Замысел восхитил Эмму, которая была уверена, что мисс Бридж ей непременно понравится и что нет ничего отраднее, чем поселиться в глуши, на пару с одной-единственной приятной собеседницей. Она выразила надежду, что ей удастся остаться там до тех пор, пока мисс Осборн не пришлет обещанное приглашение, и даже после того, как визит в замок состоится, она сможет вернуться к сестре священника. Эмма уже представляла, как будет поглощена множеством полезных и приятных занятий и как полюбит милую старую леди, за которой будет ухаживать с неослабным усердием. Она объявила, что в предвкушении переезда силы с каждой минутой возвращаются к ней, и мечтала поскорее исчезнуть из поля зрения мистера Моргана и всех любопытствующих кройдонцев. Когда она сможет поехать туда?
Это, ответил мистер Бридж, всецело зависит от состояния здоровья Эммы; как только у нее появятся силы, он отвезет ее в своем экипаже до полпути, а там мисс Уотсон встретит его сестра и доставит к себе.
– О, пусть это случится завтра! – воскликнула Эмма. – Я уверена, что буду совсем здорова. У меня больше сил, чем вы думаете.
– Хорошо, хорошо, мы посоветуемся с доктором, – ответил священник.
– Только не с мистером Морганом, – густо покраснела Эмма. – По возможности, я не хочу иметь с ним никаких сношений. Думаю, потому‑то я и разболелась, что его пригласили сюда против моей воли.
– Ну же, будьте благоразумны, – улыбнулся мистер Бридж. – Если вы станете так рассуждать, я решу, что вы заговариваетесь. А теперь позвольте вас покинуть. Завтра утром мы свидимся опять, и если я застану вас в добром здравии, то сразу же отправлю весточку сестре.
Мистер Бридж попрощался и, уже выходя из комнаты, столкнулся с возвращавшейся Элизабет. Эмма, желая немедленно оповестить ее о своих прекрасных видах на ближайшее будущее, попросила священника остаться еще на несколько минут. Старшая сестра, разумеется, была рада услышать о переселении и тотчас поняла, какие выгоды оно сулило Эмме, хотя и препятствовало самой Элизабет в осуществлении ее тайного намерения. Усердно распространявшиеся сплетни насчет Эммы и доктора до мисс Уотсон так и не дошли, а потому она была далека от мысли, что мистер Морган может являться предметом Эмминой любви или ненависти и вследствие этого влиять на ее чувства и поступки. Само собой, было крайне желательно, чтобы Эмма обрела наконец спокойное и уютное пристанище, и Элизабет поставила единственное условие: ее сестра вернется в Кройдон, как только сама Элизабет сможет предоставить ей столь же надежный приют в собственном доме. Эмме не хотелось оспаривать это условие, хотя втайне она противилась возвращению в Кройдон и желала бы по возможности избежать его.
На следующее утро Эммины расчеты на то, что душевное выздоровление поспособствует телесному, оправдались: ей стало настолько лучше, что она смогла выйти из комнаты и некоторое время провести в детской Жанетты. Когда она находилась там вдвоем с маленькой племянницей, внезапно вошел мистер Морган.
Эмма встретила его со спокойствием, которое удивило ее саму, и в то же время с ледяной сдержанностью, подразумевающей, что она вычеркнула из памяти прошлое, как хорошее, так и дурное, и должна начать знакомство заново, а значит, в будущем намерена говорить с ним лишь как с врачом, но не как с другом. Напрасно мистер Морган подсел к ней и с помощью самых чарующих интонаций попытался восстановить доверие между ними. Эмма была совершенно невозмутима, бесстрастна и неприступно строга: она не поддалась ни нежности, ни шуткам, и доктор уже собирался уйти, когда мисс Уотсон в первый раз уронила многозначительное замечание, сообщив, что чувствует себя достаточно окрепшей и уже завтра сможет выехать в экипаже. Мистер Морган, разумеется, дал врачебное согласие, если только позволит погода, и добавил, что, поскольку у ее невестки нет кареты, он почтет за честь одолжить мисс Уотсон свою. Искренне радуясь возможности отказаться, Эмма поблагодарила доктора, заверив его, что в этом нет необходимости, ибо мистер Бридж уже обещал ей свой экипаж. Доктор явно был разочарован и досадовал, что у Эммы, оказывается, есть друзья и помимо него. К счастью для себя самого, он и не догадывался об истинной цели упомянутой поездки.
Когда визит доктора Моргана, который Эмма сочла излишне затянувшимся, завершился, она обратилась мыслями к мистеру Бриджу. Ей пришлось долго дожидаться его, зато священник пришел в восторг, увидев посвежевшую мисс Уотсон, и охотно согласился, что они могут ехать уже на следующий день. Все необходимые приготовления мистер Бридж взял на себя. Он собирался предупредить сестру об их прибытии, решив проделать весь путь самостоятельно и заночевать в доме мисс Бридж. Также священник согласился уведомить о предстоящем отъезде Эмминых брата и невестку, тем самым избавив мисс Уотсон от лишних волнений, если новость будет плохо воспринята.
Итак, прежде чем покинуть дом, мистер Бридж отправился к миссис Уотсон, вежливо постучался и получил позволение войти, после чего очутился в неопрятной, жарко натопленной гостиной. Джейн сидела у камина, положив ноги на каминную решетку и задрав платье выше колен; от ее нижней юбки исходил такой сильный запах подпаленной ткани, что священнику едва не стало дурно. Хозяйка дома читала какую‑то записку, но, увидев гостя, спрятала листок за спину, одновременно попытавшись привести в порядок растрепанные волосы и неряшливый чепец. Маргарет занималась тем, что отделывала шляпку белыми атласными лентами, и, судя по валявшимся вокруг белым лоскуткам, была полностью поглощена свадебным шитьем. Посидев несколько минут, мистер Бридж осведомился, может ли он увидеть мистера Уотсона, и, хотя супруга оного была совершенно уверена, что сие невозможно, в этот самый момент Роберт собственной персоной вошел в гостиную.
– Очень-очень рад видеть вас, – сказал мистер Бридж, пожимая ему руку. – Я хотел попросить у вас позволения увезти младшую из ваших сестер.
– Какую, Эмму? – удивился Роберт. – Но ведь она, сколько я понимаю, больна.
– Сегодня ей лучше, – пояснил священник, – но она хочет сменить обстановку, и я собираюсь ей помочь.
– Что за новая фантазия? – воскликнула миссис Уотсон. – У этой девчонки голова вечно забита какими‑то диковинными причудами. Еще недавно она ни за что не желала выходить из дому, а теперь ей вздумалось уехать, хотя она лежит в постели и прикидывается больной.
– Куда вы намерены ее везти? – осведомился Роберт, не обратив внимания на слова жены.
– Моей сестре нужна компаньонка, и я подумал, что Эмма очень подойдет. Судя по всему, вашей сестре тяжело даются заточение в четырех стенах и непрестанные хлопоты.
– Дорогой мистер Бридж, – проворковала миссис Уотсон льстивым тоном, – не думайте, пожалуйста, что Эмма пленница и работает по принуждению! Уверена, вы слишком уважаете меня, чтобы рассказывать обо мне такое окружающим! Только представьте, что я буду чувствовать, если о сестре моего дорогого мужа начнут распространять подобные небылицы.
– Я не хотел задеть ваши чувства, миссис Уотсон, – холодно отметил священник, – но вы не можете отрицать, что ваша золовка была больна и в настоящее время неспособна выполнять обязанности гувернантки при вашей дочери. И тут нет никаких преувеличений.
– О боже, но ведь эти обязанности не так уж и тяжелы. С ними справится кто угодно.
– Я придерживаюсь мнения, что мисс Эмма сильно переутомилась, а поскольку в доме моей сестры царят тишина и покой и обе они убеждены, что подойдут друг другу, я и впрямь полагаю, что лучшее решение для вашей золовки – поскорее уехать туда.
– Я не согласна! – довольно резко возразила Джейн. – Мне необходимо, чтобы Эмма присматривала за Жанеттой. Как же я без нее?
– Но ведь, по вашим словам, ничего особенного мисс Уотсон не делала.
– В смысле обучения – возможно, – смешалась миссис Уотсон и слегка сбавила тон, – но Эмма целый день присматривает за Жанеттой, и мне без нее не обойтись.
– Так найдите ей замену.
– Но я не могу! Мне не нравится полностью оставлять дочь на прислугу, а раз я сама не успеваю присмотреть за ребенком, как же мне быть? Полагаю, никто не ждет, что я стану рабыней своей маленькой дочери и затворюсь в детской?
