Я оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание, и начал расстегивать пуговицы на ее платье. Шерил помогала мне, ее дрожащие пальцы скользили по моей рубашке, расстегивая ее одну за другой. Платье соскользнуло с ее плеч, упало на пол легким облаком. Она осталась в одном тонком бюстгальтере и кружевных трусиках. Ее грудь была упругой и высокой, с маленькими, твердыми сосками. Мои руки скользнули по ее спине, расстегивая крючки бюстгальтера, и он тоже упал на пол.

Я приник к ее груди, целуя каждый сосок, нежно покусывая. Шерил тихо застонала, ее голова откинулась назад, упираясь в стену. Она задыхалась, ее бедра начали двигаться мне навстречу, инстинктивно ища контакта. Я опустился на колени, стянул с нее трусики, и они, как и остальная одежда, оказались на полу, собранные в небольшой шелковый комок. Ее пах, гладкий и влажный, был восхитителен.

Я чувствовал, как ее тело извивается от желания. Она была готова на все. Я встал, развернул ее к стене, прижав к кафелю. Заставил рукой оттопырить попку, резко вошел.

Она издала тихий стон и тут же еще один. Мы двигались в бешеном ритме, торопливо, почти дико. Каждый толчок отзывался в нас обоих волной наслаждения. Шерил подмахивала мне попкой, ее дыхание было прерывистым, а тело — горячим и влажным. Я чувствовал, как ее мышцы сокращаются вокруг меня, и понимал, что она уже близка к пику. Толчок, еще один и она кончает. Да так бурно, что еще минуту, другую сама насаживается на меня с невероятно мощным напором.

И сразу за ней я влетаю в огразм. Тоже сильный, с звездочками перед глазами. Только и успеваю опять все излить Шерил на попку.

— Кит, ты... ты невероятен, — прошептала близняшка, отстраняясь от меня и отрывая туалетную бумагу. Ее глаза все еще горели, а лицо было пунцовым. — А если бы кто-то вошел?

Я лишь усмехнулся, глядя на ее растрепанные волосы и припухшие губы.

— Это было бы незабываемо! — ответил я, помогая ей поднять трусики и платье. — Теперь тебе точно есть, что запомнить.

Мы быстро привели себя в порядок Шерил посмотрела на меня с какой-то новой, смешанной эмоцией — в ней были и страх, и восхищение, и нежность. Она поцеловала меня в щеку, затем быстро открыла дверь и, бросив на меня последний взгляд, выскользнула из туалетной комнаты, оставив меня одного.

Я посмотрел в зеркало. Мое лицо тоже было красным, волосы растрепаны, но в глазах горел огонь. Я почувствовал себя живым, молодым, способным на все. Да, путь к империи «Ловеласа» будет полон приключений, но теперь я был готов к ним.

Глава 16

После кафешки, я решил не оставаться на ланч, после которого будет гарантированная изжога, да и близняшкам явно не до меня со всеми этими толпами чавкающих докеров - двинул в аэропорт Лос-Анджелеса. К нему ходил шаттл с центрального автовокзала и я вполне удобно устроился на первом сидении. Считай дополнительная экскурсия по городу Ангелов. Честно сказать, отсутствие собственной тачки уже начало напрягать. Ладно, на работу удобно добираться трамваем. По холмам туда-сюда, живописные виды… Но если надо куда-то отъехать за город? Увы, я был не в том финансовом положении, чтобы раскатывать губу на Доджы, Олдсмобили и прочие Форды. Даже подержанные мне были не по карману.

Плюсом путешествия на автобусе стало то, что я на вокзале купил утреннюю газету, узнал последние новости. И они впечатляли. Заголовки «Лос-Анджелес Таймс» просто кричали: «ВОЛНЕНИЯ В УОТТС: ПОДПОЛЬНЫЙ КЛУБ СТАЛ ОЧАГОМ БЕСПОРЯДКОВ», «ПОЛИЦИЯ ПРИМЕНЯЕТ СЛЕЗОТОЧИВЫЙ ГАЗ», «МЭР ОБЪЯВЛЯЕТ КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС В УОТТС».

В статье описывалось, как в нелегальном ночном заведении произошла стычка, которая вылилась в массовую драку и погромы. Толпа, подогретая паленым ромом выплеснулась на улицы, начались грабежи, убийства. Ранено тридцать два человека, шестеро погибло. Полиция ввела в гетто дополнительные силы, идут массовые аресты зачинщиков.

Я улыбнулся про себя, перелистывая газету. Как легко, оказывается, разжечь расовый пожар, если знать, куда бросить спичку. Интересно, Синклер уже накатал отчет начальству о наших ночных приключениях? Скорее всего, нет. Фрэнк — тертый калач, он понимает, что признание в посещении нелегального притона подставит и его, и Берни. Что же… Я тоже не собирался идти сдаваться.

***

Аэропорт Лос-Анджелеса в 1952 году был далек от того футуристического гиганта, которым он станет в будущем. Это было шумное, суетливое место, полностью пропахший сигаретным дымом - дымили там везде. В залах ожидания, ресторанах…. Толчея в главном терминале стояла невообразимая. Огромные табло с перекидными табличками щелкали, объявляя рейсы в Чикаго, Нью-Йорк, Мехико.

Я медленно пробирался сквозь толпу, разглядывая кассы и представительства авиакомпаний. «TWA», «United», «Delta»... Но моей целью была «Pan Am». «Пан Американ» — королева небес. Стану Ди Каприо местного разлива, распотрошу слегка богатеньких капиталистов.

Я прислонился к колонне неподалеку от их стойки регистрации и превратился в слух и зрение. Мимо дефилировали пилоты в безупречных темно-синих мундирах с золотыми нашивками на рукавах. Они несли себя как боги, спустившиеся на грешную землю. Стюардессы в аккуратных пилотках и приталенных жакетах казались сошедшими с картин Pin-up.

Мое внимание было приковано к деталям. А именно — к бейджикам-пропускам, приколотым к их груди. Как оказалось, безопасность тут была понятием относительным. Бейджики представляли собой простые ламинированные карточки с фотографией, без печати компании и именем. Плюс должность и департамент. Никаких голограмм, никаких магнитных полос. В моем времени школьник на домашнем принтере сделал бы такой за пять минут. Здесь же мне понадобится хороший печатник и немного наглости.

Я вышел из терминала и прогулялся по округе. Рядом с основным терминалом аэропорта я обнаружил отдельный комплекс «Pan Am». Это было функциональное здание, где, судя по всему, размещались экипажи между рейсами, находились административные офисы и склады. Охрана на входе была чисто символической — пожилой вахтер в форме, который едва поднимал глаза от газеты. Я заметил, что если человек идет в форме пилота или стюардессы, уверенно кивая, на бейджик даже не смотрят. Форма была главным ключом. Форма — это каста.

Проголодавшись, я зашел в аэропортовский ресторанчик. Свободных мест почти не было, и я пристроился за столик, соседствующий с компанией стюардесс «Delta». Они бурно обсуждали свои дела, не обращая на меня внимания.

— Опять этот прямой до Далласа, — жаловалась одна, потирая виски. — Эстафета была просто ужасной, я не спала четырнадцать часов. — Зато командировочные хорошие, — отозвалась вторая, помоложе. — Я слышала, наши перваки получают по семьсот долларов в месяц. Это правда?

Они переключились на обсуждение зарплат. Первый пилот — шестьсот-семьсот баксов. Большие деньги! Я работаю за полтора доллара в час… Второй пилот — четыреста-пятьсот. Неплохо, но не предел мечтаний.

— Ой, девочки, не смотрите вы на этих первых пилотов, — подала голос третья стюардесса, женщина постарше, с усталыми, глазами и тонной макияжа на лице. Она явно была здесь главной наставницей.

— Они все как один — волки-одиночки. Готовы только к коротким интрижкам между рейсами. Жениться? Ха! Они женаты на небе. И не думайте, что вторые пилоты — вариант получше.

Она сделала глоток кофе и заговорила тем самым тоном, который заставляет прислушаться даже случайных прохожих:

— Когда мы начали встречаться с Генри, он был начинающим вторым пилотом. С комплексами, такой застенчивый мальчик. Он на меня смотрел с таким обожанием и восторгом, будто я — Мерлин Монро. Не надеялся даже на счастье в личной жизни. А я, дура, видела, что все его комплексы и гроша ломаного не стоят. Мне так хотелось его вдохновить! Чтобы он плечи расправил, чтобы собой был доволен. И что вы думаете? У меня получилось! Моя любовь, мои комплименты, постоянная поддержка — всё сработало. За десять лет, что мы прожили, этот тихий мальчик превратился в элегантного, уверенного в себе мужчину. Сдал экзамены на КВС. Расправил плечи, поднял голову, осмотрелся вокруг... и понял, что достоин большего, чем просто стареющая стюардесса. Так мы и развелись. Запомните, девочки: не растите из вторых пилотов первых, они этого не оценят.