Некоторое время мистер Морган с напускным интересом разглагольствовал об образовании, ибо эта стезя скоро предстояла Эмме, после чего почти незаметно перевел разговор на вчерашнюю сцену. Рассуждения о необходимости подавлять страсти и об ужасных последствиях несдержанности естественным образом привели его к замечаниям относительно поведения миссис Роберт. Подобное неистовство, заявил доктор, приводит в ужас; у него сердце кровью обливается при мысли о том, что приходится переживать мягкой, чувствительной девушке, зависящей от такой родственницы. Рука у Джейн тяжелая – он сам испытал ее на себе и был рад, что отвел удар от мисс Уотсон, только жалел, что не может защитить бедняжку от других мытарств, выпавших на ее долю.
Эмма заверила мистера Моргана, что подобных сцен раньше не бывало и, вероятно, скандал впредь не повторится; доктор сильно преувеличивает тяжесть ее положения, и она вовсе не нуждается в таком горячем сочувствии, какое, кажется, вызывает у него. Это отнюдь не остановило мистера Моргана, и он с удвоенным пылом принялся восхвалять кротость нрава мисс Уотсон, способного терпеть тиранию невестки, и самоотречение, к коему ей приходится прибегать ежедневно, чтобы жить в мире с теми, кто испытывает ее на прочность. Неизвестно, сколько еще доктор мог превозносить свою спутницу, но тут они подошли к воротам парка, и Эмма была вынуждена прервать его, чтобы исполнить поручение и передать записку. Девушка ожидала, что на этом они с мистером Морганом расстанутся, однако, пустившись в обратный путь, к великому своему удивлению, обнаружила, что доктор по-прежнему идет рядом и, кажется, намерен продолжить и разговор, и совместную прогулку. Еще досаднее, что Жанетта опять потребовала, чтобы доктор ее понес, и у Эммы не осталось иного выбора, кроме как смириться. Взяв девочку на руки, мистер Морган притворился, будто это доставляет ему подлинное удовольствие.
– От такой заботы, милая мисс Эмма, – сказал он, – вы, надеюсь, скоро будете избавлены. У леди Фанни от вас не потребуют ничего такого, что уместнее поручить служанке. Вы станете компаньонкой мисс Олстон, а не ее рабыней, и я буду сердечно рад этому.
Эмма поблагодарила мистера Моргана, пожалуй, с большей искренностью, чем была присуща ему самому, однако не могла не желать, чтобы доктор, вместо того чтобы провожать ее домой, выказывал свою заинтересованность каким‑нибудь другим способом. Она беспрестанно боялась встретить тех, кто может ее узнать, ибо хотя сама не видела ничего дурного в своем поведении, но после разговора с Элизабет опасалась превратного толкования своих поступков. Мистер Морган простился с Эммой у городской заставы, и та не без некоторого беспокойства вернулась домой.
Вскоре весь Кройдон был взбудоражен вестью о том, что Джордж Миллар, богатый, красивый, всеми любимый Джордж Миллар, помолвлен с Элизабет Уотсон и женится на ней. Необычно, невероятно, неслыханно, чтобы такая молодая женщина, как Элизабет Уотсон (собственно, не такая уж и молодая, ведь ей, поговаривали, уже стукнуло тридцать, если не больше), никогда не отличавшаяся красотой, а теперь и вовсе увядшая, да к тому же небогатая (ибо все знали, что она зависит от брата), короче говоря, особа, не обладающая необходимыми для замужества качествами, за исключением приятной наружности, приветливого, отзывчивого, добродушного нрава и нежного сердца, – чтобы такая женщина осмелилась претендовать на руку Джорджа Миллара и даже имела наглость принять его предложение. Незваная чужачка явилась в город и с триумфом пленила лучшего здешнего жениха! Старшая мисс Морган заявила одной из своих близких подруг, что чует в этом деле некую тайную подоплеку, а кроме того, ей хотелось бы знать, где искать мужей им самим, если мужчины из родного города бросают их ради пришлых особ. Мисс Морган переживала помолвку Элизабет особенно тяжело, поскольку была очень добра к детям Джорджа Миллара, не раз приглашала их к себе на чай и частенько посылала им воздушные поцелуи из окна гостиной. Миллары жили как раз напротив – каково ей теперь будет видеть, как в доме, который она давно рассчитывала прибрать к рукам, воцарилась другая хозяйка!
Окрестные старые девы остро переживали афронт и были настроены против мисс Уотсон самым враждебным образом. Они издавна считали мистера Миллара своей законной собственностью – с тех самых пор, как миновал месяц со дня смерти его жены. К несчастью для душевного спокойствия незамужних дам, привычка миссис Тернер льстить каждой девице породила в сердцах надежды, которым, как теперь казалось, уже не суждено сбыться. Особы помоложе досадовали не столь сильно: Джордж Миллар был вдовцом и стоял на пороге сорокалетия, а потому им чудилось, что его лучшие годы уже позади, – однако они сочувствовали своим подругам и сестрам и разделяли их негодование. Будь мисс Уотсон совсем чужой в городке, перенести ее триумф было бы куда легче. Если бы она, к примеру, вышла замуж, явившись прямиком из Уинстона, в Кройдоне ее встретили бы с относительным радушием – нет, пожалуй, с искренним восторгом. Возможно, тогда в воображении местных девиц Элизабет предстала бы в самых ярких красках, подобающих веселой свадьбе, и, впервые появившись во всем блеске, вероятно, тотчас завоевала бы сердца окрестных дам. Но дело обстояло совсем иначе: все произошло у них на глазах, и естественно было заподозрить неладное. Часть вины возложили на миссис Уотсон, поскольку предполагалось, что она поспособствовала успеху золовки с помощью какого‑нибудь искусного маневра.
Теперь из четырех сестер трое были помолвлены и скоро собирались выйти замуж, и столь противоестественное, столь невероятное обстоятельство вынуждало мисс Морган снова и снова объявлять, что она не может и не хочет верить в совершенную благопристойность случившегося. Наверняка с Уотсонами что‑то не так – и мисс Морган преисполнилась решимости выяснить, что именно.
Элизабет не подозревала о том, какую бурю вызвала ее помолвка, и, как обычно, всюду появлялась с улыбкой на лице и не без удовольствия предвкушала оставление дома брата, особенно радуясь потому, что у нее созрел замысел, долженствовавший послужить во благо Эммы. Мисс Уотсон придумала после замужества взять младшую сестру к себе, а поскольку та не желала проводить жизнь в праздности, она обязательно согласится взять на себя воспитание дочек мистера Миллара: Элизабет считала, что Эмма подходит для этой задачи куда лучше нее самой. Но до поры до времени она не делилась своим замыслом с сестрой, пока собственные ее планы не определились окончательно и день бракосочетания еще не назначили. Было известно лишь, что свадьба состоится не ранее чем через два месяца.
Через день-другой после того, как стало известно об этом грандиозном событии, мистер Морган навестил миссис Уотсон и застал ее в гостиной вместе с маленькой дочерью. Похвалив и приласкав девочку, доктор спросил у нее, не хочет ли Жанетта покататься на ослике, а затем, повернувшись к матери, с обворожительной улыбкой добавил, что у него есть красивый испанский ослик, который сейчас ему совсем не нужен, и потому доктор может предоставить животное в распоряжение очаровательной дочурки миссис Уотсон, которой, он уверен, подобные катания особенно полезны для здоровья. И мистер Морган попросил Джейн пользоваться осликом в любое время по собственному усмотрению. Миссис Уотсон с благодарностью согласилась и заявила, что завтра Жанетта обязательно поедет кататься. Однако девочка стала со слезами требовать, чтобы ей позволили поехать сегодня и чтобы тетушка Эмма ее сопровождала. Малютка всегда добивалась от матери желаемого, а поскольку мистер Морган втайне следовал своему плану, Жанетте, разумеется, удалось настоять на своем. Она помчалась наверх, чтобы велеть тетушке собраться, а джентльмен поспешил уйти, чтобы отдать приказ оседлать животное. Полчаса спустя Жанетта, увидав у дверей обещанного ослика под красивым новым седлом и в белой сбруе, от восторга захлопала в ладоши, а когда докторов лакей посадил ее в испанское седло, едва могла удержаться на месте, пока тот пристегивал спереди ремень. Эмме очень не хотелось совершать эту прогулку из опасения, что мистер Морган снова присоединится к ним с Жанеттой, и она попыталась уговорить Маргарет идти с ними. Однако выяснилось, что Маргарет «терпеть не может выгуливать ребенка, точно нянька», Элизабет же не было дома, и Эмме ничего не оставалось, как отправиться одной.
