– Вам хочется водить, Эмма Уотсон?
– Конечно, нет, – ответила она так же тихо, после чего доктор тотчас назвал другое имя и, нежно пожав девушке руку, отпустил ее.
Эмма радовалась спасению, однако была не совсем довольна тем, какой ценой оно ей досталось, ибо мистер Морган подразумевал, что меж ними существует некое тайное согласие. Когда же доктор выпустил ее, она поймала на себе враждебный взгляд обеих мисс Дженкинс, который привел ее в замешательство. Вскоре мистер Морган поймал и верно назвал имя миссис Уотсон, которая в свой черед стала с большим рвением, но без особенного успеха гоняться за гостями. В конце концов все завершилось настоящим разгромом: стол опрокинулся, стулья перевернулись, а Эммино платье чуть не вспыхнуло, задев горящую свечу, и несчастья удалось избежать лишь благодаря ловкости доктора. Тогда было решено, что для одного вечера удовольствий достаточно, и Эмма, дивясь, что кому‑то по вкусу такие развлечения, удалилась к себе, чтобы отдохнуть от утомительных забав. Ей прежде не приходилось видеть ничего подобного, поскольку друзья ее дядюшки и тетушки были люди весьма степенные, и она не ведала, до какой разнузданности может дойти веселье, не сдерживаемое требованиями благопристойности.
Наутро ее ожидала нечаянная радость: письмо от мисс Осборн, в котором та сообщала, что день ее бракосочетания назначен и свадьба состоится через три недели. Роза выразила надежду, что Эмма сдержит обещание и приедет погостить в замке Осборн, однако определенную дату визита не назвала.
На долю Маргарет тоже выпало приятное волнение. Выяснилось, что Том Мазгроув приехал с серьезным намерением уговорить ее венчаться в тот же самый день, который избрали для своей свадьбы сэр Уильям Гордон и мисс Осборн. По-видимому, главнейшая цель жизни этого джентльмена состояла в том, чтобы быть замеченным великими мира сего и казаться причастным к их кругу, так что даже день своей свадьбы он не пожелал сообразовывать исключительно с собственным удобством и теперь был полон решимости наделить это событие той важностью, которую придавало ему отраженное величие мисс Осборн и ее благородного рода.
Впрочем, честь замысла принадлежала не только Тому: идею подсказал сам сэр Уильям. Мисс Осборн, которая не могла чувствовать себя вполне довольной и спокойной в отношении твердости намерений мистера Мазгроува, пока не завершится церемония, избавляющая ее от угрозы свидетельства в суде, заставила своего жениха расспросить приятеля о том, когда тот собирается жениться. Выяснилось, что у Тома весьма смутные и шаткие представления об этом, однако сэру Уильяму не составило труда уговорить его назначить бракосочетание на тот же день, что и его собственная свадьба с Розой. Эта мысль привела Мазгроува в восторг, и он немедленно решил отправиться в Кройдон, чтобы предложить невесте нужную дату.
– Итак, Маргарет, – сказал Том на следующее утро после приезда, – поскольку рано или поздно нам, кажется, придется пожениться, что толку откладывать?
Маргарет только жеманно улыбалась и краснела, не зная хорошенько, куда смотреть и что говорить.
– Словом, – продолжал джентльмен, – нет смысла попусту терять время: надо делать дело, если только ты не передумала.
– О боже, конечно, нет, Том! – вскричала Маргарет. – Меня непросто переубедить – уверена, тебе это отлично известно.
– Ровно через три недели мисс Осборн выходит замуж за моего друга сэра Уильяма Гордона, и он предложил мне назначить нашу свадьбу на тот же день. Признаюсь, мысль пришлась мне по душе, ведь они мои близкие друзья и мы будем жить в том же графстве. Медовый месяц молодые проведут в замке Осборн, и нас могут – нет, пожалуй, нас попросту должны будут туда пригласить.
– О, восхитительно, Том! – воскликнула невеста, совершенно очарованная открывающимися перспективами и сразу позабывшая о холодности возлюбленного и полном отсутствии у него даже намека на привязанность к ней. – Я бы хотела этого больше всего на свете, только, боюсь, у меня возникнут некоторые трудности со своевременной подготовкой гардероба. Разумеется, я в трауре, а значит, много вещей не понадобится, но платье и шляпка… Какое платье у меня должно быть, дорогой Том?
– Какое мне дело до твоего платья! Что я об этом знаю? При чем тут вообще платье? Женщины вечно носятся со своими нарядами и нижними юбками! Я спрашиваю, выйдешь ли ты за меня замуж ровно через три недели. Поскольку в ином случае можешь совсем забыть о свадьбе.
– Ты такой забавный, Том, – проговорила Маргарет, силясь засмеяться. – Никогда не знаешь, что взбредет тебе в голову в следующую минуту. Но ты так торопишься и так бесцеремонно допытываешься… Честное слово, я теряюсь с ответом. Что мне сказать ему, Джейн? Разве он не чудак?
– Ради всего святого, миссис Уотсон, постарайтесь убедить Маргарет руководствоваться здравым смыслом, если у нее в голове есть хоть капля этой субстанции, – в нетерпении бросил Том.
– Право, – жеманно улыбнулась миссис Уотсон, – вы самый нелюбезный жених, которого я когда‑либо встречала. На твоем месте, Маргарет, я беспрестанно дразнила бы его, чтобы наказать за подобные речи. Я бы снова и снова говорила ему «нет», «нет» и еще раз «нет», прежде чем позволить поступить по-своему.
– О! Я не настолько жестока, – возразила Маргарет. – Тому хорошо известен мой покладистый нрав.
– Хорошо, когда примете решение, дайте мне знать, – буркнул мистер Мазгроув, устраиваясь в бержерке поудобнее и притворяясь, будто засыпает.
– Честное слово, Маргарет, – заметила миссис Уотсон, – он слишком высокого о себе мнения. Если бы со мной посмели так обходиться… Нет, право, я сразу изничтожила бы всех мужчин, вот что я сделала бы.
– Не будьте так суровы, миссис Уотсон, – пробормотал Том, не открывая глаз. – Позвольте мне напоследок насладиться волей. Куда подевается моя свобода, когда я женюсь?
– Вот наглец! – возмутилась миссис Уотсон, подходя к нему и делая вид, что хочет дать ему пощечину. Том поймал ее руку и объявил, что теперь Джейн его пленница и должна понести наказание за оплеуху, которую вознамерилась ему отвесить. Замужняя дама громко захихикала, а мистер Мазгроув стал настаивать на своем праве, но тут вошел Роберт и безо всяких предисловий холодно процедил:
– Маргарет! Вероятно, Мазгроув уже сообщил тебе, что желает жениться ровно через три недели, а поскольку у тебя, надо думать, возражений не имеется, я решил немедленно приступить к свадебным приготовлениям. Полагаю, никакой особой подготовки не потребуется, не так ли?
– Что ж, раз вы все так внезапно на меня накинулись, мне ничего не остается, как подчиниться, – вздохнула Маргарет, – и я, пожалуй, не вижу в этом ничего плохого. Ты, конечно, отправишь объявление о свадьбе в газеты, Том? Надо обратиться в «Морнинг пост».
– Не имею возражений, – ответствовал пылкий влюбленный.
– Что ж, полагаю, Джейн, тогда мне пора позаботиться о своем гардеробе и свадебном наряде. Том, ты не поможешь мне отобрать несколько платьев?
– Избави боже! Говорю же тебе: что я знаю о платьях? Это женские глупости, и я не стану ими заниматься. Наверное, когда женщина при смерти, ее заботит лишь красивый саван, а мысль о скромных простых похоронах разбивает ей сердце.
– Не будьте так суровы, Том, – снова вмешалась миссис Уотсон. – Вы дерзкий, язвительный насмешник, и мы, прежде чем иметь с вами дело, обязаны привить вам хорошие манеры.
– Вне всякого сомнения, вам это скоро удастся, – заявил тот. – Проведя с вами последний час, я уже чувствую себя присмиревшим кающимся грешником. Что станется со мною через год после того, как я породнюсь с вами, можно только догадываться.
Вскоре Маргарет и Джейн занялись важным делом, составлением нового гардероба, и накупили столько одежды, что невеста не знала, куда ее девать, ведь она была в глубоком трауре. Последнее обстоятельство особенно удручало Маргарет, мечтавшую стать законодательницей мод в своем новом окружении, однако она была вынуждена постоянно сдерживать свои порывы, памятуя о том, что ей в течение многих месяцев придется носить черное. Зато мысль о том, что она выйдет замуж сразу после Пенелопы и раньше Элизабет, доставляла ей огромное наслаждение. Правда, поскольку собственное везение теперь представлялось ей несомненным, Маргарет не испытывала особой зависти ни к одной из старших сестер. Разумеется, она не могла не видеть, что Элизабет достанутся более дорогие и представительные дом, обзаведение и карета, однако ни за что не променяла бы независимое положение праздного джентльмена Тома на доход и роскошь, сопутствующие ремеслу пивовара.
