Молодой дворянин с большой неохотой был вынужден прекратить уговоры и, когда господа поехали своей дорогой, спустя несколько минут вдруг повернулся к Тому Мазгроуву и воскликнул:

– Послушайте, Мазгроув, как вы ухитряетесь покорять женщин? Эмма Уотсон – единственная молодая леди, которой я когда‑либо старался понравиться, но ей как будто доставляет удовольствие отвергать все, что я предлагаю. Я никак не могу найти к ней подход.

После этих слов самодовольство Тома едва не привело его к грубому промаху, ибо он чуть не согласился с утверждением, что умеет морочить головы девицам лучше лорда Осборна. К счастью, молодой человек вовремя вспомнил, что, как ни полезно усердное поддакивание его милости в обычных обстоятельствах, бывают случаи, когда твердо выраженное несогласие с его утверждением оказывается намного более лестным. Лорд Осборн, как и многие люди, порой склонен был принижать себя, однако едва ли желал, чтобы его друзья следовали этому примеру. И Мазгроув благоразумно ответил, что с ним мисс Эмма Уотсон ведет себя точно так же, из чего можно заключить, что суровость у нее в обычае.

Сестры тем временем возвращались домой. По дороге Маргарет засыпа́ла Эмму вопросами о начале и развитии ее знакомства с лордом Осборном – события, представлявшегося Маргарет настолько поразительным, что сильнее ее изумляли лишь холодность и сдержанность, которые младшая сестра усвоила в обращении с его милостью.

Близость Тома Мазгроува к обитателям замка Осборн всегда возносила его в глазах Маргарет. Однако нынче ее младшая сестра не только прогуливалась бок о бок с самим пэром, но и решительно отказалась сопровождать его далее, несмотря на мольбы последнего. А теперь, в довершение всего прочего, невозмутимо заявила, что, по ее мнению, лорд Осборн – не слишком приятный молодой человек и у нее нет желания больше с ним видеться. Эмма представляла совершенную загадку для сестры, и, если бы не чувство благоговения, внушаемое столь высоким знакомством, Маргарет выбранила бы ее за отказ сопровождать его милость. Маргарет молча размышляла о необычных обстоятельствах недавней встречи, но скоро ее вывел из задумчивости яростный лай свирепого пса, выбежавшего со двора фермы и преградившего путь обеим девушкам. Маргарет с визгом обратилась в бегство, и первым побуждением Эммы было последовать ее примеру; но, мгновенно опомнившись, она остановилась и попыталась усмирить животное, спокойно заговорив с ним и глядя ему в глаза. Ее старания увенчались успехом: лай перешел в тихое сердитое рычание, а Эмма, воспользовавшись относительной тишиной, обратилась к человеку, находившемуся во дворе фермы, и попросила его отозвать пса.

– Он вам не навредит, мисс, – заверил селянин, которого испуг двух юных леди как будто даже позабавил.

– Но моя сестра боится пса, – умоляюще проговорила Эмма, оглядываясь на Маргарет, которая остановилась на расстоянии ста ярдов и явно была готова опять пуститься бежать при малейшем выпаде со стороны врага.

– Вашей сестрице лучше бы набраться храбрости и просто пройти мимо, как ходят все остальные, иначе придется вам обеим переть через вон то поле, чтобы обойти собаку.

Эмме стало ясно, что им действительно придется «переть через поле», поскольку Маргарет не осмелится приблизиться к злобному животному. Эмма уже собиралась с неохотой повернуть назад, но тут послышался стук копыт, и в следующую минуту показался мистер Говард, направлявшийся к ним. Ему с первого взгляда стало ясно, в какое затруднительное положение попали сестры, и с той же быстротой он устранил препятствие. Меткий удар хлыста заставил собаку с визгом укрыться в конуре, затем последовала резкая отповедь хозяину пса, сопровождаемая намеком на необходимость держать животное на цепи, если фермер не хочет предстать перед судом.

Похоже, мистер Говард был известен тем, что не бросает слов на ветер, поскольку фермер не дерзнул спорить с ним или обижаться на упреки. Селянин поклялся, что такого больше не повторится, спокойствие было восстановлено, и под защитой мистера Говарда даже Маргарет отважилась пройти мимо конуры.

– Я думала, вы собирались охотиться, – сказала Эмма в ответ на его предложение проводить обеих мисс Уотсон до безопасного места, где страшный враг уже не будет им грозить. Мистер Говард объяснил, что выехал верхом только для собственного удовольствия, а не ради столь важного и неотложного дела, как охота на лис. Однако дал понять, что считает прогулку с барышнями Уотсон не менее приятной, чем верховую езду, и не спешит возвращаться в седло.

– Не окажете ли вы моей сестре честь, позволив ей навестить вас? – осведомился мистер Говард несколько минут спустя. – Клара совершенно покорена вашей добротой к ее маленькому сыну. Чарльз тоже стремится продолжить столь счастливо начатое знакомство. После ассамблеи сестра приболела, иначе попросила бы разрешения нанести визит раньше.

Эмма зарделась, на сей раз от удовольствия, и охотно призналась, что была бы рада поближе познакомиться как с Чарльзом, так и с его матушкой.

– Я едва осмелился предлагать, – признался мистер Говард, – когда услышал, как лорда Осборна в подобном же случае постигла неудача. Неужели вы действительно намерены отвергать все попытки мисс Осборн завязать знакомство?

– Их следовало предпринимать иначе: до того, как мне начали навязывать приглашение, и уж точно до того, как я решила, что надо мной попросту хотят посмеяться, – возразила Эмма.

– Вы несправедливы как к себе, так и к моим друзьям, – мягко заметил мистер Говард. – Уверяю вас, мисс Осборн действительно высказывала подобное желание. И хотя моя ученица допустила промах, заявив об этом во всеуслышанье, я убежден, что дело тут исключительно в недостатке сдержанности, а не в отсутствии уважения.

Эмма не ответила; она пыталась уяснить, вызвано ли удовольствие, которое она испытывала в этот момент, искренним желанием мисс Осборн познакомиться с ней или же стремлением мистера Говарда представить это желание в надлежащем свете.

В разговоре возникла пауза, и Маргарет, воспользовавшись возможностью, с серьезным и даже озабоченным видом осведомилась у их спутника:

– А правда, мистер Говард, что у мисс Карр прекрасная светлая кожа?

– Совершенно верно, – отвечал тот, несколько удивленный вопросом. – Я никогда не видел кожу белее, чем у нее. Однако возможно ли, чтобы цвет лица мисс Карр являлся предметом обсуждения и интереса в вашей деревне?

– Не знаю, – ответила Маргарет, не уразумев, что он имеет в виду. – А мистер Мазгроув частенько бывает в замке, не так ли?

– Да, полагаю, что часто, – спокойно ответил мистер Говард.

– Я не удивлена: должно быть, он пользуется большим успехом у благородных дам. Думаю, его манеры располагают к нему всех окружающих.

– Мне представляется, что Том Мазгроув вхож в замок скорее благодаря расположению лорда Осборна, чем его матери или сестры, – прежним сдержанным тоном заметил мистер Говард, явно не желая обсуждать домашний уклад своих покровителей, однако на губах у него заиграла потаенная улыбка, и Эмма заключила, что его забавляет идея, будто мисс Осборн способна увлечься прихлебателем своего брата. Про себя Эмма развлекалась, представляя степень уважения, которую сумеет заслужить Том угодничеством и лестью.

Глава VII

Мистер Говард проводил обеих мисс Уотсон до самой калитки, где спокойно, но решительно заверил их, что вскоре привезет с визитом сестру, после чего сел в седло и ускакал домой.

– Ну, Эмма, – проговорила Маргарет, когда они вместе вошли в гостиную, – хорошо бы всем так везло, как тебе. Не понимаю, почему у меня нет столь же высокородных друзей. Смею сказать, я побывала на пятидесяти ассамблеях, но так и не завязала знакомства ни с лордом Осборном, ни кем‑либо из его окружения. Ума не приложу, как тебе это удалось.

– Всё потому, что Эмма добра и хороша собой, – сказала Элизабет, поднимая взгляд от диванного чехла, который прилежно штопала.