Эмма по-прежнему колебалась:

– Не уверена, что я смогу тебя сопровождать: а вдруг меня захочет видеть отец?

– Отец? – изумилась Маргарет, и на лице у нее отразилось недоверие, ничем, по мнению Эммы, не оправданное. – Зачем, скажи на милость, ты можешь понадобиться отцу?

– Я часто и с удовольствием ему читаю, – ответила Эмма и покраснела, опасаясь, как бы сестра не решила, что она намекает на разницу в их отношении к отцу, ведь Маргарет обычно держалась так, будто мистер Уотсон и его благополучие не имеют для нее ни малейшего значения.

– Как это, должно быть, скучно, – заметила сестра и, когда ее слова заставили Эмму протестующе вскрикнуть, добавила: – Во всяком случае, для меня. Значит, теперь у тебя есть повод отказаться от прогулки со мной. Я поняла, в чем дело: ты просто не хочешь идти. Могла бы сразу сообщить об этом, не докучая мне отговорками.

– Право, я буду очень рада прогуляться с тобой, если отец меня отпустит, – примирительным тоном сказала Эмма. – Вот только сбегаю наверх узнаю, и, если он согласится, мы сможем пойти прямо сейчас.

Выяснилось, что мистер Уотсон занят деловыми письмами и помощь Эммы ему не требуется, а посему сестры вместе вышли из дома. Они направились по дороге, ведущей в город. Маргарет не сказала, куда они идут, а Эмма не стала спрашивать. Собственно, ей и в голову не пришло, что у спутницы есть иные причины для прогулки, кроме желания подышать свежим воздухом и размяться.

– С тех пор как я вернулась домой, у меня почти не было времени поговорить с тобой, Эмма. Однако, видишь ли, Джейн так ко мне привязана, что, когда мы вместе, редко отпускает меня от себя хотя бы на десять минут. Уверяю тебя, она поразительно умна и лучше всех моих прочих знакомых умеет судить о людях и правилах хорошего тона.

Хотя Эмма вполне допускала справедливость этого утверждения, оно вызвало совсем не ту реакцию, на какую рассчитывала сестра, и убедило Эмму не столько в исключительной прозорливости миссис Роберт или достоинствах самой Маргарет, сколько в том, что сестрица вращается в слишком узком кругу. Впрочем, Эмма не стала воздерживаться от похвал, после чего Маргарет самодовольно продолжила свои речи.

– Уверена, что тебя не оставили равнодушной манеры Тома Мазгроува – разве он не очарователен? – осведомилась она, закончив разглагольствовать о Кройдоне.

– Не могу сказать, что я им восхищаюсь, – отчеканила Эмма.

– Не восхищаешься? – воскликнула Маргарет, на миг ошеломленная столь еретическим заявлением, а затем, оправившись от потрясения, добавила: – А, полагаю, ты имела в виду, что это Том не восхищается тобой: насколько мне известно, на балу вы с ним не танцевали. Смею сказать, он был не в духе: окажись там я, все было бы иначе. Если бы ты знала Тома так же хорошо, как я, и получала бы от него столько же внимания, и он был бы о тебе такого же мнения, как обо мне, ты бы смотрела на него совсем другими глазами.

– Меня вполне устроит, если я и впредь смогу относиться к нему с нынешним безразличием, – сказала Эмма. – И уверяю тебя: даже если манеры мистера Мазгроува улучшатся или у меня изменится вкус, я буду спокойно взирать на него, не вызывая у тебя тревоги чрезмерным восхищением. Элизабет рассказала мне, что он успел нарушить душевный покой большинства молодых особ в здешних местах. Надеюсь, меня этот джентльмен пощадит, ибо не хочу поддаваться самообольщению и считать себя более здравомыслящей и стойкой, чем прочие девицы.

– Элизабет говорит так лишь из ревности! – запальчиво воскликнула Маргарет. – Том никогда не оказывал ей внимания, потому‑то… Но, боже мой, Эмма, – добавила она, оглядываясь и перебивая сама себя, – вон и он сам, а с ним еще несколько человек! Кто же они? Среди них только один в красном охотничьем рединготе. Я не ожидала так скоро увидеть их компанию.

– Так скоро? – поразилась Эмма, краснея. – Возможно ли, что ты шла сюда именно ради встречи с Томом?

– И что плохого, даже если так? Я просто хочу, чтобы ты взглянула на двух других джентльменов и сказала мне, знаешь ли ты их!

– Право, – ответила раздосадованная и смущенная Эмма, – мне совсем не по душе вот так озираться по сторонам. Во всяком случае, меня учили, что леди не пристало оборачиваться и глазеть на людей. И все‑таки, Маргарет, ты действительно шла сюда именно с этой целью?

– Фу, до чего же ты нудная! Тебе не хуже моего известно, что в Апхем-Лодж должны спускать гончих. Я решила, что Том Мазгроув непременно сюда явится. Однако мне хотелось бы выяснить, кто это с ним. Они пустили лошадей рысью… Полагаю, это лорд Осборн и мистер Говард. Какая досада! Ведь Том ни за что не остановится, раз уж он рядом с лордом Осборном. До чего же обидно!

– Если бы я только знала, – заявила Эмма, мучительно краснея, – ты нипочем не затащила бы меня сюда. Они вообразят, будто мы явились нарочно, чтобы встретиться с ними…

Джентльмены были уже так близко, что последние слова девушки потонули в грохоте копыт нескольких лошадей. Она озабоченно размышляла о том, что подумает мистер Говард и не решит ли он, что Эмма нарочно вышла погулять в надежде попасться на глаза лорду Осборну. В это мгновение джентльмены внезапно очутились рядом с тропинкой, по которой шли сестры.

– Мисс Эмма Уотсон! – воскликнул лорд Осборн, спешиваясь и торопливо передавая поводья груму. – Ну надо же! Какая удача, что я поехал этой дорогой. Так вы все‑таки явились посмотреть, как спускают собак? Я очень рад встрече с вами!

Том Мазгроув, подражая своему знатному другу, тоже спешился, но, поскольку на тропинке хватало места только для двоих, ему пришлось пропустить лорда Осборна с Эммой вперед, и он оказался беззащитен перед призывными взглядами и нежным шепотом Маргарет. Эмма с безотчетным сожалением, коего не могла себе объяснить, заметила, что мистер Говард остался на лошади и отвесил Эмме, с которой еще недавно отплясывал на балу, лишь легкий поклон, причем куда более холодный и официальный, чем можно было ожидать после отцовских рассказов о его обходительности в день епископской инспекции. Покуда Эмма дивилась неприятной перемене, ее спутник изо всех сил старался быть любезным, насколько позволял ему склад характера, и девушка едва удерживалась от смеха, видя, с каким почтением и преувеличенным вниманием выслушивает замечания его милости Том Мазгроув, поддакивая при любой возможности. Спустя пять минут компания добралась до развилки, откуда одна из дорог, как было известно Эмме, вела почти к самому дому Уотсонов.

– Маргарет, – сказала она, оборачиваясь к сестре, – думаю, нам надо вернуться этим путем. Мы можем понадобиться дома раньше, чем доберемся туда.

– Так идем же, – ответила Маргарет, которая уже была готова разрыдаться от злости и ревности, обнаружив тщетность своих попыток привлечь внимание Тома.

– Я-то думал, вы явились посмотреть, как спускают свору, – заявил лорд Осборн Эмме. – Какой смысл возвращаться домой, не дойдя до логовища?

– Вы ошиблись, милорд, – спокойно, но решительно указала Эмма. – Пока мы вас не увидели, я и не подозревала, что охота назначена в этих местах.

– Хорошо, но теперь, когда мы так близко, вы могли бы пойти с нами – там будут моя сестра и мисс Карр, мне хочется представить вас им.

– Вашей милости прекрасно известно, что это невозможно, – возразила Эмма. – Я не имею права злоупотреблять вниманием мисс Осборн. Ей же столь навязчивое поведение скорее покажется странным, чем угодит.

– Нет, клянусь честью, сестрица действительно желает с вами познакомиться! Том Мазгроув уверяет, что она говорила об этом вчера вечером! – Лорд Осборн оглянулся через плечо на друга, однако продолжал возбужденно говорить, так что Том едва успел поддакнуть. – Полагаю, вы намекаете, что я неудачно выразился. Мне следовало сказать, что я хочу представить вам свою сестру, так будет правильно? – Эмма не смогла сдержать улыбку. – И теперь вы просто пойдете с нами безо всяких проволочек.

– Весьма признательна вам, милорд, но, право же, не могу уступить вашей просьбе. А поскольку мисс Осборн и не рассчитывала познакомиться с нами сегодня, она не испытает разочарования.