– Как вы находите сэра Уильяма Гордона? – осведомилась мисс Осборн, отворачиваясь к стоявшим рядом цветам.

– Кажется, он словоохотлив и любезен, – ответила Эмма, – но у меня не было времени познакомиться с ним получше, чтобы составить о нем более полное представление.

– На первый танец вас пригласил мистер Говард?

– Нет, я почти не видела его сегодня, – ответила Эмма, в свой черед отворачиваясь, чтобы скрыть выражение лица.

– Какая досада. Жаль, что он не ангажировал вас, – задумчиво заметила мисс Осборн.

– Благодарю вас, но я уверена: если бы мистер Говард захотел, он бы меня пригласил. У меня не больше прав на него, чем у любой другой дамы, – с некоторой надменностью отозвалась Эмма.

Мисс Осборн метнула на собеседницу пронзительный взор, точно стремясь проникнуть в ее мысли. Этот испытующий взгляд слегка встревожил Эмму, и она ощутила немалое облегчение, когда к ним подошли лорд Осборн и сэр Уильям Гордон и попросили их вернуться в музыкальный салон, так как представление скоро должно было возобновиться.

– Вздор, – отмахнулась мисс Осборн, – зачем нам торопиться? К тому же первое действие мне не понравилось. Здесь так хорошо! Прошу вас, сядьте, мисс Уотсон, а ты, братец, веди себя тихо.

Девушка подчинилась. В зале было прохладно и уютно, мистера Говарда тут не было, и знаки внимания, оказываемые ему леди Осборн, не действовали Эмме на нервы. Мисс Осборн захотелось чем‑нибудь подкрепиться, и она послала сэра Уильяма за стаканчиком желе, попросив его выбрать самое лучшее. Сэр Уильям настоял, чтобы ее брат отправился вместе с ним и принес что‑нибудь Эмме. Молодой лорд согласился, хотя его сестра готова была поспорить, что он непременно уронит стаканчик, прежде чем доберется до них.

– Поверьте, – продолжала мисс Осборн, обращаясь к собеседнице, – мой братец – самое неуклюжее создание на свете, хотя, признаюсь, очень доброе. Я бы ни за что не доверила ему принести желе или крем, если бы дорожила ковром.

Вскоре джентльмены вернулись, и не с пустыми руками, но пророчество мисс Осборн сбылось: как раз в тот миг, когда ее брат наклонился, чтобы подать Эмме лакомство, он споткнулся о скамеечку для ног и вывалил всю порцию девушке на колени.

Донельзя сконфуженная и расстроенная мисс Осборн вскочила с места и рассыпалась в сбивчивых извинениях, тогда как его милость был слишком потрясен, чтобы говорить. Пострадавшая умоляла не беспокоиться: это всего лишь несчастливая случайность, винить тут некого. Кротость, с которой Эмма переносила урон, причиненный наряду, и ее желание вернуть лорду Осборну душевный покой были беспримерны.

– Платье совсем испорчено, – скорбно заметила мисс Осборн, – и какое красивое платье! Вот жалость. Что я могу для вас сделать?

Сэр Уильям порекомендовал мисс Уотсон немедленно испробовать какое‑нибудь средство для удаления пятен; вероятно, ей сумеет помочь горничная мисс Осборн. В любом случае лучше поскорее применить какой‑нибудь метод, ибо промедление, несомненно, увеличит ущерб. Последовав его совету, мисс Осборн поспешила увести свою юную приятельницу, выражая самые искренние сожаления по поводу как испорченного наряда, так и прерванного развлечения.

Эмма не пыталась отрицать, что ей жаль красивого платья, но признавалась в этом с таким добродушием и со столь очевидным стремлением оправдать его милость, что мисс Осборн пришла в совершенный восторг.

Тщательный осмотр, произведенный наверху, показал, что злополучное платье безнадежно погублено, и мисс Осборн предложила Эмме взамен надеть одно из своих, ведь они почти одной комплекции и любой наряд наверняка придется мисс Уотсон впору. Весь гардероб был предоставлен в распоряжение Эммы; вскоре та переоделась и была готова снова присоединиться к гостям, а испачканное платье вверили попечению совета горничных, которому велели принять меры к его спасению. Но поскольку мисс Осборн воспользовалась возможностью, чтобы внести некоторые изменения и в свой вечерний туалет, обе девушки провели наверху так много времени, что концерт закончился прежде, чем они вернулись в музыкальный салон, где обнаружили, что общество разделилось на части: одни гости медленно прогуливались по залам, другие подкреплялись в буфетной, а некоторые исчезли, чтобы подготовить бальные наряды.

Почти сразу же к мисс Осборн и Эмме подошел сэр Уильям Гордон, который осведомился о характере и степени нанесенных повреждений и заверил обеих девушек, что преступник ретировался, опасаясь новой встречи с пострадавшей. Эмма выразила столь сердечное и искреннее сожаление по поводу его душевных терзаний, что сэр Уильям вызвался передать молодому лорду весть о его полном прощении и дружеском расположении жертвы. Но мисс Осборн, похоже, не желала расставаться с баронетом. Взяв Эмму под руку, она втянула сэра Уильяма в оживленную беседу, и было очевидно, что ее желание выяснить отношение новой подруги к этому молодому человеку проистекает из того обстоятельства, что она и сама питает к нему весьма теплые чувства. Сэр Уильям был занятен и довольно умен, и Эмме нравилось его слушать. Скоро, однако, внимание последней привлекли ее сестры, которые подошли к ним и немедленно потребовали, чтобы Эмма объяснила причину перемены в наряде, разумеется не укрывшейся от их взоров. Та честно сообщила, что с ее платьем произошла неприятность и мисс Осборн была так любезна, что одолжила ей другое.

Теперь, когда все четыре мисс Уотсон находились под непосредственным покровительством мисс Осборн, Том Мазгроув счел правильным присоединиться к их обществу. Без сомнения, его главной целью была Эмма, интересовавшая его не только сама по себе, но и благодаря покровительству достопочтенной Розы Осборн.

– Как я рад вас видеть, прелестная мисс Эмма Уотсон! – воскликнул он. – Уинстонцам, безусловно, повезло наслаждаться вашим обществом, но для меня большая и приятная неожиданность столкнуться с вами в этих великолепных чертогах. Я впервые имею такое удовольствие.

Эмма сдержанным кивком подтвердила его слова.

– О, с каким небывалым размахом принимает гостей наша вельможная хозяйка! – продолжал Том. – Такого гостеприимства не сыщешь ни в одном другом особняке из тех, где я бывал. Разве это не напоминает былые феодальные времена, когда прекрасные дамы устраивали приемы, а рыцари и оруженосцы соперничали друг с другом за их лучезарные улыбки?

– Я хочу, чтобы вы пошли и поискали моего брата, мистер Мазгроув, – перебила мисс Осборн, озираясь по сторонам.

Том низко и подобострастно поклонился.

– Не подскажете, где я могу найти его милость? – осведомился он.

– Увы. Вам придется взять поиски на себя: ищите всюду – от башни до погреба, от библиотеки до конюшни, не забыв и собачью конуру, – пока не найдете его. Трудно сказать, где он может находиться.

– Повинуюсь вашим милостивым повелениям со всей стремительностью, которую мне надлежит выказывать! – воскликнул Том, снова кланяясь, но не двигаясь с места. Он был слишком счастлив возможностью поговорить с мисс Осборн и не спешил завершить беседу.

– Только не запыхайтесь, – предупредил сэр Уильям. – Уверен, что мисс Осборн этого от вас не требует. Не торопитесь, ищите внимательно, ибо я подозреваю, что его милость ловко укрылся от посторонних глаз.

Том сделал еще одну попытку получить от мисс Осборн новые распоряжения, но та даже не взглянула на него, и Мазгроуву пришлось утешаться выполнением предыдущего приказа. Он пустился бродить по залам, расспрашивая знакомых, не видели ли они «Осборна», на поиски которого его отправила сама мисс Осборн.

– Терпеть не могу этого пустозвона! – бросила Роза, как только мистер Мазгроув удалился. – Надеюсь, он вам не друг, мисс Уотсон? – обратилась она к Эмме. – Мне говорили, что некоторые девицы от него без ума.

– Только не я, – отозвалась Эмма.

– Весьма рада. Мазгроув из тех людей, которых я глубоко презираю. У него нет собственного мнения, притом он подл, ленив и тщеславен.

– Честное слово, мисс Осборн, – встревожился сэр Уильям, – если вы будете высказывать столь категоричные суждения, то отпугнете меня. Коли вы так суровы к Тому Мазгроуву, интересно, каково ваше мнение обо мне?