– Но, доктор, как я могу сохранять спокойствие, когда вижу, как эта маленькая неблагодарная дрянь Эмма вертится вокруг моего мужа и убеждает его пойти против меня? Даже святая потеряет терпение, обнаружив, что собственный муж отвернулся от нее из-за козней сестры, – и это после всего добра, которое я сделала для Эммы! Впрочем, я с самого начала знала, что так и будет. Твердила об этом мужу с того самого момента, как три девицы переступили наш порог.
– Весьма вероятно, мой дорогой друг, что вы, с вашей проницательностью, могли прийти к подобному выводу. Я даже допускаю, что вы правы. Но почему в таком случае вы недовольны тем, что очень скоро они покинут ваш дом? Разве мисс Маргарет не выходит замуж в ближайшее время? Разве не известно всему городу, что Джордж Миллар намерен породниться с вами, если мисс Уотсон изъявит согласие? А если допустить, что Эмма тоже уедет, у вас не останется никаких поводов для расстройства.
– Очень может быть, доктор, однако я так не считаю. Проявляй Эмма больше кротости и покорности, она вполне могла бы приносить пользу. И право же, будь она более спокойной и покладистой, из нее вышел бы толк. Но выказать такое своеволие и непокорство, ничуть не заботясь о моем удобстве! Оставить меня с ребенком на руках, не приняв во внимание мое хрупкое здоровье и муки, которые я испытываю! Подобного мне не вынести, меня сразу бросает в нервную дрожь, которая очень вредна для меня. Видите, как до сих пор дрожит рука!
– Вижу, – ответил доктор, на сей раз ограничившись лишь взглядом на протянутую ему руку. – Впрочем, мне уже пора. Помните мои предписания и, умоляю, сохраняйте спокойствие.
Остаток дня миссис Уотсон провела тет-а-тет с Маргарет, сетуя на свою тяжелую судьбу, жестокого мужа и гадкую золовку. Она не спустилась к обеду, а вместо этого устроила небольшое пиршество у себя в спальне, лакомясь изысканными деликатесами, тогда как остальным подали обычную отварную говядину и пудинг. Ее супруг нашел прибежище у друзей, а Элизабет и Эмма провели вдвоем еще один тихий вечер. Элизабет чистосердечно призналась сестре, что Джордж Миллар ей страшно нравится и она питает твердую надежду, что он также не испытывает к ней неприязни. В последнее время она видела мистера Миллара гораздо чаще, чем сестру, ибо первая прогулка на ферму явилась предтечей целого ряда посещений разных мест, и все участники этих вылазок получили огромное удовольствие. Джордж еще не сделал Элизабет предложения, но и его слова, и дела заставляли предполагать подобную развязку. Это несказанно радовало Эмму, ведь все, что она успела узнать о Джордже Милларе, убеждало ее: он не из тех, кто откажется от намеченной помолвки, и обязательно доведет дело до конца, если, конечно, еще не связан словом с другой. Правда, если бы это зависело от ее вкуса, Эмма предпочла бы человека более сдержанного, более склонного к наукам и словесности и во всех отношениях более утонченного. Однако для Элизабет Джордж Миллар действительно был хорошей партией, и это приятное соображение заставляло Эмму с удовольствием размышлять даже о Кройдоне, переезд в который в прочих отношениях оказался для нее несчастливым.
Глава XIII
Наутро семейная буря почти улеглась. Миссис Уотсон надоело торчать в своей комнате, и она была не прочь спуститься и показаться в свете. Нынче она была уже довольно приветлива, разве что слегка дулась на супруга и была чрезвычайно резка с золовками, за исключением Эммы, которую вообще не удостаивала вниманием. Девушка полагала, что подчеркнутое молчание невестки определенно лучше тех нападок, которым она обычно подвергалась, и потому домашние провели утро в относительном спокойствии и мире.
После полудня миссис Уотсон понадобилось отправить записку знакомой, жившей почти в миле от города, и она решила послать Эмму, наказав ей попутно следить за тем, чтобы Жанетта не переутомилась, и, если бедная девочка устанет, взять ее на руки.
Дорога вела через живописные поля, и тетушка с племянницей мирно зашагали по ней. Малютка собирала ромашки, время от времени останавливаясь, чтобы понаблюдать за птичками, порхавшими над живой изгородью. Немного погодя их опять, как и в прошлый раз, нагнал мистер Морган, который, кажется, вознамерился вновь присоединиться к ним. Эмма густо покраснела и заметно смутилась, вспомнив слова Элизабет о докторе. Они с Жанеттой как раз прошли мимо его дома, и девушка не могла не заподозрить, что он подстроил якобы случайную встречу. Мистер Морган с типично мужским тщеславием превратно истолковал румянец и замешательство хорошенькой девушки, которая так его заинтересовала, и вообразил, что доставил ей особенное удовольствие, когда, осведомившись, далеко ли они с Жанеттой идут, объявил, что его путь лежит в том же направлении и он будет счастлив проводить мисс Уотсон. Не имей Эмма поручения от Джейн, она бы тотчас повернула назад, но такой возможности у нее не было, а поскольку она не отважилась попросить доктора оставить ее, то не увидела иного выхода, кроме как со спокойным и безразличным видом уступить его желанию.
– Надеюсь, – проговорил немного погодя мистер Морган, – вчерашние треволнения не сказались на вашем самочувствии.
Эмма довольно холодно поблагодарила его и ответила, что чувствует себя прекрасно. Однако мистера Моргана не обескуражила ее сдержанность. Он был полон решимости понравиться красавице, и неудивительно, что, при ловком выборе самых подходящих средств, большом опыте и отсутствии щепетильности, ему это удалось. На помощь доктору пришла тактичная заинтересованность вкупе с подчеркнутой почтительностью, и вместе с тем его глубокая осведомленность о семейных делах должна была показать, что он является конфидентом Эмминой невестки и заслуживает звания друга семьи. Он делал вид, что тщетно пытается подавить сочувствие, и дал понять, что хорошо знает об Эмминых мытарствах: все это было призвано усыпить бдительность мисс Уотсон и побороть безразличную холодность, какую она намеревалась проявлять в обращении с провожатым. Мистер Морган был так добр и вместе с тем так деликатен и корректен, да к тому же брат и невестка с таким доверием посвящали его в свои семейные дела, что оттолкнуть его оказалось невозможно, и мало-помалу, сама не зная как, Эмма начала говорить с ним с откровенностью, какой этот джентльмен в действительности совсем не заслуживал.
Мистер Морган был человеком без принципов, главным его качеством являлось тщеславие, и оно приняло у него особый оборот: доктор хотел быть любим всеми знакомыми женщинами. Дамское обожание доставляло ему ни с чем не сравнимое блаженство. Он флиртовал не пустого развлечения ради, как Том Мазгроув, совершенно безразличный к пробуждаемым им чувствам; нет, мистер Морган питал вполне серьезную, хотя и тайную любовь почти ко всем хорошеньким женщинам, с которыми был знаком благодаря врачебной практике. Более всего на свете ему нравилось наблюдать за постепенным зарождением пылкой любви в ничего не подозревающем сердце, и не одна привлекательная девица пожалела о том дне, когда болезнь свела ее с мистером Морганом, не одна молодая супруга была вынуждена неожиданно покинуть здешние места, поскольку ее муж, по слухам, счел, будто она слишком привязалась к доктору. Однако же мистер Морган был так ловок и так любим всеми, что никогда на него не ложилась и тень вины, беспощадно терзавшей жертв его коварства. И этот человек, пораженный красотой младшей мисс Уотсон и заметивший ее беспомощное положение, составил хитроумный план, как добиться расположения сироты, хотя еще не решил, как поступит с Эммой, когда та пополнит перечень его побед. Одно было несомненно: жениться на ней мистер Морган не собирался; однако же он был уверен, что невзгоды, обрушившиеся на Эмму, делают ее особенно уязвимой для соблазнов, и, несомненно, питал столь гнусные намерения, что даже малочувствительный Роберт, доведись ему случайно узнать тайные помыслы доктора, выгнал бы того из дома. Старания устроить Эмму к леди Фанни Олстон мистер Морган предпринимал с единственной целью: это давало ему огромное преимущество. У леди Фанни и ее дочери было чрезвычайно слабое здоровье, и доктор имел обыкновение ежедневно навещать их. Если ему удастся водворить в их доме Эмму, он предстанет в ее глазах в самом выгодном свете. У леди Фанни она никого больше не увидит и будет целые недели проводить лишь в обществе больного ребенка, а единственным ee развлечением станет часовая утренняя прогулка в коляске, и вскоре Эмма научится ожидать визитов доктора как главного события дня. Ее глаза будут блестеть при его приближении, а пальчики слегка дрожать при рукопожатии. Так было и с предшественницей Эммы на месте гувернантки; теперь же, когда разочарование в любви и щемящая тоска лишили несчастную здоровья и бодрости духа, мистер Морган хладнокровно отвернулся от нее и стал подыскивать замену. Внимая сочувственным излияниям, философским рассуждениям и вкрадчивым намекам доктора, Эмма и не подозревала об истинных мотивах его поступков и дружеских услуг. Мистер Морган был намного старше, а потому девушка не могла и подумать, что он способен увлечься ею, сама же она была надежно защищена от подобной опасности, ибо уже отдала свое сердце мистеру Говарду.
