— Вот именно. — Тремлоу подошел ближе. — Валдо окружил себя мужчинами, все должно было сработать, но Лига решила подстраховаться и провести операцию совместно с орденом Меча.

Она потерла лоб.

— Это заклинание… оно так и рвалось наружу. Я чувствовала себя… — Анита замолчала, раздумывая, как обращаться к этому человеку. — Сэр… я чувствовала себя так, словно…

Тремлоу склонил голову, пряча улыбку.

— На всякий случай я был рядом. Чтобы уж… чтобы, как вы выразились, под рукой в нужный момент точно оказался…

— Но в нужный момент вас все равно не оказалось, пришлось целовать колдуна! — запоздало возмутилась Анита. — Гадость какая… И еще! Зачем это вы, сэр, лезли ко мне там, в сарае, и позже? Ставили под угрозу всю операцию!

Шон наклонился к ней, заглядывая в глаза.

— Простите, это все ваша ведьмовская… ведьмовская притягательность. Я пытался сдерживаться, но получалось плохо. С чего, думаете, Мосин изничтожал ведьм? Потому что возненавидел всех женщин? Но обычных горожанок его колдуны не трогали. Он боялся ведьм, ведь магия делает вас… ну, вы должны понимать.

— Ах, так вы, сэр, значит, просто не могли совладать с моей ведьмовской харизмой?

— Не только. То есть… Дело не только в том, что вы ведьма. Вернее — не столько. Вы и сами по себе… Я хотел еще спросить. А вы? Это только заклинание, которое стремилось сработать? Только магия и больше ничего? Или…

Голова закружилась сильнее, Анита покачнулась, привалилась к стене.

— Что с вами? — Шон поддержал ее. Ведьма обхватила Тремлоу за шею, покосилась на дверь и захлопнула ее ногой.

На некоторое время в бывших покоях великого лорда наступила тишина.

Впрочем, продлилась она недолго.

Светлана ЕРМОЛАЕВА

МОЙ МУЖ АДАМ

И НЕГРИТЯНКА

повесть

Мы с мужем возвращались из турне по Африке на комфортабельном океанском лайнере, со всеми удобствами расположившись в каюте-люкс с широкой кроватью посередине, на которой смогли бы разместиться четверо персон средней упитанности. Обильная вкусная еда, сдобренная крепкими напитками или изысканными винами, располагала к любовным утехам. Мне даже казалось, что нынешний медовый месяц после десяти лет семейной жизни отличается особой пылкостью и страстью с обеих сторон. На третий день плавания, пообедав, мы уже привычно отправились на «сиесту», по примеру любвеобильных испанцев.

После жарких объятий, вздохов и слабых стонов мы блаженно раскинулись на шелковых простынях. Меня неодолимо потянуло в дрему, но внезапно я вздрогнула и открыла глаза. В дверном проеме каюты стояла юная негритянка в кокетливом фартучке и в кружевной наколке на мелко вьющихся волосах. Она, раскрыв рот, неотрывно смотрела на моего мужа, который безмятежно спал, раскинувшись во всей своей обнаженной красе. Я вскрикнула, он мгновенно пробудился и вскочил, озираясь.

— А? Что? — Взгляд его был сонным.

— Адам, прикройся, милый! На нас смотрят. — Сама я быстренько накрылась покрывалом.

Девчонка, цвета натуральной шоколадки, и не думала смущаться. Она продолжала стоять, не двигаясь и по-прежнему открыв рот. Ситуация была скабрезной. Все знание разговорного английского языка вылетело напрочь из моей головы, и я не знала, как выставить нахалку за дверь.

Наконец Адам пришел в себя первым и заорал:

— Shut your mouth and go out!^[1]

Шоколадка как ошпаренная выскочила из каюты и хлопнула дверью.

— Мы что, не заперли каюту? — спросила я.

— Не помню. Откуда она взялась?

— Она, вероятно, убирает нашу каюту и появилась случайно, — решила я. — Ну и пялилась же она на… тебя.

Вдруг на меня накатил безудержный хохот. Я каталась, хохоча, по кровати и не могла остановиться: перед мысленным взором таращилось темнокожее лицо.

— Как будто… — хохотала я, — как будто… она… никогда… не видела… ха-ха-ха… голого мужика…

Адам задумчиво одевался, не присоединившись к моему смеху.

— Может, и не видела, — как-то загадочно обронил он.

Я резко оборвала свое кудахтанье:

— Пожалуй, я посплю.

— А я детективчик почитаю. — Он уселся в глубокое кресло и раскрыл книгу.

Я мягко поплыла в сон.

Проснулась оттого, что щелкнул замок. Открыла глаза и тотчас приспустила ресницы, притворившись, что сплю. У моего мужа было странное выражение лица; вернее, выражения чередовались, следуя одно за другим. Вот блаженная улыбка растянула его губы, и он стал похож на идиота… Вот появилось смущение, и он виновато покосился в мою сторону. Нашкодивший котяра, слопавший сметану из чашки хозяйки. Господи, ну что за дурацкие мысли!

— Ты где был? — Я резко села на постели.

— Я? — переспросил он.

— А разве ты не один?

— Я… я… гулял на палубе. — Голос его отчего-то казался севшим.

— В такую жару? — саркастически вопросила я.

— Я в тенечке. Ну что ты, Лерка, придираешься? — Он наконец пришел в себя и стал обычным ироничным Адамом. — Может мужчина спрятаться от круглосуточного надзора? Над нами уже публика потешается, ходим везде за ручки, как Ванька с Танькой детсадовские. На отдыхе флиртовать надо!

— Завидуют они, дурачок! Тут, в основном, какой контингент? Мужья без жен, а жены без мужей, вот и флиртуют. Можно подумать, я тебе дома флиртовать запрещаю.

— Ну ладно, хрустик, не сердись! Ты же моя самая, самая, самее некуда. — Он наклонился и поцеловал меня в губы.

От него почему-то крепко пахло мускусом. «Вот еще, что за придирки!» — укорила я себя, поднялась с постели, накинула пеньюар, затканный золотистыми розами, и захрустела «палочками». Оттого и «хрусти-ком» обзывали.

Ночью Адам был так горяч и нежен, что я забыла обо всех обидах — и прошлых, и настоящих, — отдавшись полностью во власть Бога Эроса в образе своего мужа. «Не грешок ли замаливает?» — мелькнула подлая мыслишка, но я с негодованием отвергла ее.

Все началось со следующего утра, на четвертый день плавания. Где бы мы ни находились — в столовой, в баре, на палубе, — кто-то незримо следовал за нами. Чей-то взгляд жег мне затылок. Я внезапно оборачивалась, но никто не смотрел на меня, никто резко не опускал глаза. Я искоса поглядывала на мужа. Похоже, его не мучила мания преследования. Он был спокоен, уравновешен, весел, как всегда, улыбался встречным женщинам своей обаятельной улыбкой. Они расцветали ответными улыбками, оборачивались ему вослед. Я про себя выругалась и расслабилась, потеряв бдительность.

Вдруг мой муж резко затормозил, я глянула в его лицо: щеки пылали румянцем. «Это еще что за новости?» — поразилась я и посмотрела в направлении его взгляда. Метрах в пяти от нас стояла та самая «шоколадка» в ярко-красном платье и дерзко смотрела на моего мужа. «Головешка горящая», — подумала я и спохватилась. Отчего Адам покраснел? С какой стати этот дерзкий взгляд? Что-то между ними было? Или он просто вспомнил свой конфуз? А она мысленно представила его голым? Пожалуй, это было слишком простое объяснение неадекватного поведения двух совершенно чужих и незнакомых между собой людей. Мой муж, очевидно, уловил мое замешательство, понял его причину, и ему удалось почти сразу овладеть собой. Он принужденно засмеялся и бросил небрежно:

— Вот чертовка! Она просто загипнотизировала меня…

— Ты с ней знаком? — инквизиторским тоном поинтересовалась я.

— Что ты? Откуда? Впервые вижу!

— О-ля-ля, дорогой! Не впервые. Это она видела нас, голых…

— А-а-а… совсем забыл. Конечно, я с ней не знаком. С какой стати? Нимфетка какая-то. Я детским сексом не озабочен.