Я никогда не бросала бегать. Даже оплакивая свои рухнувшие отношения, я находила время позаниматься на беговой дорожке. Исключение: последние две недели.

— Я принимаю твое предложение.

— Уверен?

Саша закатил глаза.

— Жду тебя у автобуса.

— Дай только переодеться. — Я глянула на свои тонкие спортивные штаны. — И найти солнцезащитный крем. Я быстро.

— У меня есть крем. Ты переодевайся, я пока найду его.

Я натянула шорты, спортивный бюстгальтер, топик, не забыла ламинированный пропуск на концертную площадку, и на всякий случай прихватила несколько баксов. Если одолеет жара или проголодаемся, то сможем перекусить.

Предупредив Гордо, что ухожу, я вышла из автобуса и увидела Сашу с тюбиком крема в руке.

Я бы слукавила, если бы сказала, что сосредоточилась на том, чтобы тщательно намазать себя кремом, когда Саша снял майку и начал втирать крем в плечи, руки, грудь и шею. Он был высоким и мускулистым, плечи и спину покрывали симпатичные веснушки.

— Куда побежим? — спросила я, приседая, чтобы разогреть мышцы.

— Восток. В этом направлении обычно меньше людей.

Я хмыкнула, посмотрела на солнце, словно умела по нему ориентироваться и кивнула.

Мы сделали небольшую разминку.

— Готова, мисс профессионал? — с игривой улыбкой спросил Саша.

— Я родилась готовой.

Он толкнул меня плечом, и мы стартовали.

Около мили мы, чтобы разогреться, бежали медленно. Потом Саша, который был впереди, оглянулся на меня и, когда я кивнула, припустился в полную силу.

Он не врал, говоря, что быстр, но и я была не промах, и без труда поддерживала его темп… шесть миль. На седьмой у меня начались судороги. На восьмой я начала задыхаться. А Саша, черт бы его побрал, выглядел лишь слегка вспотевшим.

«Он что киборг?»

Я пробежала еще полмили, и поняла, что больше не могу сделать ни шагу.

— Эй, — прохрипела я, останавливаясь.

Саша по инерции пробежал еще чуть-чуть, а потом затормозил и вернулся.

— Ты в порядке? — спросил он, сохраняя ровное дыхание.

Я втянула воздух через нос и кивнула, прижимая руку к груди.

Саша окинул меня взглядом.

Не сомневаюсь, что я была жалким зрелищем: одежда в мокрых пятнах от пота, лицо, словно помидор, дыхание, как у курильщика. Но, в конце концов, я не собиралась его соблазнять.

— Я не бегаю… на длинные… дистанции, — задыхаясь, пояснила я.

— Это нормально, — кивнул Саша.

— Ты можешь продолжать… я вернусь назад.

Он подошел поближе.

— Нет, я пойду обратно вместе с тобой.

— Пойдешь? — не скрывая ужаса, спросила я. — Всю дорогу до автобуса?

— Да.

Я вытаращилась на него. Неужели он не видит, что я едва дышу?

Саша рассмеялся.

— Шучу. Давай немного пройдемся, а потом поймаем такси.

— Если бы мне не было сейчас так плохо, то я бы тебя просто убила.

Саша отмахнулся от моей угрозы.

— Пошли. Ты проголодалась?

Я кивнула.

— Перекусим?

Я снова кивнула.

Минут двадцать мы спокойно и молча — потому что я все еще пыталась отдышаться, — шли, а потом остановили такси.

Смешок с заднего сидения, где сидел Саша, привлек мое внимание.

— Ты как, выживешь? — спросил он, когда я обернулась.

— Едва ли.

Он вздернул бровь и широко улыбнулся.

— Ты продержалась дольше, чем я думал.

Я нахмурилась.

— Мы с Джулианом обычно пробегаем миль пять, не больше, — пояснил Саша.

Я прожигала его взглядом, — иначе и не скажешь, — и все пыталась переварить, что он сказал.

— Ты снова шутишь?

Саша покачал головой.

Я показала ему средний палец и отвернулась.

Саша рассмеялся.

Я тоже улыбнулась, но сдержанно.

В конце концов, я сама на это напросилась, когда заявила, что профессионал в беге.

— Здесь очень вкусно кормят, обещаю, — сказал Саша, указывая на стеклянную дверь с вывеской, после того как мы, немного поспорив о том, кто заплатит за поездку, вышли из такси.

Я молча прошла за ним в кафе. Здесь восхитительно пахло жареной курицей, и мой желудок заурчал от голода.

— Все еще злишься на меня? — спросил Саша, когда мы сели за столик.

Прищурившись, я окинула его взглядом.

«И не скажешь, что недавно он пробежал восемь миль».

— Ты участвуешь в марафонах? — предположила я.

— Нет. — Саша попытался скрыть улыбку, но я все равно ее заметила. — В полумарафонах.

— Двадцать километров бегаешь? Ну, спасибо, что заранее предупредил, — фыркнула я.

— Я думал, ты скажешь, если станет тяжело бежать.

Я закатила глаза.

Подошла официантка, мы продиктовали наши заказы, и Саша снова спросил:

— Так ты на летних каникулах?

— Нет. Я уже получила диплом, просто… еще не нашла работу.

Это была больная тема для меня. Конечно, я понимала, что далеко не каждому удается сразу найти работу, и еще сложнее сделать это с моей специальностью, но я все равно чувствовала себя неудачницей. Когда я сказала семье, что собираюсь на исторический факультет, первой реакцией отца была: «И что ты собираешься делать потом? Лучше выбери бухгалтерию или учись на медицинскую сестру».

— Какая у тебя специальность?

— Историк.

— Будешь преподавателем?

— Нет. — Я могла бы добавить, что хочу работать в каком-нибудь научно-исследовательском центре или музее, но не стала, потому что на самом деле не знала, чем хочу заниматься. Мне просто нравилась история. Вот и все. — Если честно, не знаю пока. Но не преподавание. Из меня выйдет ужасный учитель. Ученики умрут со смеху, если я попытаюсь быть с ними строгой.

Саша кивнул.

— Ты что-нибудь найдешь, просто дай себе время. У меня тоже не сразу все сложилось. Меня освистывали, кидались бутылками. Если бы я сдавался всякий раз, когда слышал: «Ты — отстой!», то не знаю, кем был бы сейчас.

Его освистывали? У Саши один из лучших голосов, что я слышала, а его выступления просто феноменальны.

— В тебя правда бросали бутылки?

Саша усмехнулся.

— Ага. Впервые на шоу талантов в средней школе. Какой-то придурок швырнул в меня бутылкой «Колы» под конец выступления и крикнул проваливать. Я остался ему на зло.

Я зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Если тебя это утешит, у меня тоже есть история. В семь лет я должна была танцевать в школьном концерте. Я не хотела участвовать, но мама не слушала. Когда я вышла на сцену, меня вырвало от волнения.

Саша старался не смеяться, и даже натянул майку на рот, но его выдавали дрожащие плечи.

— И что ты сделала? — наконец спросил он.

Я улыбнулась.

— Что еще я могла? Разрыдалась, конечно.

— Однажды я упал со сцены прямо во время песни. — Саша широко улыбнулся. — Просто шел, шел, не заметил края и упал.

Я хихикнула, представив это.

— Это самое неловкое из всего, что случалось со мной на сцене, — добавил он.

— На сцене? — я вздернула бровь. — А в жизни?

Он взъерошил волосы на затылке и прищурил один глаз.

— Однажды мне пришлось справлять нужду в полиэтиленовый пакет. Туалет в автобусе не работал, мы находились неизвестно где, и была сильная гроза.

Любой человек с воображением рассмеялся бы над этой историей, тем более рассказанной так откровенно, и я не была исключением. Я согнулась от хохота и уткнулась лбом в стол, пахнущий уксусом и лимоном.

— Если приспичит, выбирать не приходится, — сказал Саша, толкая меня в плечо.

Я подняла голову.

Он был красивым парнем, талантливым и популярным солистом, но при этом умел посмеяться над собой. В нем не было ни капли звездности. Похоже, мне повезло с новым другом.

— Я тебя смутил? — спросил Саша, пока я молча рассматривала его.

Я с улыбкой покачала головой.

— Шутишь? Я росла с Эли, Мейсоном и Горди. Меня таким не смутишь.

— Так значит, это они виноваты, что ты такая?

— Эй! — Я не знала, стоит ли обижаться.

— Я в хорошем смысле. Ты красивая. — Я чуть не упала со стула. — Без смущения шутишь о нелицеприятных штуках. С тобой весело, Габи.