость.

Что решения так быстро не принимают.

Что надо подумать, взвесить, посоветоваться…

Но в животе было странное чувство — как тогда, когда отец впервые посадил её на коня.

Страх и восторг.

—Хорошо, — сказала она. —

Я пойду с вами.

Сказала — и вдруг внутри стало спокойнее.

Он кивнул, как будто ничуть не сомневался, что услышит это.

—Тогда слушай внимательно, — сказал. —

Сейчас я открою переход. Мы шагнём — и окажемся в другом месте.

Не в другом городе, не в другой стране — вообще не на этой планете.

Ты увидишь вещи, которые противоречат всему, чему тебя учили.

Не бойся. Если я с тобой — ты не потеряешься.

Она медленно выдохнула.

—Я вам верю, — сказала просто.

Он на секунду задержался.

—Не самая разумная вещь, Аня, — усмехнулся. — Но мне приятно.

Он сделал шаг в центр комнаты, разворачиваясь лицом к пустой стене.

Кольца, как в прошлый раз, тут не было — станция открывает двери от себя.

Здесь же было только плотное ощущение давления воздуха, как перед грозой.

Он достал из‑под куртки тонкую металлическую пластину, провёл пальцем по невидимой панели.

—Нейро, — негромко сказал он. — Приём.

—Слышно, Хозяин, — ответил знакомый голос прямо в его голове, а Аня вздрогнула, потому что тоже услышала — отчётливо, без эха. —

Фиксирую твой маяк. Готовность к приёму.

—Открывай, — коротко приказал он. — На эту точку. У меня пассажир.

—Принято. Время стабилизации — три секунды.

Воздух в центре комнаты дрогнул.

Появилось пятно — не света, не тьмы. Что‑то вроде вертикальной воды, которая не падала.

Аня сделала полшага назад, но удержала себя.

—Это… оно? — прошептала.

—Это дверь, — кивнул Дан. —

По ту сторону — мой дом. Твой, если захочешь.

Он протянул ей руку.

—Пойдём, Огонёк.

Слово срезало воздух, как лезвие.

Она замерла.

Он не должен был его знать.

Это имя не было ни в одном документе, ни в одной исповеди.

Это имя жило в ней тихо, шёпотом.

Его шептал отец, когда она в детстве устраивала костры из осенних листьев.

Его иногда шептал ветер, когда она стояла у моря.

—Откуда вы… — она сглотнула. —

Откуда вы знаете?

Он покачал головой.

—Потом, — сказал. —

Сейчас — шагаем. Потом — объяснения.

Снаружи, словно в подтверждение, что «потом» может не наступить, раздался истошный крик и выстрел совсем близко.

Кто‑то со всей силы ударил в дверь комнаты.

Засов жалобно скрипнул.

Аня посмотрела на дверь.

Потом на него.

Потом — на странную «воду» в воздухе.

И сделала шаг.

Сначала — к нему.

Положила ладонь в его руку.

Тёплая. Сильная.

Сколько угодно умных слов — но этот простой жест решал всё.

—Пойдём, — сказала она.

Они шагнули вперёд — одновременно.

В ту же секунду дверь не выдержала, распахнулась от удара.

В комнату ввалились двое бородатых пиратов, третий за ними.

У одного был пистолет.

Он рефлекторно выстрелил в силуэт у странного сияния — раньше, чем понял, что это.

Пуля вошла в Дана сбоку, под рёбра, горячей вспышкой.

Он дернулся, но шаг уже был сделан.

Мир Кубы рванулся прочь.

Комната, пираты, дым — всё смазалось.

Они исчезли.