На следующее утро Эмма с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем обратилась к повседневным обязанностям: слушала, как Жанетта учит алфавит, потом усадила племянницу за шитье и читала ей вслух. Малышка с трудом справлялась с занятиями и едва могла сосредоточиться хотя бы на пять минут. Какое‑то время спустя за девочкой прислали из гостиной; минут через десять она вернулась, сияя от радости. Эмма, которая ненадолго прилегла на кровать, закрыла утомленные глаза и задремала, была внезапно разбужена вестью о том, что мистер Бридж явился пригласить Жанетту осмотреть его сад и теперь ожидает, когда тетушка и племянница сопроводят его.

Памятуя о своем обещании, священник явился с визитом к миссис Уотсон и, поведав, что вчера видел, как ее маленькая дочка собирала цветы на лугу, пригласил малютку в свой сад полюбоваться прекрасными фиалками и анемонами. Обрадованная Джейн, которая любые знаки внимания, оказываемые дочери, относила на свой счет, с готовностью согласилась, и Эмме пришлось, преодолев сонливость, сопровождать свою юную подопечную в гости.

Девушка чувствовала себя совершенно неспособной на какое‑либо напряжение сил, и даже осознание доброты и участия, проявленных мистером Бриджем, едва ли могло вдохнуть в нее необходимую энергию. Добрый старик сразу приметил вялые движения и отяжелевшие веки девушки, но, понимая, что Эммины страдания вряд ли вызовут сочувствие у ее себялюбивой невестки, не обмолвился ни словом, пока они не покинули дом Уотсонов и не нашли прибежище среди живописных кустов, окружающих пасторат. Здесь мистер Бридж ласково взял Эмму за руку и с грустной улыбкой сказал:

– Боюсь, бедная девочка, вы очень подавлены тем, что узнали вчера, и переживаете сильнее, чем ожидали.

– Да, я много думала об этом, – призналась Эмма, – и еще больше о том, что сказал мистер Морган вчера после вашего ухода. Но вас отнюдь не должно удивлять мое уныние, если вы вспомните, сколько разных невзгод выпало на мою долю в последнее время.

– Я все же не могу отделаться от подозрения, – ответил священник с лукавой усмешкой, которая тут же исчезла с его губ, – что вы испытываете некоторые сожаления относительно мистера Моргана.

– Нет, вы ко мне несправедливы. Впрочем, в подобных вопросах любые заверения бесполезны, и я не буду к ним прибегать. Мне ничего не стоит прекратить общение с ним; но что действительно угнетает и беспокоит меня, так это ужасная мысль о том, что уже распространились клеветнические слухи о наших отношениях. Мистер Морган сообщил мне, что история дошла до ушей леди Фанни Олстон и что именно по этой причине она так внезапно оборвала переговоры со мной.

– Весьма вероятно. Ее милость – величайшая сплетница в мире, и у нее есть постоянно пополняемый источник городских новостей и скандалов, которые горничная леди Фанни выведывает на потребу хозяйки у мясника и булочника.

– Но если сплетня дошла уже до самой леди Фанни, насколько далеко она может распространиться? Я лишусь репутации, а вместе с ней и шансов самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, и что со мной тогда станется?

Губы у нее задрожали, из глаз брызнули слезы, и она пришла в такое нервное возбуждение, что мистер Бридж испугался, как бы у нее не случилась истерика. Однако Эмма волевым усилием справилась с волнением, и через две-три минуты ей удалось вернуть себе внешнее спокойствие, хотя прошло еще некоторое время, прежде чем она вновь смогла говорить.

– Голубушка, – сочувственно произнес священник, – не следует поддаваться унынию. Вспомните, Кто посылает вам испытания, и вы станете мыслить спокойнее и яснее. Мне представляется, вы совсем не виноваты в случившемся и, покуда ваша совесть чиста, не должны отчаиваться.

– Мою душу угнетают не только нынешние невзгоды, – объяснила Эмма, стараясь говорить спокойно. – Временами ко мне возвращаются воспоминания о тех, кого я утратила, и неотступно преследуют меня. Я лишилась близких, которые с раннего детства растили меня, а вместе с ними и счастливого дома, где меня нежно баловали, холили и лелеяли. Затем, только начав привыкать к новому дому и ценить общество единственного родителя, я потеряла и его. А теперь, когда с утратой отца я осталась без средств к существованию и вынуждена полагаться только на саму себя, у меня самым загадочным образом отнимают даже мое доброе имя и всякие виды на будущее. Кажется, бороться с лавиной несчастий бесполезно. Чего еще мне ожидать, кроме всеобщего презрения и бесчестья?

– Я признаю громадность понесенных вами потерь, – согласился священник, – и не могу отрицать, что переносить их, возможно, тяжело, но у вас еще остаются некоторые милости Божьи, за которые стоит быть благодарной. Вы обладаете крепким сложением, здравым умом и совестью, не отягощенной чувством вины. Вместе с состоянием вы могли лишиться и бодрости духа, но, по вашим словам, сохранили ее.

Эмма опустила взгляд и попыталась напустить на себя невозмутимый и беспечный вид, но не была до конца уверена, что в самом деле сумела достичь той степени душевного спокойствия, к какой призывал мистер Бридж. Перед ее мысленным взором промелькнул образ мистера Говарда, и она поняла, что, перечисляя свои горести, умолчала о той, которая угнетала ее не меньше прочих. Девушка густо покраснела, не смея взглянуть на священника. Мистер Бридж некоторое время наблюдал за выражением ее лица, а потом поинтересовался:

– Что вы намерены делать теперь? У вас есть план?

– Никакого, – призналась Эмма. – В голове у меня все перепуталось, я с трудом соображаю. – И она прижала руку ко лбу.

Священник увидел, что вид у нее очень больной, и встревожился, что недуг вызван умственным перевозбуждением.

– Мое главное желание, главная цель моей жизни – уехать из Кройдона, – продолжала Эмма, – чтобы больше не видеть тех, кто клевещет на меня и распространяет слухи. Но я не могу покинуть дом брата: другого пристанища у меня пока нет, и до свадьбы Маргарет я, вероятно, не должна уезжать. Но если бы хоть ненадолго оставить всех этих людей и побыть в тишине и покое! Иногда у меня нет сил выносить беспрестанное беспокойство, постоянное, но тщетное стремление угодить и мысли, которые все равно возвращаются, что бы я ни делала: сожаления о минувшем счастье и безнадежная тоска по тому, чего я, возможно, никогда больше не увижу.

– И вы совершенно искренни в своем желании покинуть Кройдон и уехать туда, где больше не увидите мистера Моргана? Вами руководят не мимолетная обида, не надежда произвести своим исчезновением определенный эффект, чтобы вас стали искать?

– Поверьте, мистер Бридж, какие бы намерения ни приписывал мне кройдонский свет, как бы ни перетолковывал мои поступки, в моих глазах мистер Морган никогда не был предметом особого интереса, а с тех пор, как наши имена связали вместе, опорочив меня, он положительно стал мне противен. Избавиться от его общества – мое первейшее желание на сегодняшний день.

– Тогда, возможно, я сумею вам помочь, во всяком случае попытаюсь. Ваше плачевное положение глубоко трогает меня. Бедная девочка! У вас измученный вид, вы ужасно раскраснелись. Ступайте домой и прилягте отдохнуть. Успокойтесь и надейтесь на лучшее. Но прежде всего, дитя мое, постарайтесь справиться с унынием и помните, что там, наверху, есть Тот, Кто является Отцом всех сирых и Кто обещал никогда не покидать покорно взывающих к Нему!

Глава III

Эмма вернулась с Жанеттой домой, после чего, усталая и измученная, легла в постель и погрузилась в тяжелое забытье. Поскольку девушка не вышла к обеду, Элизабет отправилась на поиски и, разбудив сестру, уговорила спуститься вниз, хотя поначалу Эмма чувствовала себя не способной ни на какие усилия и заявила, что не может пошевелиться.

– Джейн сегодня и без того злая, – возразила Элизабет. – Право, не знаю, что с ней такое, но, кажется, она из-за чего‑то сердится. Если ты сумеешь сойти в столовую, то избавишь себя от многих неприятностей. Тебе действительно так худо? Вид, что и говорить, нездоровый. Но тебе не обязательно есть, просто сядь со всеми за стол.