Закончив свою повесть, лорд Осборн с готовностью выслушал рассказ сестры о ее планах на завтрашний день, с готовностью одобрил их, выразив надежду на хорошую погоду, и с еще большей готовностью предался мечтам о встрече с Эммой Уотсон. Он решил признаться ей в своих чувствах прямо во время fête, улучив подходящую возможность, и попросить ее руки. Уверенность юноши в себе многократно возросла; добившись успеха в деле, ради которого ездил в Кройдон, он вообразил, что умеет располагать к себе дам, и в душе у него поселилось самое лестное представление о собственной персоне.
Глава XI
Утро выдалось такое сияющее и безмятежное, что леди Гордон не могла желать для своей затеи ничего лучшего. В роще шелестел легчайший ветерок, не способный даже взметнуть флаги на замковых башнях. Синее безоблачное небо, яркое солнце и окутывающее отдаленные объекты марево, верный признак жары в наших краях, сулили восхитительный день.
Вся компания пребывала в приподнятом настроении, и, когда после завтрака дамы добавили последние штрихи в свои туалеты, любой непредвзятый наблюдатель признал бы, что все трое выглядят поистине пленительно, каждая по-своему.
Леди Гордон, желая прибыть на место празднества до появления первых гостей, вскоре выдвинулась из замка в сопровождении обеих барышень. Поляну, несомненно, убрали с большим вкусом, шатры и ближайшие деревья были увиты цветочными гирляндами и обвешаны разными изящными украшениями. Однако Эмма не могла отделаться от мысли, что в естественном виде эта лесная опушка смотрелась бы намного живописнее и ей самой казалась бы куда привлекательнее, чем с пестрыми флажками и фестонами. Девушка задумалась о столетиях, пролетевших над величественными деревьями, о целых поколениях людей, которые прогуливались под этими кронами, об их счастливых и несчастливых судьбах, которые, будь они известны ей, могли бы послужить серьезным нравственным уроком. Могучие раскидистые деревья с гигантскими стволами и широкими ветвями казались такими древними, что их незыблемость и сила вызывали у Эммы почтение. Эти ветви, вероятно, качались «над благородной головою старца, над локонами юноши златыми и над венком красавицы цветущей…»[31], а нынче под ними будет веселиться новое поколение, и множество беспечных, легкомысленных голов они осенят в этот день.
Ожидание еще не успело утомить мисс Карр и внушить Эмме желание сменить обстановку, когда начали прибывать многочисленные гости, и у барышень появились другие развлечения и занятия. Собрание выдалось грандиозное, и все готовились веселиться до упаду, убежденные, что любые затеи леди Гордон если не «прекрасны, достославны и мудры»[32], то, уж во всяком случае, остроумны и изысканны.
Играли музыканты, светило солнце, колыхалась на ветру зеленые ветви деревьев, развевались шелка и муслин, румянились лица, сверкали глаза, улыбались нежные губы, порхали бабочки: празднество получилось элегантное, оживленное, изящное, хотя ничуть не походящее на пасторальный fкte champкtre времен Людовика XIV со старинной французской гравюры. Здесь не было ни фальшивых пастушек с напудренными волосами и посошками в руках, ни причудливых или неуместных костюмов. Люди явились лишь для того, чтобы сыграть роли самих себя – милых (и иногда даже миловидных) английских леди в наимоднейших платьях и благовоспитанных, благонамеренных и благодушных английских джентльменов. Были улыбки, лесть, флирт, приправленные толикой жеманства и каплей глупости, но в целом на поляне собралась чрезвычайно утонченная и довольная собой компания; все охотно соглашались друг с другом, что праздник вышел прелестным и они безусловно предпочитают восхитительные непринужденные пикники заурядным ассамблеям в скучных бальных залах.
Любители хорошо поесть и выпить отнюдь не остались разочарованы, ибо «на этом пиршестве, – как писали по сему случаю газеты, – были в изобилии представлены все деликатесы сезона, которые принято подавать на свежем воздухе, а гостеприимные и щедрые хозяева были искренне рады предложить своим гостям, кои отнюдь не воротили нос, самые отборные яства и живительные произведения виноделен».
Гости и впрямь получили огромное удовольствие, а если и находились недовольные, то разве что из числа тех, кто не бывает доволен ни при каких обстоятельствах. Среди последних оказалась и Маргарет Мазгроув, которая приехала со своей подругой в ее карете, а Том, который согласился бы на что угодно, лишь бы не ехать с собственной женой, привез брата этой особы. После прибытия Мазгроув начал увиваться за этой самой подругой и очень нежно флиртовать с нею. Миссис Хардинг Рассел, эффектная щеголиха, была только рада возможности привлечь к себе внимание мужа и подразнить жену. Маргарет не возражала бы, если бы брат подруги помог ей поквитаться с Томом, но тот никогда не утруждал себя флиртом. Поэтому она какое‑то время вынужденно исполняла роль третьей лишней при дуэте Тома и миссис Хардинг Рассел, что делало ее совершенно несчастной; но в конце концов бедняжке удалось заручиться вниманием одного из прежних знакомых, который давно перестал интересоваться Маргарет Уотсон, однако же faute de mieux[33] не имел ничего против общества миссис Том Мазгроув.
Когда прибыла большая часть гостей, по условному знаку полы самого обширного шатра раздвинулись, и все желающие были приглашены на завтрак. В сутолоке Эмма оказалась поблизости от своего зятя и его друга мистера Корбета и невольно слышала их разговор. Мистер Корбет поинтересовался у Тома:
– Лорд Осборн так изменился, что на него нашло? Раньше это был славный, бравый парень, готовый принять участие в любой забаве, а нынче он, похоже, водит компанию только с женщинами. Помню, некогда его милость презирал подобную чепуху; теперь же, когда я предложил ему улизнуть, чтобы выкурить сигару и хлебнуть горячего бренди с водой, он возразил, что должен заботиться о гостях сестры. Вот так заявление, а? Я не мог удержаться от смеха при мысли о том, что наш растяпа превратился в дамского угодника. Хорошенькое дельце! Будь я пэром Англии, стал бы я беспокоиться о своих сестрах и мамаше!
– Клянусь честью, – подхватил Мазгроув, – безумно жаль, что Осборн так изменился. Теперь он уже совсем не тот, что прежде. Полагаю, все дело в моей свояченице, этой красотке, которая нынче тоже тут. Вы, верно, обратили на нее внимание?
– Отнюдь. Я не интересуюсь девицами подобного сорта: мне нечего им сказать. А вот у ворот сторожки стояла прехорошенькая пейзаночка. Она глазела на меня, когда я входил, я заметил это и подмигнул ей. Уверен, стоит снова ей подмигнуть – и мы тотчас поладим. И зачем мне другие красавицы, не моего сорта, а, Том?
Мазгроув расхохотался, и Эмма не расслышала последующих слов, но закончил он предложением после завтрака отправиться в сторожку, чтобы заняться деревенской красоткой.
К тому времени толпа увлекла девушку в глубь шатра, и ей, к несчастью, досталось место рядом с зятем и миссис Хардинг Рассел. Она не ожидала большого удовольствия от такого соседства, а потому и не могла сетовать на разочарование и мелкие огорчения, которые досаждали ей на протяжении следующей части праздника.
Миссис Хардинг Рассел несколько минут демонстративно игнорировала Тома, а когда он потребовал ее внимания, повернулась к нему и с презрительной улыбкой воскликнула:
– О, я вижу, вы наконец явились? Надеюсь, вы торопились не из-за меня, мистер Мазгроув. Жаль, если вы претерпели какие‑нибудь неудобства.
– Непременно претерпел. Я усердно работал локтями и отдавил не меньше дюжины ног, чтобы занять место рядом с вами, убежденный, что вы не получите удовольствия от завтрака, если рядом не будет меня.
– Великолепная речь, клянусь честью! Пусть и типично мужская. Именно такая, какой и можно ожидать от тщеславного пола. Прошу, не садитесь рядом со мною: не сомневаюсь, что вам это очень неприятно. Смею надеяться, кто‑нибудь поменяется с вами местами. Тот молодой человек, что болтает с вашей женой, – Бейкер, Бутчер, Барбер, как там его? – позову-ка я его. Он наверняка ничуть не хуже вас и едва ли окажется менее учтив.
