Искренне преданная Вам, дорогая мисс Осборн, и проч.

Мы должны проследить за этим письмом до самого Лондона, чтобы описать эффект, который оно произвело на причастные стороны, и вытекающие из него последствия. Когда мисс Осборн принесли послание, она находилась в утренней столовой дома на Портман-сквер. Рядом с ней на диване сидел сэр Уильям Гордон, который присутствовал при позднем завтраке (в английском понимании этого слова) и шутливо говорил, что, когда он заживет своим домом, то не станет так долго дожидаться утренней трапезы. Роза взглянула на адрес на письме.

– Вот послание от очаровательной Эммы Уотсон, с которой вы имели удовольствие флиртовать незадолго до того, как сделали мне предложение, – сообщила она.

– Я флиртовал с Эммой Уотсон?! – возмутился сэр Уильям. – Категорически возражаю! Я в жизни не увивался ни за одной девицей.

– Что, уже позабыли? Разве не вы гуляли с ней в парке, рисовали ее в коттедже и катали в фургончике? Вы собираетесь все это отрицать?

– Ни в коем случае! Я отрицаю лишь флирт, независимо от того, в какое время, в каком настроении и с какими намерениями я мог бы приударить за мисс Уотсон, ведь я изо всех сил тщился завоевать жестокосердную Розу.

– Не такую уж и жестокосердную, сэр Уильям, – краснея, возразила та.

– Однако достаточно суровую, чтобы довести до отчаяния несчастного влюбленного, Роза! – ответил молодой человек, с обожанием глядя на невесту. – И, не будь я таким же упрямым, как вы, мы бы сейчас не сиживали рядышком.

– Что ж, пожалуй, вы уже можете оставить мою руку в покое, ибо я хочу воспользоваться ею, чтобы вскрыть письмо. – И, высвободив наконец руку, мисс Осборн сломала печать.

– Дайте и мне посмотреть, – попросил сэр Уильям, наклоняясь к ее щеке.

Но Роза оттолкнула его и отодвинулась в самый угол дивана, так что молодому человеку пришлось довольствоваться наблюдением за лицом суженой. Через некоторое время он увидал, как вспыхнули ее щеки и загорелись глаза и как после она нахмурилась, еле сдерживая негодование и, кажется, была готова порвать послание пополам. Однако вместо этого мисс Осборн уронила руки на колени и с минуту сидела, сосредоточенно глядя перед собою, точно пытаясь припомнить какое‑то событие, после чего снова нахмурилась. Возлюбленный протянул к ней руку и воскликнул:

– Милая Роза, в чем дело? Ваш вид меня просто пугает. Дайте мне прочесть письмо!

– Возьмите – и узнайте, какая невыносимая гнусность мне угрожает!

Сэр Уильям, внимательно прочитав письмо, заметил:

– Я совершенно сбит с толку и заинтригован. Какое вы имеете ко всему этому отношение и что вас пугает?

– Ах, вы, вероятно, удивлены. Разве не ясно, что нам угрожает? Вообразите, что меня, дочь пэра, вызовут в суд присяжных свидетельницей по иску Маргарет Уотсон к Томасу Мазгроуву о нарушении брачного обещания! Вы можете представить себе такую сцену? Неслыханное дело!

– Безусловно, но я не понимаю, почему предполагаемое участие в процессе вызывает у вас возражения: к вам, разумеется, отнесутся со всем уважением и предупредительностью, и правосудие должно свершиться. Не огорчайтесь из-за таких пустяков.

– Вы шутите, сэр Уильям, и я сейчас рассержусь.

– Не надо, умоляю, иначе вы меня огорчите. Но расскажите, как вышло, что вы стали конфиденткой прелестной Маргарет? Я и не знал, что ваша дружба с Эммой распространяется на всю семью.

– Вовсе нет, меня интересует лишь Эмма, – возразила Роза и объяснила сэру Уильяму, при каких обстоятельствах они вместе с мисс Уотсон стали невольными очевидицами сватовства Мазгроува и почему хранили тайну.

– Э, да вы подслушивали! – засмеялся сэр Уильям. – Понятно, что вы боитесь признаться в этом публично. Какая жалость, что вы не спугнули парочку улюлюканьем. Судя по всему, Маргарет с Томом того заслуживали.

– Все это прекрасно, и вы можете потешаться надо мною сколько угодно, но скажите, как мне избегнуть неприятностей? Должна ли я являться в суд?

– Само собой, ежели вас вызовут. Тут уж ничего не поделаешь.

– Как вы невозмутимы! И почему беда случилась со мной, а не с вами!

– Только потому, что я не любитель подслушивать.

– Учтите, сэр Уильям, если вы будете продолжать смеяться над моим горем, я накажу вас!

– Я ужасно сочувствую вашему горю, милая Роза, но, говоря по совести, считаю его совершенно беспричинным.

– Что ж, предупреждаю вас: если я вынуждена буду участвовать в процессе, свадьбу, несомненно, придется отложить. Не могу же я в течение одного месяца побывать и свидетельницей в суде, и невестой!

Сэр Уильям так и подскочил на диване, в упор уставился на мисс Осборн и воскликнул:

– Вы же не всерьез!

– Именно что всерьез, сэр Уильям. Вижу, теперь и вам не смешно, – прищурилась мисс Осборн.

– Тогда у вас не будет возможности привести свою угрозу в исполнение! – с решительным видом возразил молодой человек. – Давайте потолкуем о деле более обстоятельно, Роза.

– Ах, я рада, что наконец‑то вразумила вас. А сейчас подумайте: если мы поступим так, как советует Эмма, и убедим мистера Мазгроува жениться, что он по чести и должен сделать, это положит конец всем неприятностям.

– Для вас – возможно, но не для мисс Маргарет. Смею предположить, что любезный муженек станет ежедневно колотить бедняжку.

– Не надо снова впадать в безразличие и раздражать меня! А вот и мой брат. Давайте поведаем ему обо всем и посмотрим, что он скажет по этому поводу.

Вошел лорд Осборн, и сестра попыталась объяснить ему суть дела.

– Полагаю, – заметил юный пэр, выслушав ее, – что Мазгроув поступил дурно, право, весьма дурно.

– В этом я не сомневаюсь, дорогой братец, – согласилась мисс Осборн, – но что ты думаешь о предложении мистера Уотсона?

– Нетрудно ожидать от стряпчего, что он обратится в суд. Ведь это его дело, Роза.

– Его, но не мое. Я не обязана появляться на публике в качестве свидетеля в столь нелепом процессе. Если мистеру Уотсону угодно, чтобы affaires de cњur^[19] его сестры становились предметом сплетен и насмешек всего графства, – что ж, прекрасно, однако не понимаю, почему я тоже должна быть замешана в истории, которая лишь компрометирует всех причастных! – возразила мисс Осборн с усиливающимся недовольством.

– Особенно тех, кого уличили в подслушивании, милая Роза, – вставил сэр Уильям.

– И бедную Эмму тоже! – продолжала мисс Осборн, пропустив его слова мимо ушей. – Она явно страшится всеобщего внимания. Я очень тревожусь за нее.

– Само собой, – подхватил ее жених тем же досадливым тоном, – любому неприятно очутиться у всех на виду.

– Право же, сэр Уильям Гордон, – негодующе промолвила мисс Осборн, гордо распрямляя хрупкие плечи, – коль вы не можете предложить ничего лучше подобных рассуждений, мы и без вас обойдемся. Советую вам оставить нас, мы сами о себе позаботимся.

Это было сказано чрезвычайно высокомерным тоном, ибо мисс Осборн окончательно вышла из себя. Сэр Уильям хорошо знал свою невесту, однако вовсе не собирался предоставлять ей неограниченную власть над собой. Он любил Розу за силу духа, но был полон решимости не покоряться ей, а потому поднялся, отвесил глубокий поклон и вышел вон. Мисс Осборн с тревогой посмотрела ему вслед, ожидая, что он передумает или хотя бы оглянется, но баронет этого не сделал, и дверь за ним закрылась, прежде чем девушка решилась что‑либо сказать.

– Чего ты от меня хочешь, Роза? – спросил ее брат. – Если суд так беспокоит тебя и твою подругу, полагаю, будет нетрудно уладить все миром. Я сам поговорю с Томом и посмотрю, получится ли у меня убедить его сдержать данное слово.

– О, сделай милость, братец! Разумеется, мисс Маргарет хочет за него замуж, и, если Том согласится, нас оставят в покое. Бедная Эмма, кажется, очень несчастна – прочти ее письмо.

Лорд Осборн с готовностью взял листок и прочел от первой до последней строки.

– Бедняжка, – с сочувствием промолвил он. – Скажи, Роза, как скоро девица может выйти замуж после смерти отца?