Джейн не особенно огорчалась из-за того, что все искали общества двух ее золовок и деверя, не оставляя ни единого свободного денька для визита к ней. Ей куда больше нравилось, когда ее саму ежевечерне приглашали в гости, ведь если она не могла затмить соседей изысканностью своих приемов, то предпочитала вообще ничего не устраивать, а так как Роберт сделался весьма прижимист, женушке с трудом удалось вытянуть из него хоть какие‑то деньги, чтобы купить очень нарядные платье и капор, в которых она собиралась появиться на свадьбе.
На всех этих вечерах, где Миллары, разумеется, постоянно виделись с Уотсонами, Сэм по-прежнему обретался около Энни, но наиболее благоприятные возможности для встреч предоставляли им долгие прогулки по сельской округе. Тут Сэм всегда становился кавалером мисс Миллар, и они непрерывно пререкались и смеялись. Казалось, жизнерадостность девушки столь же неистощима, как и выносливость; Энни была способна, безумолчно болтая, пройти пешком несколько миль, не испытывая ни умственной, ни телесной усталости, и частенько изматывала всех своих спутников, кроме Сэма. Поэтому неудивительно, что, когда Сэм окружил ее неусыпным вниманием и беспрестанным весельем, она, в свою очередь, нашла, что он восхитительный собеседник, бесконечно более интересный, чем все ее прежние знакомцы. О его ремесле речи больше не заходило: мисс Миллар совершенно позабыла про лекарство и смотрела на Сэма лишь как на очень приятного компаньона.
Вполне естественно, что во время многочисленных приемов Эмма снова столкнулась с мистером Морганом, и столь же естественно, что эта встреча пробудила у нее неприятные воспоминания. В первые мгновения обстановка не позволила доктору решиться на нечто большее, чем вежливый поклон, но, когда рядом с мисс Уотсон освободилось место, а мистеру Моргану как раз случилось очутиться поблизости, он без колебаний воспользовался случаем и примостился возле нее.
Поведение его было свободно от всякой сдержанности и замешательства: кажется, он ничуть не конфузился и не стыдился. Возможно, мистер Морган просто не знал, что их имена, объединенные молвой, стали предметом скандальных пересудов, – так на мгновение почудилось Эмме, но потом, припомнив подробности, девушка поняла, что он не мог остаться в неведении. Тогда его бесцеремонность рассердила Эмму, но в конце концов она пришла к выводу, что доктор поступает мудро, ведь спокойная беседа с таким видом, будто ничего плохого не случилось, менее всего возбуждает внимание окружающих.
Несмотря на всю невозмутимость и вежливость Эммы, мистер Морган чувствовал, что ее отношение к нему изменилось, и не питал надежды вернуть доверие девушки, однако мысль о том, что мисс Уотсон, в отличие от остальных дам, взирает на него с холодной неприязнью, уязвляла тщеславие этого джентльмена, ибо в глубине души он не мог отказать ей в превосходстве над всеми теми, чье обожание и восхищение постоянно сопровождало его и сделалось привычным.
Если мистер Морган не мог вернуть ее дружбу, то хотел по меньшей мере пробудить в ней какие‑то чувства и вновь заставить ее улыбаться как прежде, искренне и открыто. С безупречным тактом, обеспечившим ему половину популярности, доктор затронул тему, способную скорее всего затронуть Эммино сердце: он начал хвалить ее брата. Знакомство с мистером Сэмюэлом Уотсоном доставило доктору огромное удовольствие, и он был если не поражен, то, безусловно, приятно удивлен, обнаружив в молодом человеке столь замечательные достоинства. Сэм совсем не похож на мистера Роберта Уотсона – нет, он, мистер Морган, не может польстить своему доброму другу подобным сравнением. Ему редко доводилось видеть двух братьев, столь несхожих между собою. Однако манеры младшего брата выше всяких похвал: этот юноша обязательно найдет свое место в жизни. Его, вероятно – нет, без сомнения! – ожидает успех. Во взгляде мистера Сэма сквозят ум, сила духа и благородство. Посему мистер Морган не преминул подробно расспросить юношу о видах на будущее, с дружеским участием вникнул в его намерение обосноваться в Чичестере и дал несколько полезных советов.
Эмма, несмотря на отвращение к собеседнику и решение в будущем не допускать даже видимости взаимной дружбы, обнаружила, что против воли рассуждает с горячностью и воодушевлением. Она тотчас взяла себя в руки, и по лицу у нее пробежала тень досады, что не укрылось от мистера Моргана. Привыкший изучать настроения и склонности пациенток, доктор умел быстро улавливать малейшие проявления чувств, что позволило ему довольно верно оценить душевное состояние мисс Уотсон. Но когда он продолжил разглагольствовать на ту же тему, надеясь еще раз побудить Эмму к проявлению чувств, его ждало жестокое разочарование: проронив в ответ нечто банальное, девушка встала и отошла. Подобное поведение свидетельствовало о явной неприязни и глубоко уязвило доктора, ибо он оказался не готов к отпору. Мистер Морган остался сидеть на месте и, ни с кем больше не заговаривая, погрузился в размышления о том, есть ли у него шансы восстановить свое влияние на Эмму.
Он был отлично осведомлен о скандале, знал, чту передавали шепотом об их прежней близости, однако нынче дело предстало в благоприятном свете: Эммина репутация была полностью очищена, и, по его мнению, ей уже не нужно было проявлять холодность и держаться от него на расстоянии. Если мисс Уотсон, как поговаривали, помолвлена, то у нее нет причин избегать доктора, если только – и эта мысль привела мистера Моргана в восторг, – если только на самом деле Эмма не отдает предпочтение ему, отчего теперь и боится оказаться в его власти. Это объяснило бы все ее поведение: и бегство в Бёртон, и помолвку, и нынешнюю отчужденность, которые можно было свести к одной-единственной причине. Когда мистер Морган стал размышлять над подобным толкованием Эмминых поступков, его тщеславие преступило всякие пределы, и он уверился, что мисс Уотсон вполне способна на такую силу духа и твердость намерений. Другие женщины, которым он нравился, сами вешались ему на шею, Эмма же придерживалась прямо противоположной линии поведения, что вполне соответствовало его представлениям о ее характере. Если так, то, проявив известную ловкость, он, конечно, сумеет вернуть себе былое влияние. И в качестве первого шага доктор решил подружиться с младшим из ее братьев. Знай мистер Морган, что Эммино презрение к нему и горячая любовь к мистеру Говарду поставили на его пути двойной заслон, он, возможно, избавил бы себя от бесплодных усилий.
В конце недели затеяли устроить нечто вроде цыганского табора в находившемся неподалеку живописном парке, который в отсутствие хозяина нередко служил местом подобных развлечений. Изначально мистер Морган не удостоился приглашения, но, проведав о приготовлениях, он появился у дома Джорджа Миллара перед самым отъездом компании и стал сокрушаться, что у него больше не будет времени повидаться с Сэмом. Миссис Тернер, выступавшая в роли дуэньи, немедленно пригласила доктора сопровождать их, заметив, что «в подобных случаях чем больше народу, тем веселее».
Народу и без него собралось немало: миссис Тернер, двое Милларов, четверо Уотсонов, поскольку миссис Роберт Уотсон тоже поехала, взяв в сопровождающие вместо супруга, не пожелавшего покинуть контору, Альфреда Фримантла; две кузины Джейн, молодые особы, прибывшие накануне, чтобы почтить своим присутствием свадьбу Элизабет, мисс Бридж, а также несколько кройдонских девиц. Общим счетом без мистера Моргана их было четырнадцать, но, поскольку большинство составляли дамы, доктора охотно приняли в компанию, по крайней мере некоторые, хоть и не та, чьей благосклонности он добивался.
Нет нужды вдаваться в подробности размещения по экипажам. Во всяком случае, повозок было несколько, и каждый мог выбрать себе место по вкусу. Сэм был возницей крытого ирландского шарабана, среди пассажиров которого, разумеется, числились Энни Миллар и Эмма Уотсон, а также миссис Роберт Уотсон и две ее юные кузины, довершившие компанию и не оставившие пространства для других седоков. Но одна из девиц, недовольная тем, что может претендовать лишь на пятую часть внимания джентльмена, неожиданно отказалась от своего места в пользу мистера Моргана, чтобы насладиться ролью одной из двух пассажирок в одноколке, которой правил Альфред Фримантл. Ничто так не соответствовало желаниям мистера Моргана, как эта неожиданная удача, выпавшая на его долю. В поездке он был замечательно весел, но прежде того – рассудителен и тактичен. Для начала доктор занялся приезжей особой и стал разыгрывать роль радушного местного жителя. Он стремился произвести хорошее впечатление, не навлекая на себя притом никаких подозрений. В его манерах не было и намека на двусмысленность, а в обращении с мисс Холл не наблюдалось ничего похожего на флирт; с остальными же он был столь безукоризненно корректен, словно ему нашептывал сам лорд Честерфилд[41].
