— Во второй раз, маменька, — нажаловалась одна из дочерей.

Перстень погас, лучи исчезли. Валдо на четвереньках полез под стол. Призраки неторопливо переместились за ним. Голос скрипуче вещал:

— Уходил рано утром и приходил ночью, рассказывал, что при дворе много работы, а потом запер нас и поджег дом, чтобы никто не мешал бегать по бабам, и теперь, когда его опять застукали…

— Ты ни разу не застала меня с женщиной! — донеслось из-под стола.

— …Теперь, не успели мы появиться, этот человек опять набрасывается на нас…

— Вам надо было давно уйти от них, маменька.

Достигнув края стола, чернильница упала и разбилась. Со всех сторон доносилось поскрипывание — это, покрываясь паутиной трещин, медленно разваливалась мебель. Все мужчины лежали вповалку, зажимая уши. Несколько стражников потеряли сознание, а офицер из дверного проема исчез — Анита краем глаз видела, что в какой-то момент он, позеленев лицом, выпал в коридор и уполз.

— Замолчи, замолчи, замолчи!!!

— Маменька, давно следовало бросить это чудовище.

— Но я жалела его, я потратила лучшие годы своей жизни, пытаясь сделать из него человека…

Анита пригнулась, чтобы лучше видеть колдуна. Тот сжался под столом. Потускневшие глаза взглянули на нее, и тогда ведьма сказала:

— Теперь вы навсегда вместе.

— Видят боги, я хотела сделать из него настоящего мужчину, ответственного главу семьи…

По щекам колдуна текли слезы, но Анита безжалостно продолжала:

— Заклинание призвало их, они будут кружиться вокруг тебя днем и ночью, а ты ничего не сможешь поделать, теперь их ни убить, ни отогнать, они же бесплотны, они будут рядом каждое мгновение до самой твоей смерти.

— И какова благодарность? Когда я поняла, что он изменяет мне даже с этой коровой молочницей, решила поговорить с ним…

— Ты говорила беспрерывно с самой свадьбы, но никогда не слушала меня! — выкрикнул лорд Мосин.

— Кружиться вокруг тебя и днем и ночью и говорить, говорить, говорить…

— Из-за тебя я стал импотентом!

— Помните, дочки, как я позвала вас и собралась решительно поговорить с ним, только раскрыла рот, как вдруг этот человек повысил на нас голос, он начал ругаться и запер нас в кладовой, а после поджег дом…

— Говорить, и говорить, и говорить… — продолжала Анита.

И тут Валдо Мосин закричал. В звуке, который он издал, смешались боль и ненависть, тоска и безграничный ужас — ужас перед осознанием того, что так будет до самой смерти.

— …И все лишь затем, чтобы это бесстыдное чудовище, оставшись без надзора, могло пуститься во все тяжкие, чтобы никто не мешал ему блудить с горничными, с ключницами, с…

Валдо, перевернув стол, длинным прыжком подскочил к распахнутому окну и выпрыгнул наружу.

— …с молочницами, с трактирщицами, с торговками, с кухарками, с прачками, с домохозяйками… Куда он подевался?

С самого своего появления призрачная мадам Мосина и ее дочки, удостоив лорда мимолетным взглядом, больше ни разу не взглянули на него. Из окна донеслись удаляющийся крик и глухой стук, когда тело свалилось на мостовую далеко под башней.

— Маменька, кажется, папенька выпрыгнули в окно.

Великанша оглядела пол у своих ног.

— Этот безответственный мужчина никогда не хотел слушать меня, всегда старался избежать серьезного разговора…

Фигура поплыла к оконному проему, две другие — за ней. Воцарилась тишина. Потом чей-то сдавленный, полный мистического ужаса голос из-под стены еле слышно прошептал:

— Запилила до смерти.

Анита встала и оглянулась. Стражники все еще лежали вповалку, но Шон Тремлоу уже выпрямился. Здоровяка покачивало, лицо его было бледным.

Из коридора донеслись быстрые шаги.

Призраки исчезли в окне. Анита подошла к нему, выглянула — вниз летели три силуэта, приближаясь к телу, распростертому на далекой мостовой. Раздался шум, ведьма оглянулась: несколько стражников уже встали, похватав оружие, остальные поднимались.

— А-а-атаставить! — прогремело в дверях.

В комнату шагнул сержант. Нос его распух, на скуле расплывался синяк. За толстяком толпились стражники — не в красивых надраенных кольчугах, а в кожаных колетах. Не дворцовые гвардейцы, а городская стража.

Хитрые глазки сержанта оглядели комнату.

— Всем стоять! — Он быстрым шагом пересек помещение, покосился на Аниту и выглянул в окно. Некоторое время глядел, затем повернулся и спросил у нее: — Это хто там внизу лежит?

— Лорд, — сказала Анита.

— Угу. А што за страсти над ним летають?

— Призраки его жены и дочерей.

Услыхав приглушенные голоса снаружи, сержант проворно отскочил, пригнулся за перевернутым столом, глядя в окно.

— …Нет, уж в этот раз тебе придется выслушать меня до конца, жестокосердный негодяй…

За окном проплыли четыре полупрозрачных силуэта. Трое что-то гундели заунывными голосами, а последний тихо ныл и всхлипывал. Явившиеся вместе с сержантом стражники попятились в дверях, выталкивая в коридор тех, кто стоял позади.

Призраки исчезли вверху, скребущие звуки их голосов постепенно стихли.

— Эх-ма… — сказал сержант сочувственно. — Во-на как нс свезло лорду нашему.

В дверях, раздвинув стражников, вновь появился офицер со срезанным плюмажем на шлеме. Он опасливо заглянул внутрь, обвел комнату взглядом, прислушался, расправил плечи и принял независимый вид. Стражники стали потихоньку расходиться: городские в одну сторону, ближе к сержанту, замковые — в другую, ближе к офицеру.

Толстяк поглядел на Аниту, на Шона, и поскреб затылок.

— И чё нам теперь делать-то?

— Думаю, как и всякий честный сержант городской стражи, вы желаете стать капитаном, а значит, вам надлежит сию же секунду освободить ее величество из заточения в башне… Не так ли? — сказал Шон Тремлоу.

— Освободити… — Сержант задумчиво уставился на здоровяка — как и Анита, только ее взгляд выражал не задумчивость, а другое чувство.

— Можно было бы и освободити… — протянул сержант. — А ты, молодец, кто таков вообще?

— Шонтрайль де Тремлоу де Ривилль де Крайсак, кавалер Ордена Меча и…

— …племянник ее величества, — подсказал офицер из дверей.

— И, в настоящий момент, полномочный представитель Лиги ведьм, — закончил сэр Шонтрайль. — Идите в башню, капитан, исполните свой долг — освободите королеву.

Сержант покосился на Аниту и вдруг подмигнул ей.

— Равняйси! — заорал он. — Смирна-а! Слыхали, чё сказало его светлость?

Часть стражников, что были в доспехах попроще, выпрямились. Шон Тремлоу перевел взгляд на офицера.

— А вы, господин… господин начальник замковой стражи…

— Вообщ'то, пока еще не н'начальник, — сказал офицер.

— От ваших действий в ближайшие полчаса зависит, станете ли вы им… еще до вечера.

Офицер склонил голову, раздумывая, щелкнул каблуками сафьяновых сапог и обратился к бывшему сержанту:

— П’здравляю вас с н'значением. Башню, где томится наша н’счастная королева, охраняют трое к’лдунов почившего лорда. Городской и замковой страже н’длежит провести совместную акцию, не так ли, к'питан?

— Чё там — «акцию», — проворчал толстяк. — Надраить задницы этим гадам, и весь сказ. Пошли, что ль?

— В башню! — скомандовал офицер.

Стражники, потолкавшись в дверях и погремев латами, скрылись.

Анита все еще стояла у перевернутого стола.

— Вы уже… как вы себя чувствуете? — несколько неуверенно спросил Шон.

Ведьма чувствовала себя не очень — вырвавшееся наружу заклинание, посаженное в ее тело Бериндой и другими старухами из обители Лайл Магель, оставило слабость и пустоту. Пытаясь справиться с дурнотой, Анита прошлась по комнате. Голова слегка кружилась.

— Вы все вспомнили? — спросил Шон.

Встав возле двери, она провела ладонью по лицу и заговорила:

— Я… теперь вроде да. Беринда зачаровала меня, чтобы я не помнила о заклинании? Если бы что-то не получилось, если бы я не смогла… если бы под руку в нужный момент не подвернулся мужик… Чтобы под пытками не рассказать Мосину весь план, я не должна была помнить всех подробностей?