– О вас? Сэр Уильям, я без стеснения скажу вам, что вы себялюбивый, неприятный и праздный человек. А чего еще вы от меня ожидали? Разве вы не проводите дни в охоте на лис и травле зверей, а вечера – за выпивкой или флиртом? Разве не слывете худшим хозяином, худшим землевладельцем и худшим мировым судьей в графстве? Ваши злодеяния общеизвестны: не вы ли закрываете школы и разрушаете церкви? Не в вашем ли поместье, как я слыхала, случился пожар, причинивший огромный ущерб? Разве вас это совсем не тревожит?

– Молю вас о милосердии, мисс Осборн! Не перечисляйте все мои провинности, иначе вам действительно придется меня прогнать. Я не вынесу публичного порицания!

Далее мисс Осборн предложила всем перейти в залу, где был устроен буфет, ибо после пережитого душевного потрясения у нее, по ее словам, разыгрался зверский аппетит и теперь она не прочь подкрепиться вафлями с мороженым или кремом.

После получасовых поисков Тому Мазгроуву удалось найти владельца замка, и тот, узнав, что Эмма Уотсон проводит время с его сестрой, согласился вновь предстать перед нею. Приближаясь к дамам, его милость готов был сквозь землю провалиться от стыда, но все же отважился подойти. Его первый взгляд был направлен на платье Эммы; не увидев на нем ни пятнышка и даже не заметив, что это другой наряд, лорд Осборн почувствовал большое облегчение и осмелился прошептать:

– Весьма сожалею о своей неловкости, однако уверяю вас, что вовсе не хотел этого.

Эмма горячо заверила его милость, что и на миг не могла предположить злого умысла. Молодой человек, восхищенный ее необычайной добротой, заявил, что никогда не забудет оной. А затем, снова покосившись на платье собеседницы, заметил, что, по его мнению, оно ничуть не пострадало. Эмму насмешило, что его милость даже не заподозрил, что на ней другое платье, но она не стала разуверять его. Заботы лорда Осборна о нуждах гостьи и его стремление предотвратить новую катастрофу были достойны всяческих похвал и забавляли Эмму до тех пор, пока от леди Осборн не поступило сообщение, что все ждут, когда ее дочь откроет бал.

Компания поспешила в бальную залу. Лорд Осборн по-прежнему ни на шаг не отходил от Эммы, из чего окружающие естественным образом заключили, что он будет танцевать с ней первый танец. По-видимому, это не входило в намерения его милости, поскольку вскоре он осведомился у мисс Уотсон, с кем она собирается танцевать. Та ответила, что не ангажирована, а про себя решила, что хозяин дома намерен предложить в качестве кавалера себя, каковой чести она вовсе не желала. Но когда Эмма обнаружила, что ошиблась и лорд Осборн вполне довольствуется мыслью, что вскоре ее кто‑нибудь пригласит, она, разумеется, испытала некоторое разочарование и даже досаду, вообразив, что его милость хочет вообще воспрепятствовать ее участию в танцах. Тем временем мисс Осборн прикладывала массу усилий, чтобы найти кавалеров для Эмминых сестер, у которых почти не было знакомых в зале, но, как ни странно, не обращала внимания на саму Эмму. Роза прошептала несколько слов брату, который ответил кивком, а затем тоже исчезла в толпе, оставив новую приятельницу наедине с чудаковатым и молчаливым поклонником. Мало-помалу младшая мисс Уотсон стала чувствовать себя неуютно; ей хотелось оказаться где‑нибудь в укромном уголке, вдали от посторонних глаз, или возле миссис Уиллис, которая куда‑то подевалась, – словом, где угодно, только не на виду у всех в бальной зале, покамест рядом нет ни одного знакомого, кроме хозяина дома.

Наконец Эмма набралась смелости и сказала его милости, что здесь, вероятно, они будут мешать танцующим, а потому она рада будет отыскать миссис Уиллис и посидеть с ней. Прежде чем лорд Осборн успел ответить, появилась упомянутая дама в сопровождении своего брата.

Каково же было удивление Эммы, когда молодой пэр воскликнул:

– А, Говард, я ужасно рад, что вы явились! Будете танцевать с мисс Эммой Уотсон: я уже давно пытаюсь подыскать ей кавалера.

Мистер Говард, который только недавно ускользнул от леди Осборн, требовавшей от него знаков внимания, и разыскивал Эмму с намерением оказать эти самые знаки внимания ей, увидев рядом с мисс Уотсон хозяина замка, почувствовал, что все его надежды на удовольствие рухнули. Он хорошо знал своего бывшего ученика и, заметив, сколь сильный интерес тот испытывает к собеседнице, раз уж даже пытается подыскать ей кавалера, не мог не предположить, что искренняя увлеченность молодого аристократа едва ли оставит Эмму равнодушной. А потому внял настоятельному требованию лорда Осборна и с серьезной учтивостью попросил мисс Уотсон оказать ему честь и потанцевать с ним.

Об отказе не могло быть и речи, и все же Эмму разочаровало приглашение, сделанное с явной, как ей почудилось, неохотой. Она вообразила, что мистер Говард недоволен просьбой его милости, а сам мистер Говард решил, что мисс Уотсон раздосадована тем, что ее кавалером оказался не молодой барон. Вполне естественно, что каждая сторона, пребывая во власти подобных чувств, напустила на себя холодность, а потому танец едва ли мог доставить им обоим удовольствие.

Эмме не удавалось подобрать слов, чтобы подступиться к вопросу, занимавшему ее мысли, хотя она страстно желала объяснить, как неловко себя ощущала, стоя у всех на виду рядом с лордом Осборном, тогда как Эдвард Говард страдал от полнейшего отсутствия тем для самого что ни на есть пустого разговора. Этот бал категорически отличался от того счастливого вечера, когда они впервые составили пару, и, несмотря на свое умозрительное решение охладеть к мистеру Говарду, Эмма не могла не сожалеть о нынешнем поведении кавалера.

Наконец танец завершился, и Эмма, отправившись на поиски своей компании, столкнулась с мисс Осборн и ее братом. Первая немедленно обратилась к мисс Уотсон, выразив надежду, что танец ей понравился, но прежде, чем та успела ответить, лорд Осборн с поразительной бойкостью вставил:

– Очень сомневаюсь в этом, Роза, потому что и мисс Уотсон, и Говард выглядели так, будто явились на похороны, и едва обменялись парой слов.

Упомянутые молодые люди были немало смущены обвинением, а мисс Осборн, лукаво взглянув на Эмму, спросила:

– В чем дело? Вы что, поссорились, дружочек?

В ответ Эмма покраснела еще сильнее, а лорд Осборн, у которого в самый неподходящий момент внезапно развязался язык, продолжал:

– Когда ты в следующий раз пришлешь кавалера, Роза, надеюсь, он больше угодит мисс Уотсон.

Из его слов Эмма заключила, что появлением мистера Говарда она обязана вмешательству мисс Осборн. Однако предложение, высказанное молодым пэром вслед за этим, поразило ее еще сильнее.

– Хорошо бы вам станцевать со мною, мисс Уотсон, – заявил он. – Посмотрим, смогу ли я вам понравиться. Но ты, Роза, должна выбрать очень легкий танец, потому что со сложным я не справлюсь.

Необычайное оживление брата явно удивило мисс Осборн, а мистер Говард отвернулся. В эту минуту к ним снова подошел Том Мазгроув, и лорд Осборн, обратившись к нему, попросил пригласить на танец великодушную мисс Уотсон, которой он так обязан. Стороннего наблюдателя немало позабавило бы выражение лица Тома. Уже уяснив, что все Уотсоны пользуются в замке благосклонностью, мистер Мазгроув и без того намеревался взять их под свое покровительство, однако танцевать хотел только с Эммой, которую с этой целью и разыскивал. После минутного колебания Том повернулся к ней и, сделав вид, будто лишь сейчас сообразил, что речь идет именно об этой мисс Уотсон, попросил ее о чести потанцевать с ним, в равной степени подчиняясь как собственному желанию, так и приказу своего знатного друга. Однако сам знатный друг ничуть не собирался отказываться от недавних притязаний на общество Эммы в пользу мистера Мазгроува и без обиняков заявил последнему, что имел в виду другую мисс Уотсон, которая проявила великодушие и пересела, когда ему захотелось занять место рядом с Эммой. Поскольку танцевать с мисс Осборн, которая была уже занята, Том не мог, он решил, что придется ему таки приглашать сестру Эммы, а посему отправился на поиски означенной особы, чей поступок произвел столь глубокое впечатление на лорда Осборна. Но Пенелопа тоже оказалась ангажирована, и мистер Мазгроув, в стремлении так или иначе выполнить полученное приказание, с радостью пригласил на танец Маргарет, которую и без того предпочитал ее сестре. Трепеща от удовлетворенного тщеславия и восторга, тотчас сказавшегося на ее внешности и поведении, Маргарет приняла приглашение. Неожиданная любезность со стороны Тома убедила ее в том, что он вернул ей свое расположение и вскоре опять станет ее общепризнанным поклонником.