– Пожалуй, вопрос в воспитании. Вряд ли в данном случае траур Маргарет имеет какое‑то значение. Если нам удастся заставить мистера Мазгроува признать помолвку, вероятно, со свадьбой он торопиться не станет.

Юный пэр чуть было не проговорился, что имел в виду не Маргарет, однако смолчал и, немного поразмыслив, уточнил:

– То есть ты считаешь, что нет ничего дурного в том, чтобы предложить девушке руку и сердце, даже если она не может выйти замуж немедленно?

– Не знаю, но их помолвка состоялась еще до кончины старого мистера Уотсона, а это другое дело. Если мужчина очень щепетилен, он не станет увиваться за девицей в подобных обстоятельствах.

– Итак, что же мне предпринять?

– Разыщи противного мистера Мазгроува и скажи ему, что факт его помолвки твердо установлен и он может быть уверен, что суд решит не в его пользу, поскольку мистер Уотсон намерен добиться своего. А значит, единственное, что Том может сделать, чтобы избежать подобного приговора, – это поступить как человек чести. Если же Мазгроув откажется и мне вопреки желанию придется появиться в суде, он больше не сможет рассчитывать на наше внимание. А коли мы подадим пример, остальные тоже от него отвернутся. Все соседи откажут ему от дома, и Том уже не посмеет показаться в родных краях. Передай ему это, и он уступит, или я сильно ошибаюсь в этом человеке.

– Я постараюсь сделать все возможное, Роза, однако мне бы хотелось, чтобы за дело взялся Гордон: он куда красноречивее меня.

– Если же тебе не удастся уговорить Мазгроува, придется обратиться к этому стряпчему, мистеру Уотсону, и попытаться предотвратить судебное разбирательство, – продолжала Роза. – Возможно, небольшая, но ловко подсунутая взятка побудит его отказаться от своего намерения и избавит нас от неприятностей.

– Посмотрим, – кивнул лорд, – а пока что я разыщу Мазгроува и попробую договориться.

– Не мог бы ты заодно найти сэра Уильяма, – краснея, попросила Роза, – и передать ему, что я хочу поговорить с ним… Нет, пожалуй, будет лучше, если ты расскажешь ему только о том, что намерен предпринять.

– Я слышал, как он выходит из дома, Роза, – простодушно ответил лорд Осборн, – но если увижу его в клубе, то передам ему твои слова.

Мисс Осборн закусила губу и ничего не ответила. Ей не хотелось показывать брату, какую власть имеет сэр Уильям над ее чувствами, и признаваться, что решительный уход жениха чрезвычайно беспокоит ее. Роза уже успела обнаружить, что с Гордоном нельзя играть и мучить его ради своей забавы; она не смела дразнить его, как дразнила бы менее решительного мужчину. Брат ушел, и остаток утра девушка провела в одиночестве и тревоге, будучи не в настроении принимать визитеров и ничем не желая заниматься. Она долго убеждала себя, что расстроена не из-за отсутствия сэра Уильяма, а из-за грозящих ей неприятностей, после чего принялась гадать, что намерен делать сэр Уильям, куда он подевался и скоро ли вернется на Портман-сквер. Каждый раз, когда раздавался стук дверного молотка, сердце бедняжки начинало учащенно колотиться, хотя она слишком хорошо знала его манеру стучать, чтобы обманываться на сей счет. Наконец ей принесли записку с сообщением, что податель сего ждет ответа. Записка была начертана рукой сэра Уильяма, и Роза с трепетом вскрыла ее. Стиль послания ее изумил.

Сэр Уильям Гордон передает мисс Осборн наилучшие пожелания и имеет счастье уведомить ее, что дело, связанное с мистером Мазгроувом, понемногу продвигается, но, поскольку сэр У. взялся сообщить о результатах беседы мисс Уотсон и ее сестре, он желает знать, рекомендует ли ему мисс Осборн лично съездить в Кройдон, и если рекомендует, то имеются ли у нее какие‑либо поручения для него.

Роза трижды перечитала записку, прежде чем смогла составить ответ, которого ожидал сэр Уильям. Девушку сильно задели тон и смысл послания: они содержали невысказанный упрек в ее адрес. Она огорчалась и злилась одновременно, не понимая, следует ли ей уступить или же возмутиться поведением жениха. Наконец, после долгих раздумий, мисс Осборн торопливо набросала:

Мисс Осборн передает сэру Уильяму Гордону поклон и, находя невозможным высказывать свое мнение, не разобравшись в обстоятельствах, просит его оказать ей любезность и нанести сегодня днем визит на Портман-сквер, дабы объясниться относительно принятых мер.

Отослав записку, Роза тотчас горько пожалела об этом и отдала бы все на свете, чтобы ее вернуть, но было уже слишком поздно. Разумеется, она не могла думать ни о чем другом и, будучи совершенно не расположена к развлечениям, отказалась сопровождать мать на послеобеденной верховой прогулке, оставшись в гостиной одна. Погруженная в свои мысли, мисс Осборн не слышала, как вошел сэр Уильям, и не замечала его присутствия, пока он не произнес весьма сдержанным тоном:

– Я явился по вашему распоряжению, мисс Осборн. Не соблаговолите ли вы сообщить мне ваши дальнейшие приказания?

– Вы до сих пор обижены, сэр Уильям, – огорчилась Роза. – Я думала, к этому времени вы уже смягчитесь.

– Я не могу так скоро забыть полученный отпор. Полагаю, вы и сами желали, чтобы он запомнился надолго.

– Нет, не смотрите на меня так, мне этого не вынести! Я была неправа, – признала Роза, протягивая ему руку. – Простите меня и садитесь.

Мисс Осборн не пришлось повторно признавать свою неправоту и снова просить прощения. Сэр Уильям не был тираном, хоть и рабом быть не желал. Вскоре влюбленные помирились. Когда они вновь смогли разговаривать о чем‑то, кроме самих себя, баронет рассказал Розе о своей беседе с Томом Мазгроувом. Тот был дерзок, сердит и склонен считать угрозы мистера Уотсона оскорбительными, а вмешательство сэра Уильяма неуместным, однако заметно снизил тон, когда впервые узнал, что его разговор с Маргарет подслушали две особы, способные дать показания. Сэр Уильям объявил повесе, что уполномочен действовать от имени семьи одной молодой леди, более того, как жених последней, он полагает, что должен предпринять определенные шаги и попытаться помешать ее вызову в суд в качестве свидетеля. Если из-за действий мистера Мазгроува, упорно отрицающего правду, невеста сэра Уильяма будет вынуждена выполнить неприятную обязанность, то сам мистер Мазгроув навлечет на себя гнев знатного семейства, к коему принадлежит упомянутая леди, и презрение всего графства. И поскольку в настоящее время о том, что мистер Мазгроув изменил своему слову, знают очень немногие, совершенно очевидно, что дело пока еще можно замять, и когда они с мисс Уотсон поженятся, то могут быть уверены в покровительстве и благосклонности обитателей замка Осборн и всех их знакомых.

Том долго колебался и явно раскаивался в своем неосторожном поведении, поставившем его в столь неприятное положение, и хотя в конце концов он сдался, убедившись в неизбежности женитьбы, однако сдался неохотно, что не сулило будущей миссис Мазгроув и ее семейному счастью ничего хорошего. И действительно, Том клятвенно заверил сэра Уильяма: если Маргарет Уотсон и впрямь заставит его жениться на ней, то горько пожалеет, так что сэр Уильям остался при своем мнении, что упомянутой молодой особе лучше не настаивать на своих притязаниях, если она хоть сколько‑нибудь ценит домашний мир и покой.

– Смею предположить, Том Мазгроув окажется не хуже других мужчин, – вызывающе возразила Роза. – У меня сложилось впечатление, что все они в душе тираны по отношению к женщинам и лишь некоторые, ухаживая за дамой, надевают маску угодливости, а иные и этим себя не утруждают. Но в конечном счете все мужчины, без сомнения, одинаковы.

– Весьма вероятно, Роза. Коль скоро никакой разницы нет, вы могли бы доказать свою теорию на практике и поменяться с мисс Маргарет местами.

– Премного благодарна! Ваша щедрость прямо‑таки ошеломительна. Но хотя все мужчины и похожи друг на друга нравом, однако лица и имена у них разные. Ни лицо, ни имя мистера Мазгроува мне не угодны.