— Что слышал, старый, — проворчал я. — Бери бинокль и смотри в небо. Сейчас волшебник прилетит. В… шестиместном вертолёте. Всё, до связи.

Я прервал вызов и тут же связался с Бородиным

— Слушаю… — натужно прохрипел он, и рядом с ним что-то оглушительно громыхнуло.

Понятно, занят.

— Вот тебе сигнал, — спокойно произнёс я. — Суету в штабе на максимум!

— Эм… понял…

Выждав немного, я достал телефон и позвонил Алвесу.

— Слушаю, командир! — легко ответил он. — Веселитесь?

— А то ж. Всё готово! Ждём вас!

— Понял, — серьёзным тоном ответил он и скинул вызов. Разве что я успел услышать, как он сказал Джину: «Возвращаемся».

Вот и финальная фаза плана.

Всё прошло как по маслу. Чувствую, даже в штабе противника Хлеб с Кабаном смогли добиться выдающегося успеха.

Вот только едва над полем боя завис вертолёт, и в его открытой двери показался перепуганный Давид Эпштейн с громкоговорителем в руке…

По вертолёту ударила ракета, выпущенная из «Трилистника»!

«Воздух безопасен!» — говорили они?

Ну-ну…

Некоторое время назад.

— Ох, и на что мы с тобой подвязались, дружище, — на бегу усмехался Кабан. Вместе со своим лучшим другом, Алексеем Михайловичем Бородиным, он спешил в сторону вражеского полевого штаба.

— Хм? — хмуро посмотрел на него Бородин. — Тебе что-то не нравится?

— Да всё мне нравится, — хохотнул Секачёв. — Думаешь, если бы в самом деле что-то не нравилось, я стал бы это обсуждать с главой СБ?

Бородин лишь закатил глаза и ничего не ответил. Он слишком хорошо знал своего друга и ворчал на него больше по привычке.

Алексей Михайлович был уверен на девяносто девять процентов в том, что никто из бывших спецназовцев ОКЖ ни за что не пойдёт против Александра Ярославовича. Все они, как и сам Бородин, были бесконечно обязаны Александру. Все они чувствовали силу этого удивительного человека и видели, как решительно он разбирается с любыми проблемами.

По своей воле никто от него не отвернётся! А сам Александр не начнёт творить непотребства, вынуждая их. Девяносто девять процентов — огромная уверенность. Например, в том, что Бородин и есть Бородин, Алексей Михайлович был уверен лишь на девяносто восемь процентов.

Ну а кто знает, вдруг во время службы в ОКЖ ему подменили личность? Никогда нельзя отрицать чего-то подобного.

— За нашим бесподобным господином я в огонь и в воду! — легко произнёс Секачёв, подтверждая мысли Бородина. — Только хотелось бы, чтобы он скорее боярином стал, чтобы ещё и документально вассалитет оформить. А то ему-то на бумажки плевать, но Имперская канцелярия или наши бывшие коллеги могут докопаться.

Бородин кивнул, полностью поддерживая мысль друга. Почему-то Александр Ярославович не спешит становиться Резановым. Однако же, фамилия не особо важна. Бородин и все остальные пошли на службу именно к Александру. И если вдруг он создаст род «Егоровых», они ничуть не расстроятся. Этот человек явно стоять на месте не будет, и вскоре условные «дворяне Егоровы» станут «боярами».

А тогда можно и официальную вассальную клятву дать.

Но это всё в будущем. А конкретно сейчас нужно победить в крайне серьёзной битве, не дать уничтожить Распутиных (которых оба жандарма воспринимали как потенциальных союзников) и добыть трофеи. С пустыми карманами будущему роду Александра будет сложно существовать.

Неподалёку, прямо в лесной чаще загромыхало, и даже издали можно было увидеть бесчисленные вспышки заклинаний. Оба жандарма обернулись на этот шум, а затем, не сговариваясь, ускорились. Каждый из них представил, в какую тяжёлую битву оказался втянут их командир.

— Коптер, следишь? — хмуро спросил Бородин.

— Поглядываю, — отозвался неведомый компьютерщик. — Возьмите правее и секунд через тридцать начинайте тормозить. Дальше идите осторожнее.

— Принял.

Вскоре бывшие жандармы рассредоточились и, пригибаясь, бесшумно направились к штабу. Они уже видели впереди свет и слышали голоса…

— Хлеб, осторожнее, — прошептала рация голосом Кабана. — Дальше заминировано.

— Ты чувствуешь? — напрягся Бородин.

— Слабо.

Бородин раздражённо цокнул. Пусть он тоже был Иерархом с основной стихией земли, зарытых мин перед собой он вообще не чувствовал. Сказывалось то, что Кабан гораздо больше рабочего времени проводил «в полях», а когда у его отряда не было заданий — тренировался. В то время как Хлеб с головой был погружён в расследования, и времени на саморазвитие и практику у него было гораздо меньше.

Правда, это не значит, что Алексей Михайлович совсем уж забивал на тренировки. Бородин — человек железной дисциплины и всегда держал себя в прекрасной форме.

Потому ему сейчас было обидно, что без помощи друга он не может идти дальше.

— Слушай… — задумчиво проговорил Кабан, которой тоже замер в одной точке и не продвигался вперёд. — Нам ведь нужно как можно больше суеты навести?

— Ну.

— Так может, будем считать, что мы уже достаточно к штабу приблизились незаметно, а?

— Я не совсем понимаю тебя, Кабан… Но начинаю догадываться… И мои догадки мне вообще не нравятся.

— Я решил поступить так, как и подобает командиру первой дружины Александра Ярославовича! — заявил Секачёв.

Бородин не выдержал и хлопнул себя ладонью по лбу. Он прекрасно знал, что отряд Кабана способен добираться до цели практически незаметно.

Вот только, похоже, господин своим громким световым шоу подал Кабану крайне дурной пример.

Всё, что оставалось Бородину в этой ситуации, лишь покрыть своё тело защитным слоем камня и произнести:

— Давай. Я помогу!

Кабан одобрительно усмехнулся и скомандовал:

— Вперёд!

Два Иерарха с основной стихией земли вскинули перед собой обе руки, выпуская мощное заклинание. Дёрн перед ними задрожал. Раздался первый взрыв — сдетонировала ближайшая к Кабану мина — затем второй, третий…

Зв несколько секунд округу заполнила канонада взрывов, а во вражеском штабе завыла сирена.

— Погнали, Хлеб! Не тормози! — крикнул Кабан, рванув вперёд по перекопанной земле и на ходу вливая в себя зелье восстановления маны.

Его лучший друг делал то же самое.

— Укрепляемся! — рявкнул Кабан, увидев впереди вражеских бойцов, выглядывающих из окопа.

Раздались выстрелы, но оба Иерарха успели возвести каменные стены и тут же продолжили вливать в них ману, укрепляя свою защиту.

— Слушай, а неплохо враг тут засел, — заметил Кабан, отстреливаясь через бойницу.

— Похоже, у них есть специалист по обороне и фортификации! — заметил Бородин, и, выдернув чеку, швырнул артефактную гранату под ноги трём вражеским ратникам, попытавшимся зайти с фланга.

— Стало быть, мы специалисты по нападению и разрушению! — отозвался его друг и приложил обе ладони к своей каменной гряде.

Пропущенное через камень заклинание усилилось и ушло в землю, а через несколько секунд разродилось копьями прямо внутри вражеского окопа.

Кабан почувствовал, как его каменные копья начали ломаться, а недалеко от них видоизменяется земля, будто кто-то прямо сейчас трансформирует окоп. А учитывая направление…

— Ух ты… — задумчиво проговорил он. — Сразу же эвакуируют раненых.

Далеко не всегда боевые отряды поступают таким образом, так что Кабан невольно испытал уважение к врагу.

А через миг раздербаненная магией земля, мешающая быстро передвигаться противнику, в одном секторе вдруг покрылась льдом. Кабан присвистнул, увидев, как к его другу по этому льду на огромной скорости устремился вражеский боец. Он двигался как конькобежец, хотя коньков у него не было.

Кабан и Хлеб сразу же идентифицировали в приближающемся противнике как минимум Иерарха воды и ветра.

То есть льда.

Во время движения враг не переставал стрелять из штурмовой винтовки, а затем ещё и швырнул гранату. Однако Хлеб смог защититься, и вскоре два Иерарха сошлись в рукопашной.