Чем больше Эмма узнавала мисс Бридж, тем больше та ей нравилась, поэтому их прощание сопровождалось взаимными сожалениями и надеждами на новую встречу.

Когда девушка вновь приехала в замок Осборн, стоял благодатный июнь с его бездонными голубыми небесами, солнечными днями и чудесными сумерками; июнь с его гирляндами роз, наполняющими воздух благоуханием, и душистыми покосами. Как восхитительна летняя пора, о которой грезит каждый любитель природы, – пора прогулок в тенистых рощах и отдыха под деревьями, когда делаешь вид, что читаешь, а в действительности наблюдаешь за птицами, порхающими среди кустов, или пчелами, жужжащими в цветах; пора праздного упоения жизнью, когда единственные занятия, которым хочется предаваться, – это составление букетов и чтение романов. Так заявляла юная новобрачная, когда муж пытался увлечь ее каким‑нибудь достойным делом. Леди Гордон с удовольствием, возможно несколько злорадным, отвергала все предложения супруга, поддразнивая его, хотя ныне уже не заходила слишком далеко, хорошо зная, до какого предела можно испытывать терпение сэра Уильяма.

– Я счастлива, что сегодня придет Эмма Уотсон! – заявила она, садясь на скамейку в цветнике. – Тебе будет на кого бросить взгляд, кроме меня; я же очень рада предстоящей перемене.

– Ты говоришь серьезно, Роза? – с сомнением спросил сэр Уильям.

– Хватает же у тебя дерзости предполагать, будто я ценю твои беспрестанные знаки внимания! Только вообрази, как я устала быть единственным объектом твоей любви. Эмма Уотсон будет слушать серьезные книги, которые ты так любишь читать вслух, беседовать с тобой об истории и живописи, позировать тебе, а я смогу спокойно предаться своей любимой праздности.

– Можно спросить тебя, Роза: то ли дразня, то ли радуя меня этим, ты хочешь доставить удовольствие мне или себе?

– О, не задавай докучных вопросов! Терпеть не могу, когда пытаются разобраться в подоплеке и мотивах. Я хочу лишь одного: чтобы меня оставили в покое и не просили покататься верхом или прогуляться, когда я предпочитаю тихо и мирно валяться на диване.

– Могу я оставить тебя в покое прямо сейчас, моя обожаемая супруга? – осведомился сэр Уильям с улыбкой, собираясь уходить. – Мне надо написать письмо, а ты продолжай сидеть здесь в одиночестве.

Сэр Уильям вернулся в замок, а Роза осталась мечтать в цветнике. Вот как вышло, что, когда объявили о прибытии Эммы, она застала в утренней гостиной только молодого баронета. Тот отложил перо и с самым приветливым видом устремился ей навстречу, велев, чтобы сюда тотчас позвали его жену. Сердечно поздоровавшись с гостьей, сэр Уильям заметил:

– Кто бы мог подумать в нашу прошлую встречу, мисс Уотсон, что я буду принимать вас в замке! Предвидели ли вы подобное?

– Едва ли, – ответила Эмма, – но относительно мисс Осборн, я имею в виду леди Гордон, любой мог предвидеть, к чему идет дело.

– Поверьте, мисс Уотсон, в подобных случаях предсказания часто не сбываются. Я неоднократно с этим сталкивался. – На губах сэра Уильяма играла лукавая улыбка, и у Эммы мелькнула смутная мысль, что он говорит о ней. Мысль эта, возможно, привела бы девушку в замешательство, не будь она в тот момент поглощена, вернее, полностью раздавлена куда более сильным чувством, ибо дверь распахнулась и в гостиную вошли леди Гордон и мистер Говард.

К счастью, расспросы, радостные возгласы и нежности благородной приятельницы послужили оправданием для Эммы, которая не сразу повернулась к джентльмену: если бы им пришлось тотчас вступить в диалог, вероятно, их разговор оказался бы «весьма любопытным, но бессвязным», как сказал один человек о джонсоновском «Словаре». Как бы то ни было, обоим хватило времени собраться с мыслями, и, все‑таки заговорив друг с другом, они сумели перенести это испытание с относительным спокойствием. Впрочем, у Эммы было преимущество, каким нередко обладают женщины, когда обстоятельства требуют такта и присутствия духа. И вообще силы собеседников были неравны, поскольку мисс Уотсон приходилось скрывать всего лишь одно чувство, тогда как мистер Говард был вынужден справляться с несколькими, ведь, помимо волнения, вызываемого присутствием Эммы, он подвергался угрызениям совести, будучи убежден, что необычайная радость, какую он невольно испытывает в ее обществе, противоречит требованиям чести. Ведь если бы лорд Осборн не сделал Эдварда своим доверенным лицом или тот сразу признался бы его милости, что питает схожие надежды, молодой человек мог бы открыто проявлять интерес к мисс Уотсон, который ныне следовало утаивать. Приветствие мистера Говарда, в отличие от тщательно скрываемых чувств, было холодным и официальным и в то же время крайне небрежным. Эмма, пораженная приемом, столь отличным от того, на который она отважилась рассчитывать, испугалась, не слишком ли откровенно она дала понять, что рада видеть старого знакомого. Решив исправить мнимую ошибку, девушка с готовностью последовала за леди Гордон, которая уже направлялась в оранжерею.

– Идите сюда, – предложила молодая хозяйка, беря Эмму под руку, – давайте оставим джентльменов наедине обсуждать приходскую политику. Мистер Говард явился по делу, а сэр Уильям обожает вмешиваться в чужие обязанности. Что ж, теперь вы должны изложить мне все кройдонские новости. Не развлечете ли меня какими‑нибудь скандальными сплетнями? С кем поругался адвокат? За кем ухлестывает лекарь?

Эмма покраснела и засмеялась. Леди Гордон с улыбкой наблюдала за ней.

– Видимо, лекарь ухлестывает за вами, если судить по румянцу, мисс Уотсон. Что ж, похоже, вкус у него лучше, чем я привыкла ожидать от провинциальных врачей. Скольких же поклонников вы теперь за собой числите, начиная с лорда Осборна и заканчивая безымянным сыном Эскулапа? Расскажите мне о каждом!

– Право, подобной репутацией я похвастаться не могу, – возразила Эмма. – Меня никто не добивался и, вероятно, не будет добиваться и впредь. – За этими словами последовал невольный вздох.

– Ну же, не впадайте в уныние. Небольшое охлаждение – это пустяк! – воскликнула леди Гордон. – Впрочем, я не собираюсь совать нос в ваши тайны. Эта оранжерея и без того доставила нам немало хлопот. Кстати, вы, разумеется, захотите навестить вашу сестру, миссис Мазгроув. Какое время вам подойдет?

– Послезавтра, если позволите, – с благодарностью ответила Эмма. Роза пообещала предоставить к ее услугам экипаж, и они перешли к обсуждению других тем.

Леди Гордон настояла, чтобы мистер Говард остался к обеду и провел день в замке, напомнив ему про отсутствие миссис Уиллис, уехавшей в гости. Когда этот вопрос был улажен, хозяйка увела обоих молодых людей в цветник, и время, оставшееся до обеда, они провели там, среди благоухающих летних цветов и пестрых ползучих растений. День и место были словно предназначены для любовных свиданий; кто смог бы противиться чарующей прелести дивных ароматов, солнечного света, плеска фонтанов и летнего тепла? Разумеется, не мистер Говард! Он постепенно оттаял, забыл о прежней сдержанности и снова сделался таким, каким предстал перед Эммой при первом знакомстве: обходительным, веселым, рассудительным и милым.

Леди Гордон несколько раз оставляла своих гостей вдвоем, а сама занималась цветами и ручными фазанами. С каждым ее исчезновением манеры мистера Говарда становились все менее холодными и строгими. Когда же наконец хозяйка замка совсем пропала из виду и молодые люди остались в восхитительном уголке одни, не имея иных свидетелей, кроме безмолвных деревьев и журчащих струй, мистер Говард совсем избавился от сдержанности, и Эмма смогла беседовать с ним, как в прежние времена.

– Понравилось ли вам в Кройдоне, мисс Уотсон? – осведомился немного погодя мистер Говард.

Вопрос как будто удивил Эмму.

– Понравилось? – переспросила она, а затем, поколебавшись, добавила: – Не знаю, можно ли употреблять подобное выражение, учитывая печальные обстоятельства, в связи с которыми я там оказалась.

Мистер Говард, досадуя на себя за неловкий вопрос, попытался принести извинения за свою оплошность.