Он тихо хмыкает.

Я продолжаю, всё больше увлекаясь.

– Во-вторых, вы уже сформировались как личность. Это очень важно. У нашего ребёнка сформируется отчётливый образ отца как положительного жизненного примера. А ещё вы спокойный и очень терпеливый.

– Вы в этом уверены?

– На все сто. Вы же директор большой фирмы! Вы каждый день общаетесь с людьми, которые делают гораздо более странные вещи, чем я.

Он снова хмыкает.

– Не уверен.

Я делаю вид, что не слышу. Ничто не сможет остановить меня на пути к заветной цели.

– И самое главное, – продолжаю я торжественно, – у вас есть жизненный опыт.

– Дважды разведённый мужчина – это ваш идеал для кандидата в отцы? – уточняет он.

– Это мужчина, который уже знает, как не надо делать, – уверенно отвечаю я.

Он неожиданно смеётся, и тогда я ещё больше воодушевляюсь. Уже чую запах победы.

– К тому же ребёнок – это не то же самое, что брак, а совершенно другой проект. В нашей договорённости всё будет прописано, всё понятно. Никаких иллюзий. И потом… – добавляю почти шёпотом. – Вчера вы сказали, что жалеете, что у вас нет детей.

Несколько секунд в кабинете висит насыщенная тишина, а потом Александр Викторович медленно закрывает папку.

– Аня Синицына, скажите честно… Вы действительно пришли ко мне в кабинет, чтобы предложить мне… стать отцом вашего ребёнка?

Я киваю.

– Да, но не моего, а нашего, и сугубо в рамках бизнеса. Хотя... позволю себе сказать кое-что личное...

– Ещё что-то личное? – насмешливо изгибает бровь.

– Последнее! Наш с вами ребёнок будет совершенно очаровательным.

Босс на секунду замирает, потом на его лице отражается подозрение.

– С чего вы решили? – спрашивает как-то... сурово?

Чего он испугался?! Того, что я где-то украла его биоматериал и уже родила ребёнка? Вот же, начальник, насмотрелся мыльных опер, не иначе.

– Не волнуйтесь вы так, Александр Викторович! Я же не придурочная героиня телесериала, чтобы вытаскивать ваш биоматериал из какой-то урны и тайком рожать ребёнка.

– Я... не бросаю... мой биоматериал... в урны, – еле выговаривает Лебедев, выпучив глаза, а ведь раньше славился выдающимся оратором.

– Посмотрите на последний слайд, двадцать девятый, там его фотография.

Его глаза распахиваются до, кажется, невозможных размеров.

– Чья... фотография?

– Нашего сына.

– Нашего... сына?!

Он так и будет всё за мной повторять?!

– Да! Существуют программы, в которых можно загрузить фотографии родителей, и они выдают возможные фото детей.

На его лице отражается облегчение.

– А... понятно. У вас есть моя фотография?

– Конечно, у меня вся квартира обклеена вашими фотографиями вместо обоев... Ой, Александр Викторович, неужели у вас нет чувства юмора? Клянусь, я пошутила! Расслабьтесь хоть немного, прошу вас! В сети полно ваших фотографий, я взяла одну и совместила с моей. И вот посмотрите, какой у нас получился чудный мальчик. Вам нравится?

Босс решительно закрывает папку и встаёт.

– Аня... Благодарю вас за предложение, сделанное в такой... официальной форме. К сожалению, вынужден его отклонить, потому что... – Морщась, потирает затылок.

– Потому что вам кажется, что я не в себе? – спрашиваю тихо. Уже и сама понимаю, что от волнения наплела лишнего и теперь даже не удивлюсь, если меня уволят. Просто так. Потому что я странная.

Лебедев хмурится, потом говорит на удивление серьёзно.

– Нет, мне не кажется, что вы не в себе. У меня сложилось другое впечатление. Мне кажется, что вы расстроены и разочарованы после неудачных отношений, которые, возможно, закончились недавно. Услышав моё выступление, вы загорелись идеей и... скажем так: несколько поторопились с её исполнением. Хотя и распланировали всё... очень скрупулёзно. Вы ещё очень молоды...

– Нет! – поднимаю руку, останавливая его. – Прошу вас, не надо говорить, что у меня ещё всё впереди. Я очень благодарна вам за то, что вы меня выслушали. Прошло уже намного больше, чем пять минут, которые вы мне дали, так что... большое спасибо. Я вас услышала и не имею никаких претензий. Нет значит нет. Во многом вы правы. Мои отношения действительно закончились разочарованием. И не один раз. Наверное, именно поэтому моё предложение звучит так… импульсивно.

Я чуть улыбаюсь, хотя улыбка получается грустной.

– Но дело не только в этом. Просто я больше не хочу откладывать то, что для меня всегда было самым главным. Я всегда хотела иметь детей. Не карьеру, не путешествия, не какие-то великие достижения. Хотя всё это, конечно, тоже неплохо. Но когда я представляла своё будущее… в нём всегда были дети. Наверное, потому что я выросла в большой и очень тёплой семье. Мои родители очень любят друг друга. Они могут спорить, ворчать друг на друга, но при этом они живут душа в душу. У нас много родни и шумные семейные сборища на даче. С шашлыками, спорами, состязаниями и кучей еды. – На секунду прикрываю глаза. – И новогодние праздники мы всегда проводим вместе. Конечно, в идеале я бы хотела, чтобы у меня всё было так же, как и у родителей, – крепкая, любящая семья. Любимый муж, которому можно доверять. Дети, большой дом, праздники, друзья. Но мне никак не удаётся построить это прямо сейчас, а время идёт. Поэтому я решила, что выберу другой, тоже очень хороший вариант, – маленькую семью вдвоём с ребёнком. У которого, к тому же, будет потрясающий отец. – Поднимаю глаза на начальника. – Мы не будем женаты, но у нас не будет неприятного совместного прошлого и обид, как случается после разводов. Наши отношения будут дружескими и полностью посвящёнными ребёнку. Когда я слушала ваше выступление, мне показалось, что вы как раз такой мужчина. Но, возможно, я ошиблась. Всего доброго!

9

Я уже почти закрываю ларёк.

Тянусь к табличке «Закрыто», когда дверь распахивается.

– Уф! Чуть не опоздал! – выдыхает знакомый голос.

Узнаю посетителя, даже не оборачиваясь.

– Валера.

– Анечка, мне букет. Срочно!

Смотрю на него с понимающей улыбкой флориста, который слишком много знает о чужих семейных конфликтах.

– Что ты натворил в этот раз?

Он закатывает глаза и драматично проводит рукой по лицу.

– Забыл день рождения тёщи.

Задумчиво хмыкаю.

– Хм. Мне кажется, что это не самое страшное преступление. Надо записать даты в общем календаре...

– Нет, Ань, ты не поняла. – Валера морщится. – Я забыл прийти на день рождения тёщи. Жена велела, чтобы я был у её родителей в семь. Мы заигрались с друзьями, и, когда я очнулся, оказалось, что уже полночь.

– А, понятно. Да. Это… намного серьёзнее. Во что вы заигрались? В какую-нибудь компьютерную игру?

Валера виновато поводит плечом.

– Ну да.

Это не первый раз. За два года, что я здесь работаю, мы с Валерой придумали классификацию букетов примирения. В ней три уровня. Уровень первый – маленькая оплошность. Например, когда жена послала Валеру за хлебом к обеду, а он вернулся через три часа с пивом. Уровень второй намного серьёзнее первого, это загулы с друзьями. А третий уровень...

Мы с Валерой смотрим друг на друга и одновременно киваем.

– Всё, что касается тёщи, это третий уровень, – говорим хором.

«Семейная катастрофа»

На этом уровне нужны два букета – жене и тёще.

В этот момент рядом раздаётся знакомый мужской голос.

– А что такое уровень три?

Мы с Валерой вздрагиваем и оборачиваемся. Неподалёку стоит Александр Викторович.

Валера смущается.

– Я… это… Жене цветы покупаю. И тёще тоже.

Александр Викторович понимающе хмыкает.

– Что-то натворил, да?

Валера вздыхает.

– Угу.

– Уровень три – это как? – интересуется начальник. – Самый высокий или самый низкий?

– Самый высокий, – печально отвечает Валера.