Как‑то утром в гостиную ввели Тома Мазгроува, которого сестры еще не видали после возвращения из пастората. Том застал одну Маргарет, которая тотчас всполошилась и захлопотала, пытаясь уговорить гостя пересесть на ее место у камина, а также пытаясь и одолжить ему отцовские шлепанцы, чтобы отправить его башмаки на кухню сушиться. Молодой человек решительно отверг ее нежные заботы, заявив, что мисс Маргарет хочет раньше времени сделать из него старика, встал на каминный коврик спиной к огню и принялся насвистывать какой‑то мотив.

– Давненько мы вас не видали, – вздохнула Маргарет. – Время тянулось так томительно.

– Хм… – Том прекратил насвистывать. – Где ваши сестры, мисс Маргарет?

– О, они наконец дома. Кажется, Эмма у отца, а Элизабет на кухне. Вы слыхали, что их долго не было?

– Долго? – удивился Том.

– Со среды до субботы. Мне не с кем было словом перемолвиться, не считая отца и прислуги, дом завалило снегом, а ведь возьми они меня с собой, я бы тоже могла повеселиться.

– Прошу прощения, но что вынудило их уехать? – спросил Том, который не имел понятия об отлучке двух сестер, однако преисполнился решимости выяснить как можно больше, не выдавая своей неосведомленности.

– Видите ли, Элизабет и Эмма захотели нанести ответный визит миссис Уиллис и отправились к ней в коляске, а потом начался снегопад, и они застряли в пасторате. Думаю, сестрицы были только рады задержаться в гостях, ведь иначе они могли бы попытаться вернуться домой. В конце концов отцу пришлось нанять почтовую карету, чтобы доставить их обратно, и в субботу обе уже были здесь.

– Ваши сестры остались весьма довольны, не так ли?

– О да, конечно. Разве не досадно, что мне пришлось остаться? Вечно меня притесняют и обижают!

– Хорошо бы мисс Эмма спустилась сюда. Она вечно сидит взаперти в комнате отца. Я заглянул к вам для того, чтобы повидаться с ней.

– Вероятно, Эмма скоро придет. Садитесь вот здесь, я уверена, что вам необходимо отдохнуть.

– Не могли бы вы пойти и позвать мисс Эмму?

– Она сама придет, когда закончит читать отцу. Прошу, возьмите что‑нибудь – печенье или бокал вина.

– Не нужно, я только что завтракал. Я не придерживаюсь варварского распорядка, как некоторые мои друзья, и умею жить в свое удовольствие, как свободный, независимый человек.

– И, без сомнения, счастливый. Ах, мистер Мазгроув, как вам повезло. Вы не знаете мук, уныния и… и… словом, всех тех напастей, от которых страдаем мы, бедные беспомощные женщины. Сколько душераздирающих терзаний мы переносим молча, какую горечь таим в сердцах!

В ответ на эту скорбную тираду Том лишь снова засвистел и, отвернувшись, принялся рассматривать украшения на каминной полке. Даже Маргарет не могла не заметить, как разительно изменилось поведение молодого повесы с той поры, когда он страстно жаждал ее улыбок.

Немного погодя мистер Мазгроув снова подал голос:

– Часто ли ваши сестры виделись с Осборнами, пока гостили у Говарда?

Прежде чем Маргарет успела представить ему отчет о визите в замок, в гостиную вошла Элизабет.

– Насколько я понимаю, мисс Уотсон, вы осмелились прогуливать занятия и вас пришлось возвращать обратно едва ли не силой? – осведомился Том.

– А вы явились с поздравлениями или с соболезнованиями по поводу нашего возвращения?

– Я пришел поздравить вас с удачей, выпавшей на вашу долю вместе со снегом, который занес дороги. Будучи в замке Осборн в прошлый раз, я и подумать не мог, что вы так близко.

– Когда же вы там были? – уточнила Элизабет.

– Дайте-ка вспомнить. Кажется, в четверг. Я часто бываю в замке, но, по-моему, в последний раз заезжал туда именно в четверг. Было бы забавно, если бы мы встретились.

– Эмма! – воскликнула мисс Уотсон, когда в комнату вошла ее младшая сестра. – Мистер Мазгроув утверждает, что был в замке в четверг.

– Неужели? – отозвалась Эмма.

– Странно, что мы об этом не слыхали, – продолжала Элизабет. – Мисс Осборн ничего такого не говорила.

– Понравилась ли вам мисс Осборн? – поспешно спросил Том, желая казаться прекрасно осведомленным и потому опасаясь задавать вопросы, могущие выдать его неведение.

– Кажется, она весьма приятная и учтивая барышня, – ответила Элизабет. – Ты согласна, Эмма?

– Да, – сдержанно ответила та.

– А мисс Осборн известно, что мы с вами дружны, мисс Уотсон? Мисс Эмма, разве она не говорила с вами обо мне?

– Право же, нет, – с тайным удовольствием доложила Эмма. – За все время, что мы пробыли в обществе мисс Осборн, она ни разу не упомянула ваше имя.

– Откуда вы узнали о нашей поездке? – поинтересовалась Элизабет.

– Кажется, Осборн обмолвился об этом в субботу, когда я на минутку заглянул к нему. – И, устроившись рядом с Эммой, которая сидела чуть в стороне от остальных, Том прошептал: – Он сообщил мне, что красивая, но неприступная мисс Эмма Уотсон гостит у Говарда в пасторате. Почему вы так суровы к моему другу, мисс Эмма? Вы доведете несчастного до отчаяния.

– Не хотелось бы думать, что я заслуживаю подобных нареканий, мистер Мазгроув. Суровость – неподобающее качество для молодой особы.

– Нет-нет, вы не можете совершить ничего неподобающего. Молодость и очарование обладают неограниченными привилегиями, – снова прошептал Том. – Мисс Осборн клянется, что вы затмили красотой даже Фанни Карр. Она желает видеть вас среди своих подруг. И умирает от желания быть представленной вам.

– Совершенно необязательно обрекать мисс Осборн на такую смерть, пусть даже в воображении, мистер Мазгроув, ведь мы с ней уже довольно хорошо знакомы и в представлениях нет смысла.

– Да, верно, Осборн мне говорил, но я забыл. Вы, кажется, осматривали замок?

– Нет, не осматривали.

– Вот как? Обидно. Жаль, что я не знал о вашем визите, иначе явился бы туда и подал мисс Осборн эту мысль. Уверен, она показала бы вам все комнаты.

– Мисс Осборн предлагала нам осмотреть замок, но мы отложили это на другой раз, решив, что не стоит слишком торопиться.

– Досадно, что вы там не обедали. Их столовое серебро – это нечто грандиозное. Я наслаждаюсь его видом. У них великолепные обеды.

– Вы, кажется, не знаете, что мы там все же обедали, – возразила Эмма, – а поскольку мне уже доводилось бывать в богатых имениях, я не заметила у них на столе ничего особенно примечательного.

– Ах да, вы действительно там обедали, но по-семейному. Вам надо побывать на званом ужине, когда за стол садятся двадцать человек, – вот это я понимаю!

– Мне не нравятся большие званые ужины. Если не повезет с соседом, скуки не миновать.

– Весьма справедливо! Совершенно с вами согласен. Небольшой, скромный дружеский ужин, на котором один человек говорит, а другие слушают, куда приятнее. И блюда подают быстро, с пылу с жару, – вот это я понимаю!

Эмма не сочла нужным отвечать, и немного погодя Том добавил:

– Мечтаю, чтобы моей соседкой на подобном ужине оказались именно вы.

Девушка по-прежнему хранила неприступное молчание, и мистер Мазгроув, чтобы хоть как‑то утешиться, отвернулся к Элизабет и заговорил с ней.

Освободившись от докучного собеседника, Эмма вышла из гостиной и, надев капор и плащ, решила искать убежища в саду: денек был погожий, и ей хотелось на свежий воздух. Однако не успела она спуститься с крыльца, как ее внимание привлек скрип колес, донесшийся с дороги. Подняв взгляд, Эмма увидела мистера Говарда и зарделась от удовольствия.

Удовольствие, несомненно, было взаимным, судя по тому, с какой расторопностью мистер Говард выбрался из экипажа, чтобы поздороваться с мисс Уотсон. Когда он приблизился, в его взгляде и облике безошибочно угадывалась неподдельная радость. Эмма встретила гостя с не меньшим, пусть и с толикой смущения, радушием.

Мистер Говард, разумеется, явился за вещами сестры, выполняя данное обещание. Миссис Уиллис тоже хотела приехать, но простудилась и вынуждена была остаться дома. Однако пастор имел еще одно поручение: он привез мисс Эмме и ее сестрам приглашение в замок Осборн на празднество с концертом и последующим балом. Мисс Осборн выражала надежду, что обе мисс Уотсон простят ее мать, которая не нанесла им ответный визит: ее милость крайне редко совершает визиты, особенно зимой, иначе непременно явилась бы вместе с дочерью в пасторат, когда та наведывалась в дом мистера Говарда.