Преодолевая ломоту в теле, девица поднялась и подошла к кувшину, однако жидкости там уже не осталось.

— Я сейчас, — тоже хриплым после сна голосом сообщила она и, схватив кувшин, отправилась на кухню.

Это заняло совсем немного времени. Но когда она вернулась, хозяин что-то продолжал рассказывать наемнику.

— Их нашли благодаря тебе, ты ранил одного из них.

Ясна тихо вошла, налила в чашу воды и подала ее мужчине, который в тот момент на нее даже не посмотрел. Как будто она и не человек вовсе. Это больно кольнуло ее в сердце. Почему же он так себя ведет? Наемник сделал несколько глотков и отдал сосуд рабыне, все еще глядя только на хозяина. Ясна сжала челюсти.

— Я рад, — наконец смог четко произнести Варгроф, хотя сейчас его голос показался еще ниже, чем обычно.

— Ты с честью выполнил свой долг.

— Это моя работа, — пожал плечами робоф и со стоном приподнялся на подушках.

— Не многие охранники из тех, что на меня работали, могли бы вот так отважно кинуться за бандитами, рискуя собственными жизнями. И хотя я щедро тебе плачу, хочу сделать еще что-то приятное. Можешь распоряжаться моими девочками, — Титум хитро подмигнул наемнику. — Хотя Эрмина и Йанетта, возможно, покажутся тебе староватыми, я уж не говорю о нашей поварихе. Но вот Ясна еще совсем молода. И торговец утверждал, что она невинна.

Титум только сейчас посмотрел на невольницу, которая в это время застыла возле них столбом с чашей в руке, так и не поставив ее никуда.

— Ты все еще невинна, девочка? — вкрадчиво поинтересовался он.

Ясна только расширила глаза и ничего не могла произнести. Этот человек действовал на нее так, будто ее кто-то по голове стукнул. Страх сковывал движения. Под взглядом его внимательных глаз она начинала трястись. Чаша чуть не выпала из ослабевших пальцев. Она с трудом удержала ее.

— Я спросил тебя: ты все еще невинна? — Титум чуть повысил голос. — Или этот негодный Лассел успел взять с тебя плату за то, что поспособствовал попытке побега?

Ясна метнула взгляд на Варгрофа. Тот замер с благодушно-насмешливым выражением лица. Только она прекрасно знала, что это — лишь маска. А под ней могли скрываться какие угодно эмоции.

— Отвечай! — рявкнул Титум. — И помогите боги, если ты мне соврешь, я все равно об этом узнаю, и тебе будет хуже!

— Невинна, — сказала она тихо и мимо воли опустила глаза. Ясна очень хотела бы смотреть при этом на хозяина. Выдержать его взгляд, но он будто давил на нее одним своим присутствием. Только от этого уже становилось трудно дышать. От этого неровными заячьими скачками прыгало сердце, от этого начинала болеть спина в том месте, где он касался ее плетью. Мучительно было говорить о таком в присутствии Варгрофа. Как будто Титум живьем сдирал с нее кожу.

— Что ты сказала? Я не расслышал, повтори громко и четко!

— Я все еще невинна! — выполнила приказ Ясна.

В лицо ударила кровь, она знала, что краснеет, и ничего не могла поделать с этим. Злые слезы навернулись на глаза. Но нет, она не прольет ни слезинки при этом демоне. Он не дождется такой чести от нее!

— Вот и славно.

Ясна все еще не поднимала взгляд от пола, но слышала, насколько довольным стал голос хозяина.

— Просто замечательно, — добавил он. — Варгроф, распоряжайся ею, когда тебе заблагорассудится. Пока ты в этом доме, Ясна будет делать все то, что ты ей скажешь. И не дайте боги, девочка, тебе ослушаться моего приказа, — это он сказал, оказавшись около нее.

Хозяин с силой поднял ее подбородок, заставляя смотреть на себя. От пелены слез на глазах Ясны его лицо расплывалось.

— Ты поняла меня? Отвечай!

— Поняла, — кое-как выдавила девица. Она готова была сказать что угодно, лишь бы он скорее выпустил ее, лишь бы эти цепкие пальцы больше не касались кожи. Желательно никогда.

— Что ж, Варгроф, я оставлю вас. Выздоравливай, восстанавливайся столько, сколько тебе нужно, прежде чем снова приступить к обязанностям.

Оглушительная тишина повисла в комнате, когда хозяин дома покинул ее.

Ясна так и стояла посреди спальни с чашей в руках. Девица словно не понимала, как та оказалась у нее и что с ней вообще нужно делать.

— Поставь, — донеслось до нее.

Ясна почти не отдавая отчета в своих действиях, опустила ее на столик с лекарствами. Она не могла поднять взгляд на Варгрофа. Не могла заставить себя это сделать, слишком много всего произошло. В том числе и между ними.

Когда он приподнялся, на повязке выступило немного крови. Ткань уже давно следовало поменять. Не глядя мужчине в лицо, Ясна приблизилась к нему.

— Нужно смазать рану и перевязать, — сказала она еле слышно.

Наемник не стал ее останавливать, пока она неловкими движениями снимала с него грязные отрезки материи и заматывала в чистые. За все время, пока она это делала, он не произнес ни звука. Только по немного участившемуся дыханию девица поняла, что он все-таки ощущает боль. Как научил ее лекарь, она довольно туго, но не слишком, замотала его. А потом поднялась и отошла на несколько шагов.

— Я принесу еды, — бросила невольница, все еще не осмелившись на серьезный разговор, и скрылась за дверью, прежде чем он что-то успел возразить.

Во-первых, ей нужен был воздух. Во-вторых, срочно освежиться. Ясна ощущала, как тело сковывал пот после нескольких дней бдения около раненого. Сейчас он вне опасности.

Она зашла в купальню для слуг. Налила себе несколько ведер воды в большую бадью и погрузилась всем телом в холодную колодезную воду. Пить ее было нельзя, но для купания она подходила.

Ясна лежала так, пока не окончательно не остыла. Даже мысли как будто перестали настолько сильно роиться. И все же они не оставили ее полностью. Варгроф ничего не сказал ей. Зачем он здесь? Нашел ли ее специально или волею случая? Почему он больше не говорит с ней? Неужели она привлекала его, только когда приходилась ему госпожой? А теперь она никто. Он даже не коснулся ее. Все время, пока она меняла повязки, вел себя так, будто впервые в жизни ее видит. И это настолько глубоко ранило сердце, что Ясна не могла сдерживать слезы. Она смывала их водой из ковшика, когда мыла волосы, но соленые капли снова и снова катились по щеками.

Она вылезла из воды только тогда, когда почувствовала, что полностью опустошена. Выдернула пробку из бадьи. Вода начала уходить в землю. Ясна вытерлась и замоталась в чистую ткань. Она уже поняла, как местные женщины ее закрепляли на себе. С помощью деревянной заколки подняла вверх волосы, как это делали другие рабыни. Теперь она не носила косы. С такой долиной волос они были слишком короткими и торчали некрасивыми обрубками. Лучше уж ходить как здесь принято.

Когда Ясна шла по двору мимо Криона, тот шлепнул ее чуть ниже поясницы и рассмеялся, как будто сделал что-то очень остроумное. Ясна даже не посмотрела на него. Пускай.

Поведение Варгрофа как будто что-то в ней что-то надломило. Не избиения хозяина, не смерть близких, даже не потеря свободы, но его безразличие стало последней каплей. Она как будто потерялась где-то и не могла себя найти.

Ясна взяла у Зельи на кухне еду и отправилась с ней к воину. По дороге она встретила хозяина. Видя, куда она направляется, он удовлетворенно кивнул. И даже придержал ей дверь, потому что Ясне пришлось бы поставить поднос на пол, чтобы открыть ее. Внутрь заходить он не собирался. И Ясна какой-то частью сознания оказалась этому рада. Другой же части ее было уже все равно.

Она вошла и тихо поставила поднос на пол, кинув взгляд на наемника. Тот дремал, но когда она начала убирать со стола склянки, чтобы освободить место, открыл глаза. Невольница тут же опустила свои. Она поставила несколько мисок на стол.

Варгроф взял одну из них, принюхался и принялся пить куриный бульон, который Зелья сварила специально для него. Ясна отошла на несколько шагов и просто стояла. Не двигалась. Не отводила взгляд от своих босых ног. Голова была пуста. Все мысли она как будто выплакала вместе со слезами.