Мама вздыхает.

– Сказать ему, что ли... Как ты думаешь, Анечка, мне пора признаться, или лучше молчать?

– О чём молчать?! – начинает нервничать папа.

– Да ладно, мам, уже прошло сорок два года, так что можешь признаться.

– Дорогой, я сама придумала тот праздник, чтобы ты сделал мне предложение...

Ой что тут начинается...

Папа спорит, что это неправда и такой праздник есть, начинает поиск в сети, мама громко смеётся...

Я обещаю позвонить родителям на выходных и отключаюсь.

Сижу на диване, смотрю на своё отражение. Да, я не худышка, моё тело не создано для худобы. У меня округлые плечи, мягкая талия и щедрые бёдра. При этом я гибкая, быстрая, и мои формы ничем меня не стесняют.

Это моё тело.

И если некоторым кажется, что через несколько лет я превращусь в «рыхлый батон»… то о каких чувствах может идти речь?! Хорошо, что я избавилась от Игоря, и мне даже немного жалко Юлю, потому что такой мужчина – это не подарок. Однажды он и с ней проявит свой истинный облик, и тогда она враз очнётся. Для её же блага буду надеяться, что он проявит себя до свадьбы...

Ладно, хватит о них думать. Лучше буду волноваться о самой себе. И об Александре Викторовиче заодно, потому что у нас с ним одинаковая проблема: мы оба разочаровались в противоположном поле, но при этом очень хотим детей...

Он говорил об этом так искренне, от души. Как и я, он испытал на себе, как трудно построить что-то стоящее и долгосрочное. Кто бы мог подумать, что у цветочницы столько общего с большой шишкой, который распоряжается миллионами и сотнями людей?

А ведь так и есть...

Думая об этом, засыпаю, когда в мою голову внезапно приходит идея. Несомненно, гениальная – какая же ещё? Чем больше я о ней думаю, тем больше она мне нравится. Беспроигрышный, гарантированный проект счастья для нас с Александром Викторовичем.

Потрясающая идея.

Не могу дождаться утра, чтобы начать её воплощать. Но для этого надо хорошенько подготовиться и убедить Александра Викторовича в том, что я не сошла с ума и что это его путь к счастью.

Гарантированный.

5

Грымза смотрит на меня поверх очков.

Её губы поджаты с такой силой, что их вообще не видно.

– Прошу вас пояснить причину, по которой вы хотите увидеться с Александром Викторовичем, – говорит она холодным, отточенным голосом, будто режет воздух.

– Я уже третий раз вам объясняю, что эта причина очень личная, – говорю, сдерживая раздражение. – Это личное дело, которое касается только нас двоих.

Грымза, конечно же, не сдаётся.

– Я личный секретарь Александра Викторовича, поэтому в курсе всех его дел, – говорит она занудным тоном, – и настойчиво прошу вас сообщить, по какому делу вы хотите с ним встретиться. Надеюсь, вы понимаете, как сомнительно и подозрительно звучит ваше объяснение. Никаких сугубо личных дел на рабочем месте нет и быть не может. Я была бы плохим личным секретарём Александра Викторовича, если бы пропустила вас к нему, не получив должных объяснений.

Грымза, конечно же, права, но я не могу объяснить причину моего прихода.

– А как насчёт того, что босс сказал, что его двери всегда открыты , если кому-то необходимо о чём-то поговорить? – спрашиваю с вызовом.

Грымза вздыхает, набираясь терпения. Отвечает медленно и отчётливо, будто объясняет ребёнку простую арифметику.

– Да, так и есть. Двери Александра Викторовича открыты, но только для тех людей, которые способны объяснить, для чего им нужно встретиться с боссом.

Я попала в паутину слов, и Грымза намного опытнее меня, однако я упорно продолжаю сопротивляться.

– Вообще-то начальник говорил, что мы можем прийти к нему с любыми вопросами.

Но Грымза не из тех, кто теряется.

– Вот и объясните мне, какой у вас любой вопрос, и тогда я приму соответствующее решение.

Начинаю придумывать экстремальные меры, которые помогут попасть в кабинет начальника, как вдруг в приёмной появляется Лебедев собственной персоной. Вот это удача!

Бросив на меня невидящий взгляд, он кивает Грымзе и направляется прямиком в свой кабинет.

Грымза догадывается о моим планах, поэтому бросается мне наперерез, чтобы я не последовала за ним.

Однако где наша не пропадала?

В юности я занималась танцами, и в моём репертуаре такие па, которые этой костлявой дамочке даже не снились.

Резко разворачиваюсь и сгибаюсь, чтобы она не успела меня схватить. И при этом кричу:

– Александр Викторович!

Он замирает в полушаге, удивлённо оборачивается и смотрит на нас через плечо. Зрелище, конечно, интересное, поэтому я понимаю его удивление. Я изогнута в полумостике, а Грымза летит мимо меня, размахивая руками.

– Александр Викторович, вы всегда говорите, что если нам надо обсудить что-то важное, то ваша дверь открыта, – не теряю времени и заодно показываю на его дверь, которая теперь и правда открыта. – У меня к вам кое-что крайне важное.

Начальник хмуро смотрит на меня, потом на свою дверь. Явно оценивает, есть ли шанс забежать внутрь и быстро запереться, чтобы я не смогла к нему попасть.

Но потом он вздыхает, на его лице появляется вежливая улыбка.

– Да, конечно, если дело действительно важное, то вам следует объяснить его моему секретарю, и она обязательно найдёт для вас время в моём календаре.

Он переводит многозначительный взгляд на Грымзу. Та собирается нажаловаться на меня, но не успевает. Я её перебиваю.

– Понимаете, Александр Викторович, моё дело очень конфиденциальное, и я не могу его никому доверить, кроме вас. Я уже давно пытаюсь к вам попасть, но никак не получается.

– Вы давно пытаетесь ко мне попасть? – удивлённо спрашивает босс.

– С сегодняшнего утра, – встревает Грымза.

Александр Викторович бурчит что-то неразборчивое и даёт мне знак зайти в кабинет.

– У вас пять минут, – говорит строго.

6

Я прохожу в кабинет.

Никогда раньше здесь не была, даже рядом не проходила. Здесь панорамные окна, массивный письменный стол из тёмного дерева, на котором аккуратно разложены папки и блокноты. На стене висит пейзаж, но сейчас не время его рассматривать.

Начальник заходит следом и направляется к своему столу, оставляя дверь открытой.

Нет, это меня не устраивает. Грымза стоит в приёмной и буравит меня злым взглядом, она явно собирается подслушивать.

Поворачиваюсь к двери и закрываю её.

Босс замирает в полушаге. Его глаза прищурены, на лице немой вопрос. Ему явно не нравится то, что я закрыла дверь.

Да уж… Значит, к нему и правда приходят всякие разные дамочки с личными предложениями.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, Александр Викторович, я не собираюсь делать ничего такого.

– Какого такого?

– Э-э-э... плохого. Вот, смотрите, я даже останусь стоять у двери и не буду к вам приближаться.

Его брови поднимаются ещё выше, почти до линии волос, хотя это кажется физически невозможным. Значит, я неправильно поняла его реакцию, и он не боялся, что я собираюсь напасть на него в любовной лихорадке. Это хорошо.

– У меня к вам предложение, Александр Викторович, – начинаю я, стараясь говорить чётко и по-деловому, – очень-очень важное предложение. Вот, смотрите, я всё тут расписала и оформила. Сейчас я положу папку на край вашего стола, чтобы вы могли посмотреть.

Босс хмурится, смотрит на папку с подозрением.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – говорю я, – там только слайды, ничего плохого, ничего личного... в смысле... обнажённого... или в купальнике.

А как ещё объяснить?! Всё в этой папке очень личное, но при этом нет никаких личных фотографий, которые подсовывают ему женщины, пытаясь его завлечь. Об этом тоже ходили слухи. К счастью, Грымза всегда оказывалась на страже и обезвреживала очарованных дамочек, пока не случилось непоправимое и репутации босса не был нанесён урон.