– Тогда зачем требовать этого от Эммы?

– Как я полагаю, раз уж она живет за счет моего мужа, будет справедливо получать от нее взамен мелкие услуги. К тому же я считаю благим делом приучать молодежь к труду.

– Возможно, это справедливо, пока мисс Эмма живет у вас, однако мне кажется несколько непоследовательным, уж простите меня за такие слова, удерживать девушку здесь против воли, а потом заставлять работать, чтобы покрыть расходы на ее пребывание.

– Не понимаю, с какой стати вы придираетесь. У меня нет времени самой воспитывать дочь, даже если бы здоровье мне позволяло.

– Похоже, у тебя никогда нет ни времени, ни желания что‑либо делать, Джейн, – вмешался ее муж. – Взгляни на гостиную: разве леди подобает жить в таком свинарнике? Почему бы тебе не взять на себя труд привести ее в приличный вид?

– Вот сам и устраивай здесь все по своему вкусу, – презрительно ответила та, – если мой вкус тебе не нравится.

– Что до вашего замысла, мистер Бридж, – продолжал Роберт, – я нахожу его превосходным. Чем скорее вы увезете Эмму, тем лучше. Когда вы намерены ехать?

Поскольку миссис Уотсон сердито умолкла, мистер Бридж приступил к изложению плана дальнейших действий, разработанного им самим. Роберт горячо одобрил идеи священника, видимо поддавшись соблазну позлить жену. Теперь всякие возражения с ее стороны, разумеется, стали бесполезны. Мистер Уотсон был полновластным хозяином в своем доме, и Джейн по печальному опыту знала: если супруга обуял очередной приступ упрямства, взывать к нему – все равно что разговаривать со столами и стульями. Поэтому она могла лишь злиться на окружающих до конца дня, вследствие чего рядом с ней осталась только Маргарет, поскольку Элизабет отправилась наверх помочь Эмме приготовиться к отъезду, а Роберт ушел из дому, чтобы провести вечер с несколькими друзьями-холостяками.

Глава IV

На следующий день мистер Бридж подъехал к дому Уотсонов ровно в назначенное время, и в ту же минуту туда вошел мистер Морган. Эмма сидела в гостиной, полностью готовая к отъезду, и глаза у нее сияли от удовольствия, когда она сообщила доктору, что больше не нуждается в его визитах, поскольку надолго покидает Кройдон. Мистер Морган был ошеломлен.

– Покидаете Кройдон? – воскликнул он, бросив вопросительный взгляд на сундук, который лакей мистера Бриджа готовился погрузить в экипаж. – Какая неожиданность! Могу я спросить, куда вы направляетесь?

– Меня отвезет мистер Бридж, – пояснила Эмма, – и, право, я не могу сказать, куда мы едем. Мне хочется сменить обстановку, поскольку я нахожу, что Кройдон мне не подходит.

– Значит, это дело рук мистера Бриджа, – промолвил мистер Морган, побледнев от непонятного собеседнице волнения.

Доктор понял, что священник проник в его умысел и воспрепятствовал ему, вследствие чего мистер Морган, разумеется, испытывал по отношению к виновнику своего разочарования все что угодно, только не признательность. Тут вошел мистер Бридж и заявил свои права на общество мисс Эммы. После нежного прощания со старшей сестрой и сдержанного поклона в сторону доктора девушка поспешно удалилась. Две другие обитательницы дома были на прогулке, ибо Джейн не пожелала почтить отъезд Эммы своим присутствием.

Когда Кройдон исчез из виду и за окошком кареты замелькали совершенно незнакомые места, Эмма ощутила огромное облегчение. Ей чудилось, будто каждый вздох наполняет ее здоровьем и силой. Впрочем, она оказалась еще слишком слаба, чтобы поддерживать долгие разговоры, и довольствовалась тем, что неподвижно сидела в углу кареты, откинувшись на подушки, которыми ее заботливо обложили, и наслаждалась созерцанием меняющихся пейзажей, проплывавших перед глазами. Мистер Бридж читал. Таким образом, они легко и быстро преодолели четырнадцать миль и примерно через два часа после отъезда из Кройдона остановились у дверей жилища мисс Бридж.

Это был небольшой старомодный дом, окруженный густыми кустами; на лужайке между фасадом и дорогой росло несколько живописных старых сосен. Стены дома увивал дикий виноград, и было видно, что хозяйка любит садоводство, ибо, несмотря на холодную пору, маленькое крылечко уже украшали яркие цветы – благоухающие гиацинты, нарциссы и другие красивые луковичные растения. Пожилая дама вышла навстречу экипажу, и ее радушный прием вкупе с сердечностью манер сразу же покорили Эммино сердце. Мисс Бридж заметила, что гостья устала, и, не позволив ей ничего делать, отвела наверх, уложила в постель и оставила, пообещав вернуться через некоторое время. Уютная обстановка, в которой очутилась Эмма, принесла ей подлинную радость; просторная, хорошо обставленная спальня, белоснежные занавеси и кроватный полог, удобная мебель – все это свидетельствовало о внимании к ее желаниям, от которого она давно отвыкла. Эмма лежала, размышляя о прошлом и гадая, что будет дальше, и сердце ее наполнялось чувством глубокой благодарности за столь мирное и, по-видимому, комфортабельное пристанище.

Верная своему обещанию, мисс Бридж скоро явилась, принеся с собой немного еды, и настояла, чтобы Эмма подкрепилась; после этого, предложив девушке пару часов отдохнуть, пожилая дама вернулась к брату и за это время выспросила у него все подробности касательно своей примечательной юной гостьи, которые тот только мог поведать.

Когда Эмма очнулась после крепкого, здорового сна, ее взгляд первым делом встретился со взглядом склонившейся над нею мисс Бридж. На добродушном лице читался такой благожелательный интерес, что он один избавил бы от обвинения в бесцветности даже самые невзрачные черты. Но мисс Бридж отнюдь не была невзрачна, напротив: некогда она, без сомнения, сияла ослепительной красотой. Чрезмерная худоба, резкие черты лица и смуглая кожа, пожалуй, прибавляли ей лишние годы, но живые темно-карие глаза по-прежнему ярко блистали. Она была одета в строгое темное платье из дорогой материи, вышедшее из моды – хоть и не настолько, чтобы придать хозяйке чудаковатый вид, – и вместе с тем вполне соответствующее ее возрасту и положению. Эмма не сомневалась, что мисс Бридж придется ей по душе, и очень хотела поскорее набраться сил, чтобы побеседовать с компаньонкой. Она чувствовала себя настолько лучше, что ей позволили выйти из своей комнаты и немного полежать на диване в гостиной, хотя мисс Бридж по-прежнему запрещала всякие разговоры и рекомендовала тишину и покой.

Все, что Эмма видела вокруг, внушало ей представление об уюте и удобстве ее нового дома. Особенно порадовали девушку забитые книгами полки. В последнее время у нее оставалось слишком мало времени для чтения, и солидное книжное собрание сулило самые приятные перспективы. Эмма с удовольствием предвкушала ту пору, когда, совсем окрепнув, приступит к изучению итальянского языка, ибо стремилась постоянно расширять свои познания и совершенствоваться.

На следующий день старый священник уехал, на прощание велев Эмме не беспокоиться о своей кройдонской родне и выразив надежду, что через месяц, в следующий свой визит, он увидит на щеках мисс Уотсон румянец, а на устах улыбку. Мистер Бридж был очень доволен тем, что обеспечил своему юному другу уютный дом, а немолодой одинокой сестре – приятную компаньонку.

Ничто не могло быть отраднее и приятнее для умиротворения души, чем тот образ жизни, который вела теперь Эмма. Она быстро восстановила силы и снова вставала спозаранок, чтобы проводить несколько часов за книгами; таким образом, когда они с мисс Бридж встречались в гостиной, Эмма могла уделять хозяйке дома все свое внимание. До полудня они читали и рукодельничали, кроме тех случаев, когда мисс Бридж писала письма или посвящала время домашнему хозяйству. Вторая половина дня отдавалась прогулкам или работе в саду; как только Эмма достаточно окрепла, оба этих занятия стали доставлять ей огромное удовольствие. Мисс Бридж ухаживала за садом с необычайной заботливостью. Она питала настоящую страсть к цветоводству, и Эмма считала, что ничто не может сравниться красотой с ее тюльпанами, анемонами и гиацинтами, которые как раз начали распускаться. Девушка также чрезвычайно заинтересовалась цветоводством, и мисс Бридж не раз приходилось останавливать усердную юную подопечную, чтобы та не переутомилась.