— Ну, это еще куда ни шло, — подумав, согласился Сергей. — Но зачем создавать искусственное тело? Естественных вам мало, что ли?

— А вот вообразите себе такую ситуацию: вам не нужно больше есть, пить, спать, удовлетворять — или подавлять — половые инстинкты. Вы не испытываете ни малейшего дискомфорта в шестидесятиградусный мороз и пятидесятиградусную жару, вы без всякого дополнительного снаряжения можете бесконечно долго находиться под водой или в агрессивной среде, где человек без скафандра не проживет и секунды. Вы не испытываете усталости, вы не болеете и при этом видите, слышите и ощущаете гораздо больше, чем доступно обычному человеку. Вообразили? Вряд ли. Чтобы в полной мере понять, каково это, нужно это ощутить. Хотя бы на время. И именно синосин дает нам такую возможность. В настоящее время синосины используются главным образом как альтернатива скафандру. Однако многие полагают, что, перемещая свое сознание в синосин, они таким образом очищают и совершенствуют свой разум. Некоторые прибегают к таким «чисткам» периодически, некоторые живут в синосине постоянно. И число последних увеличивается с каждым годом. На этом основании многие прогнозисты говорят о зарождении на Земле параллельной цивилизации, цивилизации «синтетических людей». Другие полагают, что синосины — это наше общее будущее, следующий этап развития человечества. Чистый интеллект, не обремененный слабостями плоти и животными инстинктами.

— Это будут уже не люди, — чуть помедлив, вынес приговор Сергей.

— Конечно, — легко согласился Саймон. — Это будет следующий этап сознательной эволюции человечества.

— Но если все перейдут в эти ваши синосины, как же вы будете размножаться? Ведь, насколько я понял, синосин — это даже не «кусок мяса», это вообще непонятно что!

— Не дает вам покоя вопрос размножения, — улыбнулся Саймон. — В принципе вы зрите в корень: на сегодняшний день это один из главных аргументов скептиков. Сторонникам перехода в синосины крыть пока нечем, но они надеются разрешить эту проблему в самом скором будущем.

— Не дай Бог, — пробормотал Сергей.

— Пока подавляющее большинство людей разделяет вашу точку зрения…

Весь следующий месяц Сергей безостановочно знакомился с миром будущего. Поначалу он ожидал, что его еще долго будут разнообразно обследовать и всячески изучать, а на деле ничего этого не случилось. Ему велели отдыхать и наслаждаться жизнью и отпустили на все четыре стороны. Временами у Сергея складывалось впечатление, что благодетели, вернувшие его к жизни, напрочь забыли о его существовании, и лишь постоянная ненавязчивая опека со стороны Саймона не давала Сергею окончательно увериться в этом заблуждении.

Сергей облетел всю Землю и просмотрел уйму исторических стереофильмов и новостных бюллетеней. Саймон свозил его на Луну и на Марс, показал работу завода по производству тел. Сергей попросил разрешения хотя бы ненадолго поменять тело, но Саймон ответил вежливо-решительным отказом. Несколько раз Сергей пытался завести разговор о том, как и зачем его переместили в будущее. Саймон всякий раз отвечал, что время для объяснений еще не пришло, и предлагал потерпеть. Сергей терпел — а что еще ему оставалось?

Терпел он с нехарактерным для себя хладнокровием и выдержкой. Собственное смирение порой удивляло Сергея больше, чем все чудеса окружающего мира. Когда в редкие моменты полного одиночества он пытался анализировать свои чувства, ему начинало казаться, что его подменили. Слишком уж спокойным и хладнокровным он стал. Прошлое помнилось ясно, но без тоски и ностальгических сожалений, настоящее удивляло, но не настолько, чтобы впадать от этого в прострацию и лишаться сна и аппетита. Все было ново и странно, но при этом Сергей не видел в сложившейся ситуации ничего экстраординарного и противоестественного.

Поначалу он подозревал, что ему что-то такое подмешивают в пищу. Что-то типа тех же транквилизаторов, о которых он уже слышал. Когда он напрямик спросил об этом у Саймона, тот рассмеялся и уверил Сергея, что тот ошибается. Сергей поверил. Саймону сложно было не поверить. Он стал для Сергея кем-то вроде ангела-хранителя. Присутствие Саймона успокаивало, а когда его долго не было рядом, Сергея начинали одолевать хандра и странное беспокойство.

Постепенно Сергей стал замечать, что перемены, которые он в себе ощущал, не ограничиваются только лишь прибавлением спокойствия и проявлением странной отстраненности от происходящего. Воспоминания о двадцать первом веке, поначалу яркие и живые, стали тускнеть и меркнуть, превращаясь в набор обрывочных сведений, не имевших, казалось, к Сергею никакого отношения. Вот это уже было действительно странно и неприятно. Неприятно потому, что, проснувшись однажды утром, Сергей понял вдруг, что не просто забывает свою прошлую жизнь — вместе с ней он забывал самого себя.

Когда Сергей поделился своими опасениями с Саймоном, тот нахмурился, но ничего не сказал. А на следующее утро Саймон заявился в гостиничный номер Сергея в сопровождении того самого молодого человека, который присутствовал при первом пробуждении Сергея в будущем. Бесцеремонно плюхнувшись в кресло, гость окинул Сергея оценивающим взглядом и предложил:

— Поговорим?

— Это Генри Брамс, — представил говоруна Саймон. — Руководитель нашего проекта.

Сергей вежливо кивнул. Молодость руководителя его совершенно не удивила. В этом мире, где люди жили по двести лет и меняли тела как перчатки, определение возраста на глазок было делом совершенно безнадежным. И если Саймону в его нынешнем теле на вид было лет сорок (а на самом деле шестьдесят четыре), то «молодому» руководителю вполне могло перевалить и за сто и за сто пятьдесят.

— Саймон передавал мне, что вы неоднократно выражали желание узнать, как и зачем попали в наше время, — без предисловий начал руководитель. — Полагаю, сейчас наступил самый подходящий момент для объяснений. Вы готовы меня выслушать?

Сергей еще раз кивнул и в следующие полчаса узнал о себе массу нового.

Как он и предполагал, никакого путешествия на машине времени не было. В своем родном двадцать первом веке он попросту умер. Погиб в автокатастрофе. И спустя четыреста лет его вернули к жизни точно так же, как возвращали к ней доисторических динозавров. Точнее говоря, так вернули к жизни его тело. С сознанием все было гораздо сложнее. Помогая друг другу подбирать слова попроще, Генри и Саймон попытались как смогли ознакомить Сергея с передовыми направлениями и чаяниями современной им науки. Вышло у них, с точки зрения Сергея, не очень. Единственное, что он понял, — его сознание каким-то образом перехватили на пути в Мир Иной и, выдернув его из прошлого в настоящее, поместили в свежевыращенную копию старого тела.

Слушая, Сергей с каким-то равнодушным удивлением отмечал, что воспринимает эту дикую историю скорее как занимательное повествование из жизни постороннего человека, чем как нечто относящееся напрямую к нему лично. Он был совершенно спокоен и даже почти не удивлен.

— Ну, как он? — Генри глянул на Саймона. — Сильно волнуется?

Саймон покачал головой с выражением крайнего сожаления на лице.

— Плохо… — вздохнул Генри.

— Что «плохо»? — счел нужным поинтересоваться Сергей.

— Плохо, что вы так спокойно восприняли мой рассказ.

— Да я вообще в последнее время стал каким-то очень уж спокойным, — заметил Сергей. — Сам себе удивляюсь.

— Мы оберегали вас от излишних волнений, чтобы дать время сознанию как следует укрепиться в новом теле. Все-таки для вас это процесс новый и непривычный… Саймон у нас прекрасный психотерапевт, он все время находился рядом и, скажем так, корректно контролировал вашу эмоциональную сферу, сдерживая проявления негативных эмоций.

— Ясно, — буркнул Сергей, а про себя без особой, впрочем, злости подумал: «Вот сволочь».

— Это было необходимо хотя бы потому, что мы совершенно не представляли, как вы будете реагировать на новую для себя ситуацию. Вы у нас первый удачный эксперимент.