— Пускай господин подождет у нас в кухне, Рыска ему квасу нальет, жарко же на улице, — улыбнулась женщина и взглядом показала девчушке на выход из комнаты.

Та оказалась довольно сообразительна и посмотрела на наемника:

— Пойдемте, господин.

Сложно оказалось выбрать образ платья из предложенных мастерицей рисунков. Ясна хотела отмахнуться от этого занятия, предоставив женщине самой решить за нее. Она все еще не могла представить, что наряжается сейчас для Фолкарда, которого видела-то один раз в жизни. Она уже как будто смирилась с этим, но до конца не понимала, что он действительно, по-настоящему ее будущий муж. Что совсем скоро она покинет родительский дом. Что очень скоро перестанет видеть Варгрофа… И как бы она ни гнала от себя эту невозможную мысль, только на миг представила, каково это было бы: готовиться к обручению с ним.

— Вот это, — твердо сказала Ясна, показав на картинку.

— Хороший выбор, — просияла мастерица. — Оно выгодно подчеркнет все достоинства вашего стана.

Ясна вздохнула, под грудью противно заныло. Но Марьяна отвлекла ее от темных дум другими вопросами. Предстояло выбрать ткань и то, чем украсить платье.

— Я разошью его золотой нитью, вот такой узор, — женщина мелком нарисовала на доске несколько линий.

— Будто паук сплел паутину, — задумчиво произнесла Ясна.

— Верно, — улыбнулась мастерица. — Как паутинка.

— Паутинка, так паутинка, — снова вздохнула девица.

— Вам что-то не нравится? — забеспокоилась Марьяна, заглядывая в лиловые глаза гостьи.

— Нет-нет, что вы, все хорошо, — заверила она. — Просто задумалась.

— Тогда, раз уж мы все обсудили, я сниму с вас мерки, и через три дня наряд будет ждать вас.

— Быстро, — удивилась Ясна.

— Ваш отец — уважаемый человек в нашем городе, ради его просьбы я отложу остальные заказы.

— Правда? — снова удивилась гостья. — Не знала, что он здесь известен.

— Он честный купец, который всегда торгует только качественными товарами, — пожала плечами хозяйка дома, обмеряя Ясну лентой. После каждого замера она делала какие-то пометки мелом на доске. — Ну вот, готово.

Ждана помогла госпоже снова одеться, и девочка по имени Рыска позвала Варгрофа, который все это время ждал в другой комнате.

Когда они вышли, Ясна поморщилась. Летнее солнце набросило на них теплое одеяло после относительной прохлады дома.

— Куда теперь? — посмотрела она на Варгрофа.

— К вашему брату.

Он безмолвно предложил ей помощь, чтобы взобраться в седло. Ясна и хотела бы отказаться, но если слезть с мула она могла без его помощи, то взобраться — никак. Девица ощутила горячие руки воина на талии, и ее прошиб пот. Однако Варгроф не сделал ничего, что можно хоть как-то криво истолковать. Он касался ее ровно столько, сколько нужно, чтобы подсадить, не более.

Потом то же он проделал со служанкой и уселся сам, снова удерживая ее одной рукой. Ясна отвернулась. Она будет разглядывать город. И людей. И животных. Она не посмотрит в их сторону, потому что больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться на месте Жданы.

Очень скоро они добрались до рынка, где, несмотря на то, что день клонился к вечеру, все еще сновало полным-полно народу. Варгроф уверенно вел мула, Ясне ничего не оставалось делать, как следовать на своем Снежке за наемником. Тот то и дело оборачивался, чтобы убедиться, что Ясна не потерялась.

Взгляд ее привлек прилавок, на котором в свете вечернего солнца переливались разноцветные бутылочки из стекла. Ясна знала этот материал, но он использовался редко. Окна в ее доме тоже из стекол, но те очень толстые: маленькие квадратики, которые соединялись между собой металлической сеткой-оправой. Свет такие окна пропускали, но увидеть через них что-либо было нельзя. А бутылочки были все прозрачные. Ясна сама не заметила, как спешилась, даже не проверив, где наемник со служанкой. Она, как зачарованная, подошла к склянкам. От них исходил дивный аромат.

— Госпожа, добрый вечер, — посмотрел на нее молодой торговец.

— У вас очень красивые товары, — завороженно глядя на цветное стекло, похвалила она.

— Они не только красивые, но и ароматные, — широко улыбнулся собеседник. — Это благовонные масла.

И вправду: в красных, желтых, зеленых, коричневых и синих пузырьках была какая-то жидкость. Ясна аккуратно взяла одну бутылочку.

— Это коричное масло, — кивнул мужчина. — С ним нужно быть осторожным: на кожу наносить нельзя, может сильно покраснеть.

— А для чего оно тогда? — заинтересовалась девица.

— Можно капать на одежду или на травяную подушечку — и в ларь для вещей складывать. Отпугивает насекомых, — перечислял собеседник.

— А это? — Ясна поставила склянку и взяла другую, малинового цвета.

— Это масло миндаля, — сказал торговец.

— Простите, что вмешиваюсь, госпожа, — рядом стоял высокий худощавый мужчина лет на десять старше девицы. — Но вам больше всего подойдет розовое масло. Вы сама как этот цветок, такая же нежная.

Он улыбнулся, довольный своим комплиментом.

— Позволите?

Он взял с прилавка красную бутылочку, открыл ее и, придержав застывшую Ясну за запястье, нанес на него немного драгоценной жидкости. Ясна будто оказалась посреди цветущего розового сада. Она хотела убрать руку, но незнакомец не отпустил ее.

Ясна нахмурилась. И краем глаза увидела, как к ней дернулся Варгроф, который каким-то образом оказался от нее в двух шагах. Она даже не заметила, как он приблизился!

Посмотрела в его сторону и покачала головой.

— Заверните для этой госпожи бутылочку розового масла за мой счет, — незнакомец совсем не замечал, что за его спиной стоит широкоплечий воин. Наверное, оно и к лучшему, а то бежал бы, сверкая пятками, особенно видя выражение лица, с которым стоял Варгроф.

— Прошу меня простить, господин, — Ясна мягко высвободилась из его захвата. — Я не вправе принимать ничего от другого мужчины, потому что у меня есть жених.

При этих словах она смотрела вовсе не на неудавшегося ухажера, а на наемника, который тоже не отводил от нее глаз.

— Как могу я поступать так? Как могу принимать ухаживания кого-то, кто никогда не сможет назвать меня своей?

Рука Варгрофа непроизвольно дернулась и сжалась в кулак, но он расслабил ее, и Ясна видела, что это стоило ему усилий.

— Никогда больше не подходите ко мне, ибо в другом городе меня ждет мужчина, который совсем скоро станет моим мужем.

Она сказала это, и голос на последнем слове задрожал и сорвался. Ясна отвернулась. Незнакомец пропал, будто его и не было. Она еще какое-то время делала вид, что рассматривает баночки с маслом, а на самом деле пыталась унять разбушевавшееся сердце.

— Ясна! — вдруг услышала она голос брата. — А я уже думал, что вы потерялись.

Ямис подошел к ней. Только теперь девица подняла голову от прилавка. Врагроф стоял вдалеке. Наемник не смотрел на нее, но почему-то Ясна была уверена, что он все равно следит за ее безопасностью.

— Да вот, просто присматриваю себе ароматные масла.

— А у вас есть масло цветка апельсина? — уточнил брат.

Торговец с готовностью открыл для них еще одну бутылочку.

— Это тебе подойдет, — Ямис понюхал масло. — Цветок апельсина символизирует чистоту и невинность.

При этих его словах в голову ударили воспоминания рук Варгрофа на ее теле. Ясна почувствовала, что лицо ее начинает пылать, и поспешила отвернуться.

— Что? Не нравится запах? — не так понял ее Ямис. — Ну ладно, давай возьмем другой.

Три дня Ясна, ее брат и все их сопровождающие жили в нескольких комнатах на постоялом дворе, которым пользовался отец каждый раз, когда приезжал сюда торговать. Здание, в сущности, ничем не отличалось от тех, которые окружали его, разве что у него имелся второй этаж, где и располагались гости. Целыми днями Ясна просиживала с Ямисом в лавке, смотрела, как он занимается делом, которое должно перейти к нему от отца. Варгрофа она не видела. Это было и к лучшему, потому что рядом с ним она не чувствовала спокойствия. Однако она все время оглядывалась по сторонам, выходила из лавки, в которой они снимали место, будто бы размять ноги.