– Не буду говорить, что она не была разочарована, – весело ответила мисс Осборн, – ведь мы с мисс Карр слишком скучны и унылы. Однако я всецело и безоговорочно прощаю мистеру Говарду его проступок при условии, что он загладит вину и сегодня вечером явится в замок и приведет с собою всех вас!

Тем временем лорд Осборн придвинулся поближе к Эмме и вполголоса повторил просьбу, только что произнесенную его сестрой.

– Соглашайтесь, – произнес он. – Вы слишком добросердечны на вид, чтобы отказывать нам: уверен, вы чудовищно учтивы.

Эмма лишь покачала головой, стараясь сдержать улыбку.

– А что до платьев, о которых упоминала ваша сестра, – продолжал лорд Осборн, – так это сущая чепуха. То есть я не имел в виду, что мисс Уотсон говорила чепуху, но, право же, глупо беспокоиться из-за нарядов: вы прекрасно выглядите, как и всегда, и мы нисколько не возражаем против вашего платья. У матери и сестры столько красивой одежды, что, будьте покойны, им ничуть не интересно на нее глазеть.

Эмма не сомневалась в этом, однако в данном случае лорд Осборн напрасно обратился к подобному доводу. В самом деле, можно ли ожидать, что молодая девица найдет утешение в том, что ее внешность совершенно безразлична окружающим? Между тем мисс Осборн уяснила, что дамы желают обсудить вопрос о приглашении между собой, поэтому сменила тему и, благодушно поболтав о том о сем, откланялась, заверив всех, что в случае, если приглашение будет принято, за ними пришлют экипаж. Она уговорила брата вернуться домой вместе, принеся немалое облегчение Эмме, которой порядком надоели его взгляды.

Едва дверь за Осборнами закрылась, Элизабет, глубоко вздохнув, воскликнула:

– О, дорогая, миссис Уиллис, пожалуйста, скажите, что нам делать! Я предпочла бы отказаться от приглашения, но боюсь, что нас могут счесть невежами. Впрочем, не будь мне так страшно, я бы хотела побывать в замке и поглядеть, как там живут.

– Думаю, вам не стоит беспокоиться, – улыбнулась миссис Уиллис. – Уверена, если вы решите ехать в замок, с вами ничего не станется. Леди Осборн, конечно, довольно чопорная дама, но, пусть она и не старается быть обходительной, неприятной ее не назовешь – как любой красивый предмет обстановки, картину или что‑нибудь подобное. А кроме того, я искренне полагаю, что пребывание в замке немного развлечет вас после нашей маленькой гостиной.

– Но у нас нет подходящих платьев, – опять возразила Элизабет.

– Осборны осведомлены об обстоятельствах, при которых вы тут очутились, а следовательно, должны понимать, что вы не совсем готовы. Словом, вряд ли это непреодолимое препятствие. Вам следует принимать решение, исходя лишь из собственных желаний.

В этот момент в гостиную снова вошел мистер Говард. Миссис Уиллис начала было рассказывать ему о визите мисс Осборн и приглашении, но брат прервал ее, объявив, что ему все известно: он встретил мисс Осборн и ее брата, когда они выходили из дома, и немного проводил их. Тут он покосился на Эмму, и та, внезапно задавшись вопросом, какие отношения связывают мистера Говарда со знатной юной леди, вновь ощутила прилив крови к щекам. Эмма не могла толком уразуметь, почему при мысли о том, что Эдвард Говард питает какие‑то особенные чувства к мисс Осборн, ее бросило в жар, ведь это ни в коей мере ее не касалось. Она была бы только рада умению лучше владеть собой, ибо страшилась, что он угадает ее мысли. Однако тревоги ее были совершенно безосновательны: мистеру Говарду не удалось проникнуть в душу мисс Уотсон, и его воображение устремилось в совершенно ином направлении. Он приписал Эммин румянец чувствам, связанным с сыном, а не с дочерью пэра, и решил, будто девушке приятны знаки внимания лорда Осборна. Что до самого мистера Говарда, он немало удивился тому, что мисс Осборн так открыто и решительно одобряла восторги брата. Он ожидал от нее большего высокомерия. Но если бы мистер Говард слышал разговор, который недавно состоялся в замке Осборн, он лучше понял бы скрытую подоплеку дела.

– Что заставляет тебя так стремиться к сближению с этими барышнями Уотсон? – спросила мисс Карр у своей подруги, когда та объявила о намерении нанести им визит.

– Мне чрезвычайно нравится наружность Эммы, – ответила вышеозначенная молодая леди. – Я восхищаюсь выразительностью ее лица и благородством движений.

– Ты добиваешься знакомства со всеми девицами, которые обладают толикой выразительности и благородства, Роза? – с некоторой надменностью осведомилась ее подруга.

– Мне не по вкусу те, у кого этих качеств вовсе нет, Фанни, но в мои намерения входит нечто большее: я думаю, Эмма нравится мистеру Говарду.

– Ну и что с того? Какое тебе дело до увлечений мистера Говарда? – Свой вопрос мисс Карр сопроводила острым, пытливым взглядом, точно подозревала, каковы истинные побуждения подруги.

– Я не решаюсь тебе объяснить, Фанни.

– Ах, умоляю, отбрось сомнения и расскажи, наконец! Я умираю от любопытства. Ужасно хочется выяснить подноготную твоих маневров.

– Я ничего не скажу, пока ты хранишь такой всеведущий вид: твой насмешливый взгляд заставляет меня умолкнуть.

– Раз не хочешь говорить, Роза, я изложу тебе свое мнение. Так слушай: ты считаешь, что мистер Говард увлекся Эммой Уотсон, и решила завести знакомство с ней, чтобы помешать их любви. Ведь это в твоем духе?

– Верно, в моем, – подтвердила мисс Осборн, надменно вскидывая голову. – Жаль, что приходится тебя опровергать: честное слово, я весьма польщена твоим высоким мнением обо мне. Нет, если я и опускаюсь до маневров, то вовсе не с целью поспособствовать позору нашего дома и заключению недостойных его союзов. А теперь я поведаю о своих истинных мотивах, хотя стыжусь рассказывать о них даже тебе. Моя мать, если ты еще не заметила, весьма неравнодушна к…

Мисс Осборн смешалась и умолкла. Ее подруга явно была озадачена.

– К кому? К Эмме Уотсон? Ничего не понимаю.

– Нет-нет, к мистеру Говарду, – тихо ответила покрасневшая дочь леди Осборн. – И я отдам все на свете, лишь бы он женился и ушел с ее дороги.

– Что ж, весьма разумно, – холодно заметила мисс Карр, перебирая пальцами свои длинные локоны. – Но как твое покровительство Эмме поможет разжечь страсть мистера Говарда? На мой взгляд, тебе лучше предоставить их самим себе.

– Я так не думаю, – решительно возразила мисс Осборн. – В свете всегда считали Уотсонов людьми весьма низкого звания. Те немногие избранные, с кем знаемся мы, определенно гнушаются ими. И вполне возможно, что давно освоившийся в хорошем обществе мистер Говард призадумается, стоит ли ему связываться с семейством, которое настолько ниже тех, среди кого он привык вращаться.

– Похоже, он вовсе не испытывает подобных сомнений, поскольку уже начал влюбляться в Эмму и явно не нуждается в твоем вмешательстве. Повторяю: тебе лучше предоставить их самим себе.

– Но я весьма уважаю мистера Говарда и желала бы наладить хорошие отношения с его женой.

– Подожди, пока что никакой жены не существует.

– Но если я уже сейчас буду относиться к ней свысока, захочет ли она впоследствии подружиться со мной?

– Тебе не нужно относиться к ней свысока: просто будь вежлива, если угодно, но зачем без необходимости искать ее общества?

– Потому что я предвижу, что женитьба мистера Говарда, когда бы она ни состоялась, вызовет скандал, и хочу, чтобы они оба видели во мне своего друга.

– Что ж, я, в отличие от тебя, не имею касательства к этому делу и потому не могу настаивать, однако считаю всякие маневры опасными.

– Кроме того, – продолжала мисс Осборн, меняя направление рассуждений, – Эмма Уотсон сама по себе кажется любезной и обходительной, и, уверяю тебя, когда в замке Осборн нет гостей, подобным обществом пренебрегать не стоит.

– Помилуй, Роза, ты же ни словечком с ней не перемолвилась, как можно утверждать, что она любезна и обходительна?

– Конечно, это не мои личные наблюдения, но я могу составить некоторое мнение, исходя из слов миссис Уиллис и ее брата…