Она тихо хихикнула, а после продолжила уплетать данную им еду.

— Люблю тебя… — произносит та тихо.

— М? — только он хотел развернуться за чайным пакетиком.

— Вкусно говорю… — произносит та шепотом, украдкой смотря на него.

— А… Показалось, значит, — повернулся он к ней своей широкой спиной, и пакетик положил в чашку, наблюдая за чайником на плите.

— Люблю тебя… — добавила она шепотом снова в его сторону.

Адам не смог держаться долго. Тут же засмеялся, выдавая себя с потрохами. Все ведь слышал. Конечно, она могла в него влюбиться, да только ему пока тяжело. Она ведь его помнила все время, а он ее нет.

— Я твои щеки надутые, со спины вижу, — улыбается он, когда поворачивается.

— Можешь не отвечать… Все равно у тебя выбора нет! — кидает она ему его же слова, — Всю оставшуюся жизнь придется терпеть…

— С чего взяла, что я буду терпеть? Ты все равно получается моя первая женщина, а значит, других я не помню, и смотреть ни на кого не буду, — пожал он плечами.

— А ты попробуй… — она щурится, — я тебе второй глаз выколю… Будешь наощупь передвигаться… — шикает девушка.

— Мне какая-то Саманта сегодня утром писала. Хотела встретиться. Думаешь, стоит пойти? — наклоняет он голову набок. А кому-то прямо нравится выводить из себя других.

— Сходи… Вернешься, а меня тут уже нет…

— Глупая.

Садится он рядом с ней и волосы за ухо заправляет, чтобы ей удобнее есть было.

— Больше так шутить не буду. Обещаю.

А она сидит как хомяк, дуется на него, потом поднимает взгляд.

— Вот располнею… И как в меня такую влюбляться будешь? Нет… все, хватит есть…

— Мне больше в теле нравятся. А твои бедра станут чуточку больше… Значит больше буду их мять, когда буду находиться у тебя между ног и просить прощения за все, что сделал не так. Плохо что ли?

Берил отрицательно помотала головой и улыбнулась.

— Дурак…

Время летело беспощадно. Живот девушки рос быстро, малыш крепчал, а вместе с тем чахла Харрис. Пришлось переехать в селение оборотней, где к девушке отнеслись довольно тепло. Лео осматривал ее чуть ли не каждый день и каждый раз предлагал ей сделать кесарево, чтобы спасти ее, но та наотрез отказалась. Нужно доходить всего ничего.

— Адам… как думаешь, у нас мальчик будет или девочка? До последнего не хочет показываться! — девушка ворошила мясо на сковороде, готовясь к ужину. Фартук едва ли был завязан под грудью, прикрывая довольно крупный животик. Она старалась говорить с улыбкой на губах, хоть и понимала, что Эванс скорее всего уже рассказал тому, что роды ей не пережить при таком расположении дел.

— Живот на парня похож, — наблюдает за девушкой Адам.

Работа на нем так и осталась, добавился новый проект, который мужчина готовит в подарок девушке после предложения, которое хочет сделать после рождения малыша. Если она переживет роды, конечно. Об этом никто не дает забыть.

Берил отключает плиту, накрывая крышкой сковороду, и подходит к Честеру.

— Что ты такой смурной? Все будет хорошо! Веришь? — она гладит его щеку.

— Верится, то верится, но… — сглатывает он от волнения. Он ведь сделал ее беременной! И Рик говнюк, который зная о том, что продолжение рода Адама остановит проклятье навсегда — наплел ей всего, не предупредив.

— Адам… — ласково зовет она его, — Давай просто вместе поужинаем и как обычно ляжем в кровать. Будем обниматься и целоваться, пока не устанем, а потом будем спать… — она хотела подарить ему столько любви, сколько успела бы.

— Конечно, Берил, — чмокнул он ее в живот и встал со стула, доставая посуду, а после расставил ее на столе. Ужасно боялся за нее, за ребенка, боялся и за то, что Лео может плюнуть на то, что нужно будет спасать Берил, а тот решит, что ребенка нужно спасать, так как это прямая защита для рода.

А так и будет. Он знает правила. Особенно это касалось, если избранница была человеком. Они сами по себе довольно слабые.

Была глубокая ночь. Берил шикает, потирая живот. Вот уже час крутится на месте, мысленно успокаивая себя же. Обычно отпускало быстро, но не сегодня.

— Да что же ты… никак мамочке поспать не даешь…

Адам сонно смотрит на нее и приподнимается на локтях.

— Звать Лео? — обеспокоенно спрашивает брюнет и сразу тянется за телефоном. Задал глупый вопрос.

— Подожди… может, успокоится? — она снова морщится, а потом мотает головой, — Нет, похоже… не успокоится…

Она хватается за руку Честера и вскрикивает. Тот таращится с уже сильно раскрытыми глазами и набирает Лео.

Эванс приходит прямо в спальню, поднявшись с низа поляны, где находился дом его семьи. Адам был одет, уселся на край кровати, но Лео его отправил за двери.

— Хрен уйду, — резко отвечает брюнет.

— Тебе лучше выйти, Адам… — произносит старейшина, входя в спальню с молодой женщиной. — Ты заинтересованная сторона. Будешь только мешать…

— Адам, не надо… Я люблю тебя, все будет в порядке! Вот увидишь!

— И я тебя, — облизнул он сухие губы и все-таки вышел из комнаты. Уселся в коридорчике на первом этаже. На каком-то пуфике, поближе к лестнице.

Часы тянулись. Солнце начало светать, когда послышался плач младенца.

Эванс вышел с кульком, обтерев малыша, и передал Честеру.

— Мальчик. Поздравляю. Отнеси к нам… Пусть Анна покажет, как кормить и переодевать. Не спрашивай… Я сам не знаю.

А потом он ушёл, и наступила тишина, прерываемая только кряхтением малыша. Честер смотрит на мальчика, на друга, снова на мальчика, и опять на друга.

— Почему…? А… Берил… С ней что? — теперь он снова опускает взгляд на младенца. Поверить не может, что это его ребенок. Тот причмокивает губами и дует их, ну точно мать, а после начинает плакать, не делает же, как сказано.

— Черт… — Адам мечется, но того по головке гладит пальцами и на Лео хмуро смотрит. — Лео, что с Берил?!

— Адам! — тот развернулся на месте. — Я сказал, иди к Анне! — прикрикнул тот и исчез в коридоре.

— Да чтоб тебя… — Честер малыша к себе прижимает аккуратно. Не знает же, как держать правильно. Несет как хрусталь, ступает осторожно и направляется к дому Эвансов.

Женщина встретила его в дверях, обеспокоенно смотря. Она смотрит на окна, где горит свет, а после на время на часах.

— Проходи… — почти шёпотом говорит та.

Та возилась с малышом и чётко отдавала мужчине команды. Выдала бутылочку, постелила в гостевой.

— Нужно лечь с ним… Иначе не уснёт. Я понимаю, тебе нелегко… Но поставь себя на его место…

— Блять я не понимаю… — заводится брюнет, держа мальчика на руках. — Мне кто-нибудь ответит, что с Берил?!

Но она лишь пожала на его слова плечами. Сама не знает. И ушла.

Через час хлопнула входная дверь.

— Как она? — спрашивает Анна.

— Завтра… Подготовим все для похорон… — произносит Лео. — Мы… Ничего не смогли сделать. Сердце слабое… Надо как-то сказать Адаму… — Эванс потер устало глаза.

Честер только вышел и услышал то, что сказал друг. На нем лица не было. Он долго пялил на Лео, а после развернулся в комнату, сказав напоследок:

— Ненавижу. Тебя и Рика.

И плевать ему было, что Лео заботился о нем, напоминая своими папками о том, что не нужно было забывать никогда.

— Адам… — Анна заглянула внутрь. — Не злись на Лео. Знаешь же, что он не хотел этого… Вам нужно поговорить… Я пригляжу за малышом… Если… Хотите выпить…

— Из-за его с Блэком хотения избавиться от этого дерьма… Берил больше нет… — рычит он на девушку, держа в глазах слезы. — Мы уйдем после похорон… Я не желаю оставаться больше здесь. Клан перенимает пускай Лео. Мне это все не нужно…

— Адам… В тебе говорит гнев… Тебе нужно успокоиться… Выйди, подыши, а потом вернёшься. Малыш чувствует твою злость… В таком состоянии ты можешь ему навредить.

— Я сейчас наврежу всем, кроме него… — он не моргает, прожигая ее взглядом, но все же слушается ее и выходит наружу. Садится на крыльце и тупо смотрит вперед.