— Что ты здесь делаешь? — почти одними губами спросила Ясна, но он ничего не ответил, шагнул ей навстречу и заключил в объятия.

Ясна впилась в него, почувствовав себя клещом. Наверное, в этот момент от него бы ее не смог оторвать даже целый полк. Она неистово вдыхала его запах. Он положил ей подбородок на макушку, нежно прижимая к себе. Его сердце билось быстро после подъема по стене, но ровно. И этот стук успокаивал.

Наемник опустился на кровать, притянув Ясну к себе на колени. Она не противилась, села, положив голову ему на плечо. Воин взял обе ее руки в одну свою ладонь и провел губами по лбу.

— Я пришел за твоим ответом.

— Ты говорил, что у меня есть время до завтра, — робко глянула она на него.

Сказать по правде, она просто оттягивала момент неизбежности. Момент, когда придется отказать тому единственному, кто мог бы избавить ее от ненавистного жениха.

— У нас больше нет времени, Ясна, у нас его забрали, — он чуть сжал ее пальцы. — Мне приказано сегодня же уйти. Я не останусь в этом поселении.

— Далеко? — от его слов внутри закололо.

— Еще не знаю, но я не смогу быть тут, зная…

Он замолчал. Она все поняла без слов. Зная, что она рядом, но он не может коснуться ее, не может даже видеть. Девица поняла, что он хотел сказать, потому что сама чувствовала то же самое. Уж лучше он уйдет на другой конец мира, только чтобы не думать о нем! Чтобы выбросить его из мыслей, из сердца! Да разве ж это поможет?!

Она крепче прижалась к нему, вдыхая аромат кожи на шее.

— Пойдем со мной, — шепнул он, поглаживая ее ладонь большим пальцем.

Ясна все еще не могла сказать решительное «нет», хотя обязана была. Ради отца. Ради того, чтобы его не арестовали.

— И как ты себе представляешь наше будущее? — горько усмехнулась девица. — Ты ведь даже не знаешь, что такое семейная жизнь. Она плохо подходит под твою работу.

— Почему же не знаю? — Варгроф вздохнул. — Я был женат.

— Ты — что? — Ясна оказалась настолько не готова к такой информации, что отстранилась от охранника и уставилась на него в белом лунном свете.

— Я был женат.

Понимание мелькнуло на лице Ясны. Она расширила глаза.

— Она умерла?

— Нет, — на его губах заиграла все та же ироничная ухмылочка, которую он использовал раньше. До того как она узнала, каким он может быть на самом деле. И ей захотелось стереть ее, не видеть больше, но Ясна не могла его перебить. Он должен рассказать, что случилось.

— Она ушла от меня, — он пожал плечами, как будто ему было все равно.

Но Ясна видела! Глубоко в глазах видела, что не все равно. Что его это до сих пор задевает.

— Твоя служба очень опасная, может, она просто не выдержала?.. — предположила Ясна.

Он только хмыкнул и покачал головой.

— Я не всегда служил наемником, Ясна. На родине у меня есть домик. Вот эти самые руки, — он поднял ладони и покрутил ими, — сделали тысячи горшков, тарелок, кувшинов и чаш из глины.

— Ты был гончаром? — не поверила девица.

— Есть такой грешок, — улыбнулся Варгроф. — Я имел самую скучную жизнь на свете, но меня это устраивало. Хотел жить с любимой женой, хотел воспитывать детишек, — при этих словах его синие глаза, которые в лунном свете казались черными, затуманились. Он улыбался, вспоминая мечты юности.

— Так почему же ушла твоя жена? — не поняла Ясна. У нее в голове не укладывалось, как можно добровольно оставить этого человека.

— Ты будешь смеяться, — он опустил голову, и она поняла, что ему вовсе не до смеха.

— Над этим не смеются, — серьезно заверила она и подняла его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Только не говори, что она сбежала с наемником, а ты, желая ее вернуть, тоже таким стал.

— Не угадала, — снова эта улыбка, а под ней — толстый слой тоски. — С заезжим музыкантом. С бардом. Линосом, кажется, его звали. Он напел ей песенок о своей нелегкой судьбе, что он чуть не погиб за свое творчество, посвятил ей пару стихотворений, и моя ненаглядная упорхнула вслед за ним.

— Ты любил ее?

Почему-то Ясне нужно было знать это. Непременно.

— Наверное. Не знаю. Быть может, мне так казалось. Мы прожили вместе всего два года.

— И после этого ты ушел в наемники?

— Да, Мия бросила мне на прощание, что у меня слишком однообразная жизнь. И я решил ее… разнообразить, — при этом Варгроф ухмыльнулся лишь одной стороной лица. — Оформил разводную. Нашел преподавателя, который набучил меня военному ремеслу. Как он сказал, чувство боя у меня в крови, поэтому обучение не заняло слишком долго времени. А потом я продал дом и… Вот Варгроф — вольная птица.

— Выходит, из-за жены ты столько раз рисковал жизнью? — Ясна не могла поверить. — Из-за женщины, которая тебя больше никогда в жизни не увидит, ты делал это все?..

Варгроф пожал плечами и притянул девицу к себе ближе, заключив в кольцо рук. Она готова была бы сидеть так всю ночь напролет, только бы чувствовать его тепло.

— Поначалу — да, я сильно на нее злился. Наверное, повстречай я этого Линоса где-то в подворотне, живым он не остался бы.

Ясна готова была ощутить, что мужчина напряжется, что его руки сожмутся в бессильной злости, но он казался абсолютно спокойным и расслабленным.

— А потом я втянулся. Мне понравилось переезжать с места на место, охранять то одного, то другого толстосума. Понравилось ощущение свободы. Но знаешь, что за все годы таких скитаний мне понравилось больше всего?

— Нет, — Ясна даже не прошептала это, а чуть слышно выдохнула ему в шею.

Он опустил к ней лицо, она же, наоборот, подняла ему навстречу.

— Вкус твоих губ, — он сказал ей это прямо в рот и коснулся губ, чуть прикусив зубами.

Ясна застонала и сама не поняла, как оказалась на кровати под ним. Тело пульсировало от его прикосновений. Он покрывал поцелуями ее лицо и шею, медленно опускаясь на ключицы. Дальше ткань не позволяла. Только когда он, одной рукой поддерживая вес тела, чтобы не навалиться на нее полностью, другой — развязал ленту спереди, которая регулировала вырез рубахи, Ясна всполошилась. Наемник был почти лихорадочно горячий, и от его прикосновений все пылало.

— Варгроф, — она часто дышала. — Пожалуйста, остановись, пожалуйста, прошу!

— Ты сама этого не хочешь, — его тон звучал уверенно, но рука остановилась.

— Хочу, — не стала отпираться девица. — Очень хочу согласиться на все, что ты можешь предложить, но если я не выйду замуж за Фолкарда, у отца будут очень серьезные проблемы.

Он застыл. Аккуратно скатился с нее и лег рядом. Ясна смотрела в темный потолок и пыталась сдержать слезы. Тело стенало, что Варгроф больше не касался его. Душа болела от того, что у нее нет выбора.

— Выходит, ты жертвуешь собой ради семьи? — его голос казался спокойным, но Ясна знала, что спокойным он совсем не был. Ей чудилось, что она, даже не касаясь его, слышит, как стучит его сердце. Или это ее сердце?

— Выходит, что так, — она вздохнула, и горячая капля скользнула по виску и скатилась в ухо.

Ясна перекатилась на бок лицом к ночному гостю.

— Я принимаю твое решение. Не одобряю, но принимаю, — Варгроф провел кончиками пальцев по ее выбившемуся из косы локону и хотел подняться, но Ясна схватила его за плечо, не позволяя это сделать.

— Останься, молю тебя! Побудь со мной до рассвета, не уходи! Только не сейчас, я еще не готова тебя отпустить!

Он не ответил. Прижал к себе сильно. Крепко. Она едва могла дышать. И именно это ей сейчас и нужно было. Он гладил ее по волосам, и как-то незаметно расплел косу, играл с золотыми локонами, ласкал их, словно они живые. Она легла на его грудь и слышала ровные четкие удары, стараясь запомнить их на всю жизнь.

— Может, некоторые люди не созданы для счастья? — тихо спросила Ясна, глотая слезы.

Он снова ничего не сказал. Просто оставался рядом. Оба не спали. Не сомкнули глаз, пока небо за окном не побелело.

— Мне пора, — он отстранил ее от себя и тяжело поднялся.