– Да, довольно странно, – подтвердила леди Гордон, – ибо ты редко вспоминаешь о том, что тебя не касается. Я не могу понять, как вся эта история вообще запечатлелась в твоей памяти, ведь, право, ни для кого, кроме Эмминых друзей, она особого интереса не представляет. Почти все это я знала и раньше.
– История позабавила меня потому, что девушка, которая при мне напропалую флиртовала в замке Осборн, теперь предстала в новом обличье. Но кто, по-твоему, порекомендовал ее? Доктор моей кузины, мистер Морган!
Тут лорд Осборн, пошевелившись в кресле, громко зашуршал газетой, и Фанни оглянулась. Лица его по-прежнему не было видно, и мисс Карр ничего не оставалось, как продолжить рассказ.
– Ты, должно быть, знаешь, что у моей кузины слабое здоровье, она нервная, возбудимая особа и, разумеется, как все высокородные леди, называет своего cavalier-servante[27] английским словом «доктор». Ее так называемый доктор, этот мистер Морган, считается очень умным человеком, и, вероятно, недаром, ведь все дамы, которых он пользует, старые и молодые, в той или иной степени, от легкого увлечения до бурной страсти, влюблены в него. Полагаю, его репутация не совсем sans tache et sans reproche [28], что определенно придает ему особое очарование. А сам он до того обходителен и нежен, что, право, я сама чуть не слегла, чтобы он мог меня полечить. Мистер Морган предложил Эмму Уотсон в качестве гувернантки, дал ей отличные рекомендации и весьма успешно провел переговоры, но рано или поздно моя кузина все же обеспокоилась тем, какой необычайный интерес доктор проявляет к судьбе девушки, и, узнав, что мисс Уотсон считается красавицей, начала думать, что ей такая гувернантка не подойдет. Впрочем, будучи женщиной доброй и справедливой, Фанни не стала огульно осуждать Эмму, не наведя справки. У нее в городе есть знакомства среди низов (раньше я недоумевала, зачем она их заводит) – какие‑то старые девы, большие сплетницы. Теперь же я поняла, какая от них польза: когда моей кузине нужно нанять кухарку, няню, гувернантку, поденщицу или от ее имени объявляется благотворительный сбор, она перекладывает все заботы на этих мисс Дженкинс или как их там (запомнить эти плебейские имена невозможно), а они только счастливы услужить милой леди Фанни, которая в ответ иногда приглашает этих кумушек на чай и просит, чтобы их приняла ее гувернантка. Так вот, чудесные хлопотливые старые девы были прямо‑таки скандализованы тем, что дорогая леди Фанни едва не угодила в ужасную переделку, наняв упомянутую Эмму Уотсон, которая, помимо множества других прегрешений, оказалась повинна в том, что поддерживала компрометирующее знакомство с тем самым мистером Морганом. Тайные встречи, частые тет-а-теты в полутемных комнатах, долгие прогулки по пустынным проселкам и все такое прочее. Конечно, как врач мистер Морган выше всяких нареканий, но он явно не тот человек, с которым девице, привлекшей его внимание, прилично оставаться наедине. И совершенно шокированная леди Фанни немедленно прекратила переговоры. Смею предположить, – смеясь, добавила рассказчица, – что она попросту не хотела пускать в свой дом соперницу.
– И это вся твоя история? – вздернула брови леди Гордон. – Мне кажется, она куда больше компрометирует твою кузину, чем мою подругу.
– Честное слово, Роза, ты чересчур вольно высказываешься о моих родственницах, – разозлилась Фанни.
– Прошу прощения, но я не жаловалась, когда ты наговаривала на мою подругу и гостью.
– Но что такого предосудительного ты нашла в поведении леди Фанни? Думаю, оно вполне естественно. Если оставить в стороне ревность к Эмме, кузина, безусловно, поступила правильно, не взяв в гувернантки для дочери девицу с сомнительной репутацией.
– Прости, если я замечу, что сама леди Фанни вовсе не возражает против врача-ловеласа, а значит, не имеет права презирать ту, которая тоже ему доверилась.
– Но, насколько я поняла, в том, как началось и продолжалось знакомство Эммы с мистером Морганом – тайно, против желания ее невестки, – было нечто совершенно неподобающее. Собственно, из-за этой скандальной истории весь Кройдон отвернулся от Эммы Уотсон, и ей пришлось с позором покинуть город. Короче говоря, ее репутация там была mise en piиce[29].
– Я твердо убеждена, – заявила леди Гордон, – что тебя ввели в заблуждение. Не поверю, что Эмма Уотсон совершила нечто предосудительное, пока не получу доказательств.
– Я полагаю, что мой источник достоверен, – обиделась мисс Карр.
– Ты основываешься только на кривотолках, Фанни: ты слышала от леди Олстон обрывки того, что ей нашептали некие признанные сплетницы, которые либо шпионят сами, либо распространяют клевету, услышанную от других. Нет, твой источник отнюдь не достоверен: ты не представила надежных доказательств, которые имели бы силу в суде.
– Ты решительно настроена не замечать очевидного, Роза, иначе так не говорила бы, – сердито возразила мисс Карр.
– Мы никогда не придем к согласию, поэтому лучше оставить эту тему, – оборвала разговор леди Гордон. – Пойдем на ланч.
Снова заговорили о катании на лошадях, и было решено, что все пятеро отправятся на верховую прогулку, причем Эмма поедет на самом тихом и спокойном жеребце, настоятельно рекомендованном сэром Уильямом Гордоном.
Как только тронулись в путь, компания пополнилась еще одним молодым человеком – приехавшим с утренним визитом соседом, которого леди Гордон пригласила присоединиться к ним.
То ли пленившись новой целью, то ли в надежде уязвить остальных, то ли по иной причине мисс Карр избрала этого джентльмена своей жертвой, и везде, где дорога сужалась и всадникам приходилась разделяться, они ехали бок о бок. Ситуация оказалась особенно выгодной для остальных, поскольку позволила провести две беседы, в которых были очень заинтересованы некоторые участники компании. Леди Гордон желала посовещаться с мужем с глазу на глаз насчет того, что обсуждала ранее с мисс Карр, для чего и воспользовалась возможностью пригласить на прогулку еще одного джентльмена. Пока мисс Карр была занята им, Роза выложила сэру Уильяму все без утайки, начиная с обвинения в том, что Эмма с ним флиртовала, и заканчивая якобы подмоченной репутацией девушки.
Сэр Уильям выслушал жену с пристальным вниманием, не прервав ее красноречивого повествования ни единым замечанием или вопросом, и, только когда она закончила рассказ, повернулся к ней.
– Что ж, ты твердо решила выставить ее из дома? – спросил он.
– Мне очень этого хочется, поверь. Попытку рассорить нас нельзя прощать.
– Сначала изволь удостовериться, что такая попытка действительно имела место, – холодно заметил сэр Уильям.
– Дорогой Уильям, а как еще назвать обвинение в том, что Эмма с тобой флиртовала? Фанни не заставила меня ревновать, но с ее стороны было очень дурно так поступить, ведь если бы скандал дошел до ушей Эммы, это, конечно, поставило бы бедняжку в очень неловкое положение.
– Прости меня, Роза, – улыбнулся ее супруг, – мы говорили о разных людях. Полагаю, ты решила, что мой вопрос относится к мисс Карр, тогда как на самом деле я имел в виду мисс Уотсон, и, признаюсь, твой ответ меня удивил.
– Вполне возможно. Неужели ты предположил, что я способна затаить обиду на Эмму из-за наветов Фанни? Мне‑то казалось, ты лучше меня знаешь! Я не придам никакого значения кройдонскому скандалу, разве что стану еще добрее к бедной Эмме и попрошу о том же тебя. Разговаривай и гуляй с ней сколько угодно, я верю вам обоим.
Взгляд сэра Уильяма был гораздо красноречивее любых слов, и леди Гордон, прочтя ответ в глазах мужа, вполне довольствовалась его кратким: «Спасибо, надеюсь, мы никогда не злоупотребим твоим доверием».
Тем временем лорд Осборн подверг Эмму настоящему допросу, цели которого она никак не могла постичь. Его милость начал с того, что дознался, где мисс Уотсон гостила перед визитом к его сестре, выяснил, как связана с Кройдоном мисс Бридж, и установил, что брат этой дамы, мистер Бридж, является другом мисс Уотсон. Затем осведомился, есть ли у Эммы в городке какие‑нибудь родственники, и с явным удовлетворением узнал, что там живет ее брат, а также старшая сестра, которую он хорошо помнил. Эмма даже сообщила, что Элизабет скоро выйдет замуж за очень уважаемого в городе пивовара, совершенно не приняв в расчет того, что подобные сведения могут ослабить ее притязания на внимание молодого барона. Лорд Осборн как будто остался чрезвычайно доволен итогами своего расследования, но никаких объяснений относительно цели расспросов не дал. Поскольку Эмма сочла, что имеет право это знать, то в конце концов отважилась полюбопытствовать, зачем ему понадобилось наводить справки.
