– Жаль, что вы внушили Розе мысль о спектакле, мисс Уотсон. Мне она совсем не по душе.

– В таком случае я тоже очень сожалею, – огорчилась Эмма, – но леди Гордон, без сомнения, с готовностью откажется от своей затеи, если вы пожелаете.

– Я не люблю возражать Розе. С тех пор как она взяла за правило выполнять все мои просьбы, я вообще не могу ей перечить.

– Вы как будто сокрушаетесь о ее уступчивости, сэр Уильям. Предпочитаете бранить супругу и ссориться с нею?

– Я бы скорее поссорился с вами, мисс Уотсон. Начинаю думать, что вы опасная компания для моей жены. Кто мог ожидать от вас столь безумной затеи?

– Право, не знаю, как ответить на ваши упреки, чтобы вы не решили, будто я пытаюсь свалить с себя вину, однако моя идея и замысел леди Гордон не имеют между собой ничего общего. Родившийся у меня смутный образ был навеян красотой лесного пейзажа, и, разумеется, в нем не фигурировали ни зрители, ни навес с амфитеатром, ни широкая огласка, ни расходы.

– Вы же не думаете, моя дорогая мисс Уотсон, что я всерьез намеревался обвинить вас! – воскликнул сэр Уильям, привставая со скамеечки. – Роза мне все объяснила. Но теперь, когда она так загорелась, я не знаю, как быть. Эта женщина не видит препятствий на пути к своей цели, противиться ее энтузиазму просто невозможно. Если Роза не на шутку увлечется, я не рискну ей перечить. Что посоветуете, мисс Уотсон?

– Не спрашивайте меня, – засмеялась Эмма, – я, вероятно, предложу что‑нибудь безумное и неслыханное: например, позволить леди Гордон поступить по-своему либо сразу же решительно отвергнуть все предприятие.

– Полагаю, именно так я и должен поступить. Затея крайне неразумна. В нашей стране пикники и fкtes champкtres для леди и джентльменов почти всегда заканчиваются дождем, испорченными шляпками, мокрыми ногами и сильными простудами. Кроме того, я не одобряю участия дам в театральных постановках – ни Розиного, ни вашего, ни какой‑либо другой леди, и, безусловно, не стану вам помогать. Однако Роза так воодушевлена, что у меня, боюсь, не хватит мужества ей отказать.

– Вы недооцениваете собственную силу духа и твердость намерений, сэр Уильям, – пожурила его Эмма. – Когда вам хочется, вы, как и любой другой, умеете быть настойчивым и решительным, хоть и приписываете себе слабовольную уступчивость.

– Так вы советуете мне воспользоваться своей властью?

– Вы хотите, чтобы я рассудила мужа и жену? Да после этого вы оба сделаетесь моими врагами! Я не настолько безрассудна, чтобы высказывать свое мнение в подобных спорах.

– Вы видели сегодня на прогулке Осборна? Я предполагаю, что он уехал с вами, потому что не захотел кататься с нами.

– Его милость нагнал нас и некоторое время сопровождал. Какой прекрасный у него конь!

– Осборн хочет прокатить вас на нем. Хватит ли у вас завтра смелости и сил?

Эмма заколебалась.

– Это очень спокойное животное, – заверил сэр Уильям, – не нужно бояться, я хорошо его знаю. Однако, если вам не хочется, вы не обязаны соглашаться. Вы привычны к верховой езде?

– Год-два назад я много упражнялась, но покамест не решила, принимать ли предложение его милости, если он его сделает.

– Еще не решили? – подхватил сэр Уильям. – Вам лучше обдумать ответ заранее, потому что это непременно произойдет, и будет удобнее всего, если к тому моменту вы уже определитесь с ответом.

– Тогда я подумаю об этом ночью и к утру буду готова. Дайте мне совет, сэр Уильям. Что вы порекомендуете: согласиться или отказать?

– Конечно, согласиться. Мне доставит огромное удовольствие видеть вас в нашей компании и получать удовольствие от вашего общества.

– И долго вы разучивали эту льстивую речь? – рассмеялась Эмма. – Впрочем, я не стану дожидаться объяснений, ведь нам пора возвращаться в гостиную.

– Позвольте мне помочь вам, – вызвался сэр Уильям, кладя ее руку себе на сгиб локтя. – Уверен, вы еще недостаточно окрепли, чтобы ходить самостоятельно.

– Должна сказать, Роза, – заявила мисс Карр своей подруге на следующий день, – что ты, по-моему, самая снисходительная из жен. Лично я на такое не способна.

– Рада, что ты меня одобряешь, Фанни. Какое из моих достоинств восхитило тебя нынче?

– Спокойствие, с которым ты наблюдаешь за флиртом своего мужа с этой чаровницей Эммой Уотсон. Я удивляюсь, что тебе по душе подобные игры, – сказала мисс Карр, поигрывая моноклем на цепочке.

– Твои похвалы весьма преувеличены, Фанни. Я не заметила никакого флирта, а следовательно, мои снисходительность и спокойствие не подвергались испытанию.

– Даже слепой увидит, что они постоянно вместе. Неужели ты будешь отрицать?

– Но ведь ты тоже проводишь с ним много времени, – спокойно парировала леди Гордон.

– И Эмма постоянно донимает сэра Уильяма болтовней, – упорствовала Фанни.

– Полагаю, не больше тебя, – не уступала ее подруга.

– Ты заметила, какой долгий разговор состоялся у них в оранжерее накануне вечером, когда уже стемнело? Эмма сидела в уголке, а сэр Уильям почти прильнул к ее колену.

– Я рада, что ты не преминула вставить «почти», ведь это все меняет, Фанни.

– Ты знаешь, о чем они говорили, Роза?

– Нет, а ты?

– В основном жаловались друг другу на тебя. Сэр Уильям говорил, что не может с тобой совладать, а Эмма давала ему советы. Потом они сменили тему. Сейчас расскажу. Тебе, конечно, известно, что мисс Уотсон собирается замуж за твоего брата?

– Ничего подобного!

– Да, уверяю тебя. Они как ни в чем не бывало обсуждали этот вопрос. Твой муж посоветовал Эмме поскорее принять решение, поскольку Осборн наверняка сделает ей предложение. Сэр Уильям подчеркнул, что выйдет неудобно, если к тому моменту она еще будет сомневаться.

– Ты наверняка что‑то недопоняла, Фанни, ибо я не могу поверить, что сэр Уильям и мисс Уотсон могли обсуждать нечто подобное. К тому же я не понимаю, откуда ты все это узнала. Они что, беседовали при тебе?

– Не совсем. Сэр Уильям и Эмма находились в оранжерее, и я тоже, но они меня, скорее всего, не заметили.

– Значит, ты подслушала их разговор? – с холодным презрением заключила леди Гордон.

– Разве я могла предположить, что у твоего мужа и подруги есть какие‑то тайны от нас? Мне бы такое и в голову не пришло. А ты так спокойна! Я просто восхищаюсь тобой, Роза!

– Не вижу причин для волнения, Фанни, если только ты не убедишь меня в том, что не следует доверять собственному мужу. Но это, как я заключаю, не входит в твои намерения, да и не в твоей власти.

– Я бы промолчала, не будь мне известно, что Эмма Уотсон – отъявленная кокетка, коварная и беспринципная. Она так скомпрометировала себя в Кройдоне, что была вынуждена покинуть город.

– Как ты можешь так говорить, Фанни, мне просто стыдно за тебя! – возмутилась леди Гордон.

– Уверяю тебя, это чистая правда! – торжественно провозгласила мисс Карр. – Смею предположить, что Эмма ничего тебе не рассказывала, но я все разузнала, когда была у леди Олстон, и могу доложить тебе подробности.

– У меня нет ни малейшего желания выслушивать провинциальные сплетни, – отрезала леди Гордон.

В этот момент в гостиную вошел лорд Осборн и, услыхав последние слова Фанни, воскликнул:

– Ах, умоляю, мисс Карр, просветите же нас! Будет жаль лишать молодую леди возможности всласть позлословить.

– Думаю, ты заслуживаешь того, чтобы все открылось, Роза, – продолжала мисс Карр, – как и твоя подруга: ведь это даст ей возможность опровергнуть позорные слухи, которые о ней распространяют.

– А, так вы сплетничаете об Эмме Уотсон, – проворчал лорд Осборн, отворачиваясь. Он взял газету, опустился в кресло и, спрятав лицо за страницей, добавил: – Прошу вас, продолжайте и не обращайте на меня внимания.

– Что ж, – сказала мисс Карр, – надо полагать, тебе известно, что Эмма осталась без гроша и полностью зависела от своего брата, захудалого кройдонского стряпчего. Это не устраивало мисс Уотсон: ее невестка оказалась злобной скрягой, как большинство жен законников, Эмма же, что называется, весьма энергична. И поскольку дамы не смогли прийти к согласию, было решено, что Эмма поступит в гувернантки. Леди Фанни как раз собиралась расстаться со своей гувернанткой, и кого же ей могли порекомендовать, как не нашу старую знакомую Эмму Уотсон? Я сразу припомнила это имя, не странно ли?