— Ясна, ложитесь спать, нам уже скоро выдвигаться, — прошептал он.

Теперь настал ее черед прикрывать глаза, потому что только что она как будто лишилась рассудка. Сама поцеловала чужого мужчину, будучи обрученной с другим! Девица тихо-тихо выругалась. И попыталась слезть с его коленей, но он ее удержал.

— Ясна, — позвал хрипло, голос не слушался его.

— Что?

— Посмотрите на меня.

Она упрямо замотала головой.

— Пожалуйста.

Это слово заставило ее повиноваться. Она снова смотрела ему в лицо.

— Простите меня за тот первый поцелуй, я разозлился. Простите меня за этот второй поцелуй, я не сдержался. Этого больше не повторится.

Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, а потому быстро поднялась и отошла к своей подстилке. Губы горели, тело в тех местах, где он касался ее, вопило о том, чтобы снова ощутить его тепло. Ясна легла и накрылась покрывалом с головой. Свернулась калачиком. Грудь жгло, и она никак не могла унять это жжение. Никак не могла остановить боль. Что же она творит? Через две седмицы она назовет своим мужем другого человека. Так почему же сердце ноет?

К середине следующего дня они оказались в нужном городке. Он был гораздо больше поселения Ясны. До въезда в ворота девица буквально заставляла себя не смотреть в сторону Варгрофа, но когда они оказались внутри, на какое-то время она выбросила наемника из головы, с широко открытыми глазами рассматривая высокие дома, облепленные белой глиной, которой, очевидно, было в избытке в этой местности. Здания не имели привычных двускатных крыш и походили на кубики, с которыми играют малые дети. Улицы вымостили белым камнем, который немного поблескивал на солнце. Это выглядело роскошно. Настолько, что девица не могла перестать глазеть по сторонам. Отец почти никогда не брал ее с собой в путешествия, а ведь есть города гораздо красивее, чем тот, в котором она родилась и выросла.

Ждана ехала с точно таким же лицом. И когда Ясна посмотрела на нее, тут же заставила себя поумерить пыл. Расправила плечи и заметила, что она в своем белом платье на белом муле была под стать этому городу. Путешественница улыбнулась про себя.

На охранника она все еще старалась не смотреть, впрочем, как и он на нее. Брат подъехал ближе и принялся объяснять их дальнейшие действия.

— Марьяну уже предупредили о нашем приезде, поэтому сейчас вы со Жданой отправляетесь выбирать тебе свадебный наряд, а мы с Брином едем на ярмарку.

— А как же?..

Брат, предугадав ее вопрос, улыбнулся:

— Не волнуйся, сестренка, Варгроф вас сопроводит. Он хорошо знает этот город.

Ясна невольно бросила взгляд в сторону наемника. И встретилась с ним глазами. Они сейчас не выражали ничего. Она подняла брови, как бы спрашивая, так ли то, что говорит Ямис, охранник чуть заметно кивнул.

Несмотря на то, что рядом с ним у нее холодели руки и стягивало узлом живот, она вздохнула с облегчением.

— Уж не думала ли ты, что я оставлю свою дорогую сестру одну в незнакомом городе? Время сейчас неспокойное.

— О чем ты? — насторожилась Ясна.

— Так, не бери в голову.

— Скажи, — упрямо вскинула она голову.

— Говорят, участились случаи похищений.

— Согуры?.. — только и смогла выдавить из себя Ясна.

Брат пожал плечами.

— Кто же еще.

— Но ведь мы так далеко от границы.

— Осторожность никогда не бывает лишней, Ясна, — серьезно посмотрел на нее Ямис.

У него были такие же светлые волосы, как и у нее самой, только короткие, они даже не прикрывали уши и торчали непослушными вихрами. Юноша на голову возвышался перед сестрой. Он совсем недавно вошел в те пору, когда у мужчин уже растет борода. Не тот детский пушок, а настоящая пшеничного цвета копна волос, в которой мелькали рыже-золотые нити. Только глаза Ямиса были обычные серые, без того лилового отблеска, как у Ясны.

— Не волнуйтесь, госпожа Ясна, я буду рядом, — подъехал к ним Варгроф.

Она почувствовала, что кровь прилила к лицу, и ничего не могла поделать со своей реакцией. Если брат что-то и заметил, то ничего не сказал. Хотя, слава богам, в тот момент он отвлекся на Брина, который о чем-то спрашивал. А вот наемник все прекрасно видел. Но он лишь как-то виновато улыбнулся и отвел глаза. Куда подевалась его бравада? Где неизменная насмешка во взгляде? И от этого стало не по себе. Между ними что-то поменялось после этой ночи. А не должно было. Уж лучше бы он по-прежнему вел себя вежливо холодно. Так спокойнее. Но она уже увидела его настоящего, без маски. Как знать, может, она одна из немногих, кто удостоен чести знать истинное лицо этого загадочного человека? И оно неуверенное. Да и кто мог бы сказать, что такая гора мышц может бояться хотя бы чего-то? Однако он боялся. Того, что она посчитает его чудовищем. И при воспоминании о вчерашних событиях сердце больно сжалось, но вместе с тем в груди разлилось тепло. И даже не в поцелуе было дело, а в том, что Варгроф хотя бы на один миг вылез из твердого панциря, которым окружил себя.

Компания разделилась. Ждана слезла с телеги. Неожиданно наемник протянул служанке руку.

— Забирайся, путь неблизкий.

Она широко распахнула веки, явно никак не предполагая, что ей такое предложат, и бросила взгляд на Ясну, как бы спрашивая ее разрешения. Та кивнула. Схватившись за крепкую руку, Ждана в мгновение ока взлетела на гнедого мула. Она оказалась впереди воина, и он придержал ее левой рукой за талию. Другая, та, которой он выхватывал оружие, оставалась относительно свободна: лишь держала поводья.

— Поехали, — не глядя на свою госпожу, кинул наемник и направил мула по мощеной дороге.

Ясна смотрела, как служанка держится за его предплечье, чтобы крепко сидеть в седле, и новое, доселе неведомое ощущение медленно заполняло все внутри. Сердце будто замедлило бег, все застыло. Она впивалась в поводья изо всех сил, но странное чувство не проходило. В какой-то момент Ждана, не умевшая сидеть верхом, покачнулась, и Ясна словила себя на мысли, что она обрадовалась бы, если бы девица упала на этот блестящий белоснежный камень и расшибла себе лоб. Ясна потрясла головой, чтобы выбросить из нее столь ужасные мысли.

Они подъехали к одному из одинаковых белых коробов-домов. В оконном проеме стояли красные цветы. Как капли крови на снегу. Это завораживало.

— Здесь и живет Марьяна, — Варгроф спешился, а потом помог сделать это Ждане.

И только потом подошел к Ясне, протянув руку и ей. Она бросила на него упрямый взгляд и слезла с мула сама, при этом ногу пронзила острая боль. Но Ясна даже не скривилась, такое иногда бывает, просто неловко поставила ступню, она была уверена, что ничего себе не повредила.

Охранник только пожал плечами. Они постучали. Почти сразу же им открыла девочка, на вид не старше четырнадцати лет.

— Здравствуй, — улыбнулась Ясна. — Здесь ли живет Марьяна?

— Мастерица ждет вас, — поклонилась девчушка и распахнула дверь, пропуская гостей.

Ясна вошла и сразу поняла, что не перепутала бы это место ни с чем другим. Вся комната была увешана платьями. Столько цветов и фасонов она никогда не видела в одном месте! Одежда казалась разной степени готовности. Из некоторых вещей торчали булавки, некоторые были наполовину расшиты жемчугом или каменьями, какие-то выглядели так, будто хоть сейчас надевай. Посреди комнаты стояло деревянное туловище женщины со всеми необходимыми выпуклостями на длинной палке.

— Госпожа, — склонила голову уже немолодая, но еще и не старая женщина с темными прямыми волосами, которые она собрала в небрежный пучок. — Вы, должно быть, Ясна.

Девица кивнула и улыбнулась.

— Это Ждана, моя служанка, — произнесла она и посмотрела на Варгрофа, будто решая, что с ним делать. — Варгроф, думаю, тебе лучше подождать меня на улице.

На самом деле она не хотела, чтобы он смотрел, как она будет выбирать платье. Это казалось так странно: прихорашиваться при нем для другого мужчины.