– Неужели вам так нравится сидеть на улице? – удивилась мисс Карр. – Когда я отваживаюсь на это, мне вечно не дает покоя гнус. – Затем она сонно заерзала на диване и опять задремала.

Сэр Уильям, пристально изучив Эммино лицо, отвел взгляд и углубился в чтение газеты. Девушка придвинула пяльцы к дивану леди Гордон и с показным усердием принялась за работу, с удовлетворением сознавая, что каждый раз, когда она делает глубокий вдох, драгоценное письмо становится еще ближе к ее трепещущему сердцу.

Продолжительное молчание было нарушено, только когда сэр Уильям наконец отложил газету и предложил жене прогуляться или прокатиться в экипаже – что угодно, лишь бы сменить обстановку. Получив согласие, баронет ушел, чтобы велеть закладывать фаэтон, а Роза отправилась привести в порядок платье. Мисс Карр тоже напросилась на прогулку, и супруги не смогли ей отказать, хотя не слишком жаловали ее компанию. Таким образом, Эмма осталась одна и предалась печальным воспоминаниям и нежным грезам, однако ненадолго, ибо их прервало появление лорда Осборна.

Увидев, как остальные уезжают без мисс Уотсон, молодой пэр, естественно, сообразил, что застанет ее одну. Он страстно желал поговорить с ней, поскольку до сих пор не получил ответа на свое предложение и не знал, какое будущее его ожидает.

Подняв глаза, Эмма заметила приближение хозяина замка. Это побудило его подойти к ней и сесть рядом. Он попытался взять девушку за руку, но так нерешительно и неловко, что она не была уверена, действительно ли его милость намеревался это сделать. Ей даже не потребовалось давать отпор; достаточно было простого нежелания поощрять его, чтобы воспрепятствовать столь смелому жесту галантности. Собственно говоря, лорд Осборн утратил храбрость, которая отличала его прошлым вечером; он лишился горячности и пыла, снова стал самим собой и, совершенно подавленный нахлынувшим на него волнением, конфузился и стеснялся гораздо больше обычного. Даже самому красноречивому человеку оказалось бы не под силу выразить обуревавшие юношу разнообразные чувства: любовь и ревность, надежду и сомнение, удовлетворение и сожаление.

Несколько минут лорд Осборн молча взирал на Эмму, тем самым вызвав у нее привычную неприязнь. Наконец она решила, что юный пэр ожидает, чтобы она сама начала разговор, и, подняв взгляд, как можно спокойнее осведомилась, не получал ли милорд новых известий из Уэльса.

– Нет! – отрезал тот, однако, пересилив себя, добавил: – Хотя я много размышлял о трагическом происшествии с мистером Говардом, едва ли вы можете думать, что я пришел сюда говорить с вами об этом. Я явился, чтобы просить, умолять, требовать высказаться по поводу моего вчерашнего вопроса, ибо каждый мужчина имеет право получить ответ на подобное предложение!

Он умолк, настала очередь Эммы. Сперва ей было трудно вымолвить хоть слово, но постепенно она набралась мужества и сумела обрести твердость.

– Милорд, я не отказываю вам в праве получить ответ, однако сожалею, что этим ответом вынуждена причинить вам боль. Я не могу принять ваше предложение, но всегда буду с благодарностью вспоминать о вашей благожелательности и душевной щедрости.

– Я просил не благодарности, – с упреком пробормотал юноша, – какая мне от нее польза? Кроме того, я не считаю, что заслуживаю ее.

– Вы отнеслись ко мне по-доброму, милорд, поверили в мою невиновность, более того, приложили все усилия, чтобы доказать ее, когда остальные думали и поступали совсем иначе.

– Да, смею сказать, что те, кто знал вас не столь хорошо, поспешили сурово осудить вас, но, Эмма, милая, прекрасная Эмма, я был уверен, что вы непогрешимы! Я так люблю вас! Раньше я никогда еще не любил, и мне очень тяжело, что я не встретил в вас взаимности.

– Увы, милорд, – промолвила Эмма, и глаза ее наполнились слезами, – я никого не смогу полюбить, ибо мое сердце отдано… – Она осеклась.

Лорд Осборн пристально посмотрел на нее, а затем изрек:

– Вы любили Говарда.

Эмма гордо вскинула на него глаза, но ни в облике, ни в голосе молодого пэра не было ничего, что могло бы задеть или оскорбить ее, и, поддавшись чувствам, она воскликнула:

– Да, я любила его! Разве я могу принять ваше предложение?

Взволнованный лорд Осборн потупился, взял одну из Эмминых вышивальных игл и несколько минут так яростно царапал ею по краю рукоделия, что в конце концов сломал, после чего, вновь обратившись к девушке, с чувством произнес:

– Бедняга, ему не довелось узнать это. Мне искренне жаль его!

Внезапная откровенность молодого человека поколебала Эммин героизм. Это было слишком не похоже на то, чего она ожидала. Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась.

Лорд Осборн некоторое время смотрел на нее, а потом произнес:

– Не надо, мисс Уотсон, прошу вас, не плачьте. От этого мне не по себе. Но я действительно жалею нашего несчастного друга, тем паче потому, что, страстно любя вас, я остро чувствую, как много он потерял. И вас мне тоже очень жаль. Должно быть, вы испытали страшное потрясение.

Рыдания мешали Эмме говорить, но она изо всех сил старалась сдержать слезы и вскоре сумела справиться с волнением.

– Вы знали, что он любил вас? – неожиданно спросил лорд Осборн.

– Узнала сегодня утром, – ответила Эмма, едва сознавая, что говорит.

Юный барон снова надолго замолчал, но в конце концов твердо сказал:

– Я не могу рассчитывать, что при таких чувствах вы встретите мое сватовство благосклонно, и не буду вас мучить. Помните, что во всем мире у вас нет более искреннего друга, чем я, и никто нет сделал бы для вас больше, желая убедить в своей преданности. Я говорю это вовсе не ради вашей благодарности, что и намерен доказать при первой же возможности.

На сей раз лорд Осборн завладел Эмминой рукой и некоторое время смотрел на девушку, а потом, когда та отняла руку, встал и вышел из комнаты.

Эмма была поражена исходом их беседы. Юноша выказал большое благородство и проявил гораздо меньше себялюбия, чем она привыкла ему приписывать. Ее отказ не породил ни возмущения, ни уязвления гордости, ни досады. Казалось, Эммино сожаление огорчало влюбленного куда больше, чем собственное, и ее чувствам он придавал больше значения, чем своим. Никогда еще Эмма не была столь высокого мнения о лорде Осборне, как в тот момент, когда отклонила его предложение. Она считала, что ему следует найти супругу себе под стать, способную оценить его достоинства, улучшить вкус и по-настоящему полюбить его, и тогда со временем он станет превосходным человеком. Если молодому барону повезет с женой, как его сестре повезло с мужем, скорее всего, он тоже будет наслаждаться семейным счастьем.

Эмма не раскаивалась в своем решении, но сожалела, что юноша, не нашедший взаимности в любви, так несчастен. Если бы он выбрал ту, чье сердце свободно! Что до нее самой, она была не той женщиной, которая могла бы сделать его счастливым. Ей недоставало энергичности и решительности, необходимых будущей жене лорда Осборна; она никем не желала управлять и полагала, что будет счастлива, лишь уважая и любя своего мужа. Если она не сможет доверять его суждениям и полагаться на него, то начнет презирать супруга и будет несчастна.

Когда все собрались за обедом, лорд Осборн тоже вышел к столу. Ничто не свидетельствовало о том, что хозяин замка собирается уезжать, однако он ни видом, ни поведением не стремился уязвить Эмму и не давал окружающим намеков на случившееся. В тот вечер в их маленьком кругу не было сказано почти ни слова. Слишком свежо оставалось потрясение, чтобы так быстро с ним справиться. Леди Гордон была очень привязана к мистеру Говарду; он с самого детства вызывал у нее восхищение и служил образцом достойного священника. Можно лишь удивляться, что эта привязанность с обеих сторон оставалась чисто платонической и, несмотря на тесное общение, меж ними не возникло ничего похожего на любовь. Но так и получилось: то ли оба было слишком горды, то ли сэр Уильям Гордон давно, пусть и вопреки воле Розы, покорил ее сердце. Хотя на протяжении последних четырех лет мистер Говард и мисс Осборн беспрестанно пикировались, ссорились, укоряли друг друга, сходились и расходились во мнениях, они никогда не переходили пределов дружбы, и теперь леди Гордон открыто предавалась безутешной скорби, не вызывая у своего мужа и тени ревности. Он и сам полностью разделял ее чувства, ибо любил и высоко ценил Говарда, которого близко знал в колледже, до того как последний стал наставником юного лорда.