Честер смотрит на нее недолго и подходит к ней, ступая два шага вперед. Волосы ее убирает на одну сторону, а со второй стороны в шею целует.

— Пожалуйста… — шепчет ей на ухо, оставляя несколько поцелуев на коже.

— Это нечестный прием… Ты все еще плохой мальчик… — произносит она, дуя щеки еще сильнее.

— Как мне стать хорошим? — шепчет ей на ухо, прикусив мочку. — Все, что хочешь, сделаю…

— Сядь за стол… — произносит она, — и больше никогда не говори таких глупостей… — добавляет тише, — выпить хочешь? — еще тише, словно провинилась.

Он опускает плечи, вздыхая. Садится за стол, словно и правда хороший мальчик, а после рукой машет, говоря:

— Нет. Не хочу. Берил, — обращается к девушке. — Я сейчас кое-что предложу, но обдумай сначала свой ответ, ладно? — он тянется к мисочке с конфетами и рассматривает их. — Ты станешь моим партнером до конца жизни?

Она даже пивом подавилась, а после обернулась на мужчину. Он серьезно? Значит… не шутил?

— Если все так радужно, как ты сказал… У меня и выбора то особо нет. Но… ты уверен, что ну… Я та, кто нужен? Я и по факту секрет то узнала случайно…

— А теперь вот стой, — машет он пальцем указательным, — Я тебе говори-и-ил, — протягивает он слово. — Из-за оплошности двух индивидуумов ты сейчас страдать будешь. Это к тебе вопрос: ты отдашься мне всецело? Ты сможешь терпеть все мои попытки стать тебе мужчиной? Я ведь не знаю как это.

Она махнула рукой.

— Семьдесят процентов мужчин на всем белом свете не знают как это, остальные геи, либо женаты… И поверь, среди них найдется всего процента три, которые действительно хотят стараться для кого-то… — девушка пожала плечами, — Так что мне очень даже повезло…

— Тогда договорились, — пожал он плечами. Ей еще нужно будет носить кольцо, которое будет их связывать двоих. Снимет — Адам погибнет. Такова доля проклятых, к сожалению. И теперь она еще втянута во все это, а это неудобство! Девушка вздохнула и подошла к тому, как к прокаженному какому-то. Сидит такой весь поник.

— Хей! — она пихнула его в плечо кулачком, — Не свезло тебе да? Уж извини, до моделек с подвешенным языком мне далеко! Но я тоже постараюсь…

— Я не понял. Ты за кого меня принимаешь? За охотника на моделек? — хмурится Адам и сажает ее резко на свои бедра. — Твоя одни задница и мордашка чего стоят…

Она чувствует это смущение. Руки на его голых плечах, сама сидит как куколка, ресничками хлопает. И куда делась вся шутливость и длинный язык? Она чувствует себя рядом с ним маленькой какой-то.

— Ну… Это… Перестань! Смущаешь!

— Уже не на «вы»… Хорошо не буду, — причмокнул мужчина губами. — Полагаю, я остаюсь у тебя и буду на ночь рассказывать сказку о проклятье?

— Можно и так… — произносит она, обнимая его за шею, придвигается плотнее, утыкается носом куда-то за ушко. И кто бы подумал, что она так быстро примет свою судьбу? А Честер хорош собой, там и думать долго не надо.

— В кроватку? — спрашивает она, — А то скажешь потом… Прилипла…

Лежа в постели, Адам рассказывал ей о страшном проклятии, которое тяготило его семью уже несколько поколений назад.

«Моя прабабка, а может быть, и бабка, я не уверен… три поколения назад она обратилась к высшим силам, или скорее к самому дьяволу, и попросила ребенка. Дьявол согласился и дал ей сына, но на род легло проклятие, и на меня. Тот самый ребенок, когда умер в результате жестокой расправы, проклял мужчину из будущего в нашем роду. И вот, кстати, этим ребенком оказался Рик, который скончался в возрасте двадцати восьми лет. Теперь этот скверный призрак бродит, преследуя меня… душонка похотливая… А мне мучайся из-за говнюка…»

— Вот оно как… — произнесла девушка, устроившись удобно у него под боком, — Тогда понятно, почему он все твердил, что от исхода зависит его жизнь. Засобирались куда-то… Лопата им зачем-то…

— Раскапывать тело Рика. Валялось в гробу где-то… Семьдесят пять лет, — размеренно говорит Адам. — Он вселится в свое же тело, которое, кстати, очень хорошо сохранилось. Правда станет шатеном. Как он волосы себе покрасил, одному Богу известно…

Берил посмеялась.

— Получается, играли свах? Заглянула в твой столик… Как завтра по памяти? Снова придётся рассказывать кто я, что я?

— Смешно… Теперь нет. Теперь не буду обращаться по вечерам в волка и забывать все после этого. Смогу просто облачиться тогда, когда мне будет нужно, — рассказывает он ей, глядя в потолок.

— Ого… А покатаешь? — она даже подскочила, уложившись ему на грудь своей, смотря на него. — Ты такой большой… — Она водит по его плечу пальцами, — Сильный…

— Точно не сегодня. Три раза с тобой в туалете, потом это оживление… — поворачивает мужчина голову на Берил, разглядывая ее.

— Я… Эм… Не говорила, что сейчас! — дует она щеки и теперь уже полностью ложится на него, низом живота упираясь в пах, а ногами между его ног.

— А… Все равно, даже если ты о прокатке на моей шерстяной спине — не получится. Я сейчас слаб, — тянет он ее пальцами за щеку, а после отпускает, улыбаясь легонько.

— Переживу… — произносит она шепотом, рассматривая его лицо, — между прочим, обидно, что ты не помнишь, как мы проводили время. Даже не спросишь, сколько у тебя таких было… Если, конечно, ты не вел список… Вел?

— Про наше с тобой время я знаю. Лео в папках оставлял информацию. Сегодня тоже это прочитал. Забавно… На каждой странице было написано, что это он оставляет записи, а не кто-то другой.

— Ну-у-у, — девушка тянет, — Эванс ли… не знаю даже…

— Не понял, — ресницами он хлопает, а затем цокает языком и смеётся. — Проникала в мой кабинет?! — приподнимается мужчина и хватает ее пальцами за щеки, потянув голову на себя.

— Не то, чтобы… проникала, — она отводит взгляд, — воспользовалась ключом. Ну а что? Ты бы сам не вспомнил!

— Это было настолько важно? — разглядывает Честер ее лицо.

— Для меня — да… — отвечает она честно. Какой бы девушке было приятно, если бы мужчина не помнил ее? Или что он думал?

— Все равно. За такое я обязан тебя уволить, но… Если хорошо попросишь, я кое-что сделаю для тебя. Просто поцелуй, — указательным пальцем он по губам себя бьёт, строя страдательную морду.

— Поцелуй? За работу? — удивленно спрашивает девушка, а после хмыкает, — Начальник, вы что-то путаете… Я бы и просто так это сделала — стоило просто сказать!

Она приподнимается еще выше, целуя его губы. Он ее за талию приобнимает, сминая губы вроде бы и с каким-то трепетом, но что-то животное остаётся. Наверное, его дыхание.

— Ты уволена, Берил Харрис. Но я открою для тебя дело. Будешь зарабатывать на том, что тебе нравится.

— Мне нравится протирать колени под столом своего начальника… уверен, что… — она вдет пальчиками вниз, — Хочешь, чтобы я устроилась в другое место?

— Твою мать, Берил, — почти прорычал Адам. — У тебя будет отдельный кабинет, но чаще всего ты будешь сидеть со мной…

Она дует губы.

— Могу хоть все время… Зачем такие сложности? Просто продолжу заниматься, чем и прежде… — произносит она, — или к Эвансу ревнуешь?

— Нет. У него жена и трое детей. Какая ревность? — смеётся мужчина. — На кой черт тебе работать на журнал, если можно открыть свое дело под моим? Станешь известным фотографом, который работает на известный журнал. Начнёшь с него, а после на мировые выйдешь.

— И будут ко мне красивые модельки ходить, позировать, может даже полуголые, да? — спрашивает она его так, будто отговаривает.

— Сейчас кто-то договорится, и одна полуголая моделька, то есть я, пойдет гулять по городу. И плевать, если сочтут неуравновешенным.

— Ты сам сказал, чтобы я работала фотографом! Я просто говорю, как есть! В недалекое будущее… — она смеется и не позволяет тому подняться, — Мне нравится на журнал работать… Если ты против.

— Я не против. Просто хотел сделать тебе приятное. Или тебе может машину купить? — задумался серьезно Адам. Нет места шуткам сейчас. — Или хочешь квартиру? Сделаем под студию. А! Лучше знаешь что? Курсы купить! Поедешь в Европу или Азию, пройдешь курсы там, клиентуру найдешь.