Следующее утро началось с ужасной семейной бури, какой на Эмминой памяти еще не бывало. Когда она спокойно сидела с племянницей в детской, обеих напугали громкие вопли, донесшиеся из гостиной. Маленькая Жанетта подняла голову и с самым невинным видом пролепетала:

– У мамочки припадок, слышишь? Верно, папочка на нее сердится.

Желая узнать причину переполоха, Эмма сбежала по лестнице и, войдя в гостиную, дверь которой была открыта, увидела, что миссис Уотсон, распростертая на диване, бьется в неистовом истерическом припадке, а Элизабет и Маргарет тщетно пытаются удержать ее за руки, которыми она судорожно размахивает, тогда как ноги ее также совершают беспрестанные движения, весьма далекие от элегантности. Поскольку Джейн лежала отвернувшись от двери, она не заметила появления Эммы и, продолжая голосить, не услышала легких шагов золовки.

К счастью, в эту минуту одна из горничных заметила на противоположной стороне улицы мистера Моргана и, бросившись за ним, вскоре привела его в дом и сообщила о происходящем. Доктор дал миссис Уотсон нюхательные соли и холодную воду и успокаивающе держал за руку, поэтому ее возбуждение постепенно начало спадать; наконец женщина настолько оправилась, что открыла глаза и огляделась вокруг. Но едва она увидела стоящую рядом Эмму, вялость внезапно уступила место бешеной злобе, и, вскочив, Джейн крикнула:

– Ты, маленькая неблагодарная плутовка! Я научу тебя, как обращаться со мной! – И она с силой замахнулась на золовку. Удар, вероятно, достиг бы цели, если бы не вмешательство мистера Моргана, который одной рукой перехватил запястье Джейн, а другой быстро обнял Эмму за талию и оттащил, вследствие чего пощечина досталась ему самому.

– Милая девочка, – прошептал он Эмме, убирая руку с ее талии, – вам лучше выйти, я сам позабочусь о бедняжке.

Эмма с готовностью повиновалась. Доктор же усадил миссис Уотсон на диван и сам сел рядом; все еще держа пациентку за руку, он повернулся к Элизабет и приглушенным, печальным голосом, соответствующим случаю, осведомился, с чего все началось. Рассказ старшей из сестер мало что прояснил: она была так растеряна и напугана, что, даже если бы понимала суть дела, все равно не сумела бы толково ее изложить.

Факты же были таковы: после завтрака, когда Элизабет вышла из комнаты, Роберт уведомил жену, что Эмма собирается поступить в гувернантки к дочери леди Фанни Олстон и он полностью одобряет ее решение. Это сообщение стало серьезным ударом для Джейн, отнюдь не желавшей лишаться услуг золовки. Она стала яростно возражать, ссылаясь на слабое здоровье, не позволяющее ей самой ухаживать за Жанеттой и заниматься образованием малышки, а нанять гувернантку за столь небольшую сумму ни при каких условиях не получится, к тому же близкое замужество Маргарет, а в придачу и Элизабет наверняка поспособствует значительному сокращению расходов на домашнее хозяйство. Но уговоры не принесли пользы: преимущества были на стороне Роберта, урон несла только его жена, поэтому он твердо стоял на своем. Даже когда Джейн разразилась слезами и у нее начали проявляться первые признаки истерики, муж остался непреклонен. Внезапно женщину осенило: как Эмма вообще проведала о месте у леди Фанни? С этого момента Элизабет знала о случившемся не понаслышке, потому что вошла в гостиную в ту самую минуту, когда невестка задала этот вопрос, и смогла ответить на него. Она объяснила, что Эмма случайно слышала разговор Джейн с мистером Морганом и позднее расспросила доктора. Известие довело хозяйку дома до белого каления: она начала кричать и биться в конвульсиях, что вызвало массу беспокойства. Впрочем, мистер Морган знал, как сладить с пациенткой.

– Дорогая мадам, – промолвил он мягким, ласковым голосом, – вы знаете, что я запрещаю вам впадать в сильное возбуждение. Людям с вашим нервическим темпераментом оно определенно противопоказано, и его следует избегать. Придется дать вам успокоительное. Мисс Уотсон, будьте любезны, принесите стакан холодной воды – обычной воды.

– Ах, дорогой доктор, – вздохнула пациентка, – как вы могли воспользоваться мной! Вступить в заговор против меня. Я поражена. Такого я от вас не ожидала!

– От меня, милая миссис Уотсон? Чем я заслужил подобные упреки? Вы заблуждаетесь! Я вас не понимаю.

– Вы рассказали Эмме про леди Фанни, а ведь я просила вас молчать! Вы настроили против меня моего супруга, сделав так, чтобы он принял сторону этой зловредной интриганки Эммы…

– Тише, тише, – перебил мистер Морган, измеряя ей пульс, – вы опять разволновались. Я решительно запрещаю вам так нервничать. Спасибо, мисс Уотсон, – он взял у Элизабет стакан, – а теперь попрошу вас, юные леди, чуть-чуть приоткрыть окно и покинуть комнату. Я предпочитаю разговаривать с пациентами один на один. – Затем, достав из кармана маленькую коробочку, доктор сообщил: – Тут у меня превосходный успокоительный порошок, который я дам вам, чтобы привести нервы в порядок. – Он высыпал толику порошка в стакан с водой (от пациента требовалась известная наивность, чтобы поверить, что это не сахарная пудра) и велел миссис Уотсон делать небольшие глотки с промежутками и как можно дольше держать жидкость во рту, не проглатывая. Заставив таким образом скандалистку замолчать, мистер Морган приступил к объяснению обстоятельств, при которых он ознакомил Эмму со своим предложением, постаравшись снять с девушки всякую вину, а также задобрить и успокоить миссис Уотсон. – Видите, – добавил он под конец, – разве я не был прав, когда решил, что ее следует удалить из вашего дома? Припадок может повториться и нанести вам большой вред. Разве вы не согласны? Спросите у собственного здравомыслия! Знаю, сейчас вы не можете говорить, просто пожмите мне руку, если согласны.

Судя по всему, миссис Уотсон пожала руку, поскольку мистер Морган казался удовлетворенным. Он взял ладонь пациентки и стал изучать ее.

– Как дрожат эти изящные пальчики! – Немногие решились бы применить подобный эпитет к этой пухлой и сильной руке. – Очень, очень дерзкая ручка! – Мистер Морган игриво погрозил ей пальцем. – Она сильно меня ударила, и ее следует наказать. Какого наказания она заслуживает?

Джейн томно улыбнулась.

– Я была в ярости, доктор, вы должны простить меня.

– Простить вас? О да, дорогая мадам, однако вам наверняка известно: когда леди бьет джентльмена, она должна понести соответствующее наказание. – Мистер Морган наклонился к самой щеке пациентки.

– Фи, доктор! – воскликнула миссис Уотсон, делая вид, будто шокирована. – Право, вы очень дурной человек, мне стыдно за вас! – В девяти случаях из десяти подобный упрек был бы воспринят как недвусмысленное поощрение, но в эту минуту дверь отворилась и в гостиную вошел Роберт.

– Доктор, поскольку миссис Уотсон, кажется, немного полегчало, я хотел бы переговорить с вами у себя в кабинете.

Мистер Морган немедленно последовал за хозяином дома, хотя и не без тайных подозрений. Впрочем, неожиданный приход Роберта принес ему некоторое облегчение, ибо доктор сознавал, что в стремлении помочь пациентке зашел слишком далеко. Как оказалось, мистер Уотсон хотел узнать о месте у леди Фанни от самого доктора и расспрашивал его даже с некоторым любопытством, ибо в тех случаях, когда происходящее не затрагивало собственные интересы Роберта, он был не таким уж плохим братом. Его даже немного заботило благополучие сестры в сложившихся обстоятельствах, и он был рад получить от мистера Моргана весьма похвальный отзыв о семье, в которую собиралась поступить Эмма. Наконец, развеяв братние сомнения и угрызения совести, доктор вернулся к хозяйке дома и был тотчас засыпан градом вопросов о том, чего хотел ее супруг.

Мистер Морган лишь улыбнулся и ответил, что он давно привык к расспросам и любопытству дам и наловчился отражать подобные атаки, а мистер Уотсон не хотел ничего дурного.

– Теперь же, дорогая миссис Уотсон, – продолжал он, – я вынужден настоять, чтобы вы сохраняли спокойствие и не тревожились из-за причин недавнего приступа.